Глава 10. Ошибка

Перрон и кассы оказались неподалеку от городского катка, по которому скользили весёлые горожане. – Каток! – воскликнула Кати. – Лиза, бежим кататься! – крикнул Красавчик. И я, недолго думая, помчалась за ними. Лёд был слегка талым, но этого вполне хватило, чтобы скользить на подошве. А Кирилл и Рейган в это время отправились к кассам. – Девчонки, а так сможете? – крикнул Игорь, подпрыгивая на льду. «Нет», – сказали мы. На станции один за другим стали зажигаться фонари. Их жёлтый свет смешивался с синим и красным светом гирлянд, отчего на снегу вспыхивали зелёные и оранжевые световые пятна. И тут же загорелся фонарь рядом со мной, затем второй – и так вокруг всего катка. А затем что-то вспыхнуло наверху. Я подняла голову – в воздухе висел фонарик. Он горел красноватым дрожащим светом. Следом за ним зажегся второй, третий – так продолжалось, пока все небо не замерцало от бумажных светильников. Они застыли в воздухе, словно были подвешены к небу за верёвочки. Я заметила возвращавшегося Рейгана. Одного, но не придала этому значение, продолжая веселиться, пока не заметила выражение лица парня. – А где Кирилл? – спросил Игорь. – Даже не знаю, как сказать, – начал Рейган. – Кирилл взял свой билет и сел в экспресс. «Ту-ду!» – донеслось со стороны станции, а потом мы увидели, как над перроном повисло облако серого дыма, а следом показалась угрюмая чёрно-красная «морда» экспресса. Он замер в недовольном ожидании пассажиров, занимавших свои места. – Не понял, – проговорил Красавчик. – Он сказал, что ему надоело видеть, как Лиза смеется рядом с тобой, что ему надоело пытаться найти к ней подход, что он сдаётся и признаёт свое поражение. А с тобой, Кати, идти в дурацкий город он не хочет. – У него же «ключ»… – сказал Игорь. – Ты можешь поторопиться, чтобы догнать его. Экспресс будет стоять пятнадцать минут. Держи билет, без него в вагон не пустят. Красавчик схватил зелёную бумажку и помчался в сторону перрона. Я стояла, словно громом поражённая. «Он не мог так поступить», – прошептало сердце. «Все слишком логично», – сказал мозг. Я же чувствовала только холод, пробиравший до мозга костей. Порыв ветра налетел такой силы, что фонарики в воздухе затряслись. Стоявшая рядом расстроенная Кати дрожала, растерянно рассматривала снежное марево и обхватывала себя руками. «Неужели успела влюбиться?» – подумала я, глядя на девушку в дурацком розовом платье и курточке. Мне стало её жалко. – Возьми, – сказала я, протягивая ей шарф. – И беги за Игорем к экспрессу. – А ты? – спросила она. Но я уже шла прочь от катка. «А ты?» – повторил голос в голове. А что я? Я допрыгалась, домечталась, дотянула. В общем, как всегда – отличилась. Я сама не заметила, как пришла в парк. С неба продолжал валить снег. «Беги на станцию! – вопил мозг. – Немедленно! Надо возвращаться домой!» Но я пошла по утоптанной дорожке, припорошенной снегом, вжав голову в плечи, спрятав руки в карманы. Иногда, когда идут дожди… нет, в моем случае – снег, возникает ощущение, что жизнь – это толстая книга в кожаном переплете. Порой она стоит и пылится на полке, а временами чья-то рука листает белые, а может, уже пожелтевшие страницы. Мне очень нравилась эта книга, но что-то в её сюжете пошло не так. Это простое осознание ворвалось вместе со снежным потоком, пронзило насквозь. Я остановилась в пустом холодном парке и каждой частичкой души ощутила, как ветер переворачивает листок. Я напряглась в ожидании, когда же до меня наконец-то дойдёт нечто важное. Нечто, что я до сих пор упускала, не видела между строк. – Лиза. Я обернулась. Старушка стояла в окружении снежных вихрей. – Здравствуйте, – сказала я, усмехнувшись, и не сдержалась от иронии: – Спасибо за дар! Он «великолепный»! Непонятный мир. Непонятное письмо с плохими подсказками. И парни, с которыми вообще всё непонятно. Лучше бы вы мне ничего не дарили! В конце концов, я вас об этом не просила! Старушка скривилась. – А я тебе не дарила ничего из вышеперечисленного. – Вы же сами сказали – дар мой придет со снегопадом. И? Теперь отмахнуться хотите? – Девочка, девочка, – покачала головой старушка. – Дар мой – это твоя утраченная часть. Та, без которой невозможно любить. Та, что ты спрятала в самую глубокую пещеру своего ледяного мира. Та, из-за которой ты боялась, что тебя будут считать глупой. Истина старая как мир: нельзя любить, будучи расколотой внутри. Поэтому ты и маешься. Я хотела вернуть тебе себя. Я хотела, чтобы ты приняла себя и полюбила, и чтобы в твой красивый, но очень холодный мир вернулась весна. Очень жаль, что ты не оценила мой дар. И старушка ушла за снежную завесу.