Эпилог

Снег всё шёл и шёл. Он кружился за окнами медленно, с той завораживающей ленивостью, которая бывает перед вторым месяцем зимы — когда спешить уже некуда, когда всё главное вот-вот уже случится. Хлопья ложились на подоконник, на голые ветки, на каменные плиты внутреннего двора, и мир за пределами замка казался далеким, будто размытым.

Я сидела в кресле у камина, закутавшись в шерстяной плед, и слушала, как потрескивают поленья. В комнате было тихо. И в этой тишине был слышен каждый вдох. В углу гостиной стояла елка, украшенная старыми игрушками, сделанными кем-то очень давно.

На столе рядом остывал пирог. Запах яблок и корицы витал в воздухе, впитавшись в дерево, в ткань моих рукавов, в волосы. Мой котёнок, забравшийся на подлокотник, свернулся в большой синий клубок и посапывал, изредка подергивая лапкой. Иногда он издавал смешной, едва слышный писк — будто снилась ему охота на тени или гонка за собственным хвостом. Я погладила его между лопатками, и он лениво ткнулся лбом в мою ладонь, не просыпаясь.

Я закрыла глаза.

В груди жило странное чувство — не восторг, не радость в чистом виде, а какое-то глубокое, вязкое тепло. Оно не обжигало, не рвалось наружу. Оно просто было. Как чай, который ещё не остыл. Как дыхание рядом, которое ты чувствуешь даже.

Я вспоминала, как всё начиналось. Как я стояла в библиотеке, только что пройдя через зеркало. Как боялась сказать что-то не то. Как просыпалась по ночам, не сразу понимая, где я.

Но в этом мире я встретила Алана. Он был мрачным и упрямым. Недоверчивым и холодным. Хотя внутри, как оказалось, лорд был огненным существом.

Он не сразу стал ближе. И я не сразу его подпустила к себе. Мы оба привыкли быть настороже, каждый со своей стороны стены. Но нас свела судьба, не иначе. Помогли слова, сказанные не по обязанности, а по желанию. Взгляды, которые не требовали ничего. Совместные молчания, которые не тянули душу. Его слабость после болезни. И откровенность, за которую я ценила его особенно.

Прежняя я осталась там, в прошлом. А здесь — я была собой. Немного помятая, не всегда уверенная, иногда всё ещё растерянная. Но настоящая.

Я услышала тихие знакомые шаги. В гостиную вошел Врон. В его руках оказалась глиняная чашка. Он подошёл и протянул мне напиток.

— Травяной, — сказал. — Со зверобоем. Ты говорила, что он помогает, когда много думаешь.

Я взяла чашку. Наши пальцы встретились, и лорд не сразу отстранился. А я не сразу отвела взгляд.

Лорд вышел из комнаты и вернулся со стремянкой. Поставил ее у елки, взобрался по ступеням и водрузил на вершину ели деревянную звезду.

- Ты ее починил, - ахнула я.

- Это оказалось не особенно сложным, - лорд пожал плечами и отошел на пару шагов подальше, чтобы оценить вид праздничной ели.

- Думаешь, что все это слишком? – осторожно уточнила я. – Мы можем не делать большой праздник для жителей деревни.

Врон посмотрел на меня и слегка нахмурился, напомнив себя прежнего.

- Повод есть. Значит и праздник нужен. Всем нам.

- И тебе? – тихо спросила я.

- И мне, - подтвердил мужчина и подошел ближе.

Он присел на пятки рядом с моим креслом и взял мою ладонь в свою.

- Я не особенно умею быть открытым. И наверняка кажусь тебе слишком мрачным…

- Иногда, - усмехнулась я.

- … я хочу научиться быть другим.

- Только если это сделает тебя счастливым…

Алан улыбнулся. И я забыла, о чем хотела сказать дальше. Потому что рядом был человек… или почти человек, который мог растопить лед в моем сердце. Буквально.

Снег шёл за окном. Пирог остывал. Котёнок во сне вывернулся и, не открывая глаз, положил лапу на наши ладони.

