Глава 20
Ах, тетя, совета прошу я!
Пропала, попала я в плен.
Обидеть родню не хочу я,
Но всех мне милее Тэм Глен.
С таким молодцом мне не надо
Бояться судьбы перемен.
Я буду и бедности рада, —
Лишь был бы со мною Тэм Глен.
Наш лорд мне кивает: «Плутовка!..»
Ну что тебе, старый ты хрен?
Небось ты не спляшешь так ловко,
Как пляшет под скрипки Тэм Глен»
Мне мать говорила сердито:
— Мужских опасайся измен.
Повесе скорей откажи ты! —
Но разве изменит Тэм Глен?
Роберт Бернс. «Тэм Глен»
В номере инкуба царил полумрак, разгоняемый десятком свечей. На «всего лишь ужин» обстановка походила так же, как эта гостиница — на монастырь. Крупные и мелкие лепестки цветов, рассыпанные по полу и на столешнице, фарфоровая посуда, хрустальные бокалы, в ведерке со льдом — бутылка спиртного, в глубине комнаты — кровать с подсветкой и балдахином. На секунду мне показалось, что я попала в публичный дом.
— Почти, — тихо хихикнула лейта, — инкубы считаются мастерами плотской любви, поэтому он пытается произвести впечатление так, как привык.
Логично. Любви мне не хотелось, и я надеялась, что инкуб поймет отказ с первого раза. Пока же я села на выдвинутый стул, выжидающе посмотрела на своего спутника.
— Прекрасная шантара, — начал он вдохновенно, — своим появлением вы затронули те струны моего сердца, о которых я даже не подозревал…
Можно, конечно, было и перебить, но зачем, если представилась отличная возможность послушать опытного пикапера? Может, хоть на градус себе самооценку подниму. Поэтому я сидела, откинувшись на деревянную спинку стула, и слушала, особо не вдумываясь в то, что слышала. Все эти «цветы сердца» и «прекрасные леди» хороши до первой измены и последующего за ней развода. После уже не веришь в искренность высокопарных фраз и в первую очередь смотришь на поступки.
Инкуб почувствовал неладное минуты через две, резко замолчал, посмотрел на меня пронизывающи взглядом, будто рентген делал.
— Не подействовало, — развела я руками, с трудом сдерживая улыбку. — Может, поедим?
Инкуб покраснел, что-то промямлил и начал накладывать на пустые тарелки мясное рагу и свежие овощи.
Ели молча. Инкуб, возможно, продумывал стратегию поведения с упрямой дамой, я же наслаждалась приготовленными блюдами. Сима, работавшая поваром, готовила просто отлично.
— Шантара, прошу простить мою назойливость, — снова заговорил инкуб, когда наши тарелки опустели. — Вы… У вас разбито сердце?
— Не знаю, — честно ответила я. — После развода мне не хочется никаких отношений, но я не уверена, что это называется «разбито сердце». Возможно, мне просто нужно немного отдохнуть от… всего…
— Я понял, — кивнул инкуб, на этот раз серьезно.
Вернулась в кабинет я через полчаса — мы выпили в мою честь по бокалу алкоголя, оказавшегося полусладким вином, — не пропадать же добру, — посидели молча несколько минут, и инкуб проводил меня в кабинет. Пока шли, меня сопровождал все тот же взгляд между лопаток.
На этот раз кресло меня не интересовало. Пройдя в спальню, я переоделась в ночнушку с взасос целовавшейся парочкой и завалилась в постель. На душе было тоскливо и одиноко. Снова одна. Снова в пустой кровати. Может, зря я отказала инкубу? Переспала бы с ним, все равно уже не девственница, беречь себя для единственного смысла нет. Зато не ощущала бы эту тоску…
Мое самокопание прервал стук в дверь. Тот, кто находился в коридоре, барабанил по двери, явно желая ее выбить.
— Войдите, — крикнула я, не желая подниматься.
На пороге появился Парис: волосы всклокочены, глаза горят неземным огнем, на лице — выражение «Убью и жалеть не буду». Такого красавца ночью увидишь, заикой останешься.
— Вы что-то хотели, Парис? — меня настолько заинтриговал его внешний вид, что я даже с постели встала. Вечно одетый с иголочки, выглядевший аккуратно и опрятно, сейчас Парис не был похож на самого себя.
— Ты, — выдохнул Парис и в два шага оказался возле меня, дыхнув перегаром. — Ты. Да ты понимаешь, что…
— Что вы пьяны? — уточнила я. Страха не было. Скорее, интерес. Что могло вывести обычно спокойного оборотня из себя? Или кто?
— Я? — криво усмехнулся Парис. — И что? На тебе его запах!
В следующую секунду он резко притянул меня к себе и впился в мои губы своими.
Пьяных я терпеть не могла, а потому Парис практически сразу взвыл от боли и согнулся пополам. Спасибо бабушке, что настояла в свое время на курсах самообороны. «С твоим характером, милая, — любила говорить она тогда, — тебе эти курсы ой как пригодятся». Я с бабушкой согласна не была, характер свой отвратным не считала, и все же трижды в жизни, считая сегодняшний день, мне курсы пригодились.