Новый год пришел в замок тихо, без фейерверков и хлопушек. По-домашнему, как и должен был. Задолго до наступления полуночи. А громкий праздник был позже. Хотя я не особенно запомнила его. Потому что не отводила взгляда от лорда, который в ответ почти все время смотрел на меня.

***

Весна в этом году пришла чуть раньше.

Снег ещё лежал на теневых сторонах холмов, но на южных склонах уже пробивались первые травы. Воздух был прозрачен и пах растаявшими соснами, талой землёй и чем-то новым — как будто даже ветер знал, что старое осталось позади.

Я стояла у края сада, на той дорожке, которая вывела меня когда-то в лес. Тогда всё казалось зыбким: чувства, место, я сама. А теперь под ногами была земля. Твёрдая. Родная.

Рядом со мной в снегу сидел кот, тот самый — синий, немного заносчивый и своевольный. Он чуть подрос на кормежке Риты и уже мог превращаться в скромный полушубок, чем очень гордился.

Он щурился на солнце, отогреваясь и будто нарочно не обращая на меня внимания. Я усмехнулась, потянулась и присела рядом, запустив пальцы в его густую шерсть. Он позволил. Даже не фыркнул.

Позади раздался скрип снега.

— Ты прячешься от гостей? — голос Врона был спокойным, с привычной сухой насмешкой, за которой теперь слышалось другое — мягкость, осторожная забота.

— Не прячусь, — сказала я, не поднимая головы. — Просто хотела послушать весну.

Он подошёл ближе. Его тень легла на землю рядом со моей.

— Марта спрашивает, будет ли праздник. Всё-таки… проводы зимы. Ты рассказала о каком-то ритуале сжигания чучела и ребятня из деревни в предвкушении этого события.

Я кивнула. Лёгкая улыбка скользнула по губам.

— Пусть будет. Праздник — это хорошо. Особенно когда есть, что отпраздновать.

Он молчал. Я почувствовала, как он сел рядом, как снег чуть просел под его весом. Мы сидели так молча ещё немного — он и я, кот в сугробе, солнце над горами. Никто из нас не мерз. Я – потому что была снежной ведьмой. Кот – потому что был слишком хорошо для этого, а лорд был горячим.

— Проклятья больше нет, — сказал он тихо, будто повторяя самому себе.

Я кивнула.

— Да. Его нет. Люди могут уехать, если захотят. Покинуть долину. Пройти сквозь горы, через перевал, и не возвращаться.

— Но никто не уехал, — произнёс он, почти с удивлением.

— Никто, — согласилась я. — Потому что теперь здесь настоящий дом.

Он помолчал, потом повернул ко мне голову.

— А ты?

Я посмотрела на него. В его лице таилась тень зверя, которого не прогнать. Острые черты, взгляд, в котором всегда будет что-то дикое. Его природа — не человеческая. Он всё ещё дракон. Всё ещё проклят своим рождением, формой, временем. Он не изменился. И, может быть, уже никогда не изменится.

— А я — ледяная ведьма, — ответила я просто. — Внучка снежной королевы, помнишь?

Он улыбнулся. Улыбка вышла неровной, как у того, кто только недавно начал учиться этому.

— Значит, теперь у дракона есть ведьма.

— А у ведьмы — дом, — сказала я. — И сад. И пирог в духовке. И ты.

Мы снова замолчали. Кот заурчал и перевернулся на спину, подставляя солнцу живот. Где-то вдалеке засмеялись дети. Ворон каркнул с башни, как будто подтверждая: да, всё так. Всё на своих местах.

Проклятья больше не было. Но это уже не имело значения.

Потому что оставшееся стало важнее: трава сквозь снег. Тепло ладони. Ровное дыхание рядом. Голос, который зовёт по имени не потому, что должен, а потому что хочет.

Мы встали и пошли обратно — вдоль дорожки, мимо яблонь и ещё голых кустов. Он чуть наклонился, чтобы коснуться моего плеча, и я не отстранилась.

Потому что зима закончилась.

И всё, что осталось — принадлежит нам.

Конец