Глава 31

Врон медлил, словно не знал, имеет ли право. Будто и сам ещё не поверил, что всё это не наваждение, не иллюзия, которую вот-вот разнесёт пеплом очередной выдох.

Я чувствовала, как его дыхание меняется — становилось реже, глубже, осторожнее. В нём больше не было звериного надрыва, не было рыка. Осталась только тишина. И осторожность. Как будто он боялся даже шевельнуться, чтобы не спугнуть меня. Чтобы не разрушить.

— Лилия, — произнёс он.

В этом голосе звучало всё сразу: страх, надежда, непонимание. Будто дракон впервые в жизни не знал, что делать.

И тогда он тоже протянул когтистую огромную лапу. Не резко. Не как дракон. Как человек, в котором просыпается что-то забытое. Что-то, что слишком долго жило под панцирем из огня. Он медленно, почти не дыша, коснулся моих пальцев.

Огромная чешуйчатая лапа и моя хрупкая ладонь, покрытая инеем. Он замер. И я почувствовала: в том месте, где огонь коснулся, лёд не треснул. Пламя не разгорелось. Там вновь родился пар. Мягкий, лёгкий, как туман в предрассветном саду. Он вздрогнул.

— Я чувствую тебя, — прошептал лорд. — Но ты прохладная… как снег.

— А ты как печка, — сказала я. — Но ты не обжигаешь.

Я провела пальцами по его лапе, ощущая гладкие чашуйки.

Дракон качнулся ко мне. Я услышала, как затрещали камни под ногами. Стало ясно, что он сдерживает свою мощь. Что это прикосновение для него почти подвиг. Дракон горел изнутри, и в то же время не позволял себе вспыхнуть сильнее. Не позволял себе меня испугать.

— Почему ты не боишься? — спросил он.

Я подумала. И сказала просто:

— Потому что не чувствую себя одинокой. Я считаю себя заколдованной принцессой. А в сказках с принцессами не случается дурного.

Он не ответил. Только медленно опустил голову. И подбородком почти нежно коснулся моей ладони.

Пар закружился между нами. Россыпь мелких капель словно летний дождь окропила пространство.

Дракон не шевелился. Тепло от его кожи было уже не таким обжигающим, как прежде. Оно смягчилось. Словно, коснувшись меня, огонь перестал быть дикой стихией.

Он всё ещё был драконом — огромным, искрящимся в полумраке, со следами золы на чешуе. Но что-то менялось. Я чувствовала это не глазами, а кожей. Словно сама тьма вокруг отступила и перестала давить.

И в этот миг всё изменилось.

Пламя, охватывающее его тело, стало втягиваться внутрь. Медленно, будто с неохотой, огонь покидал его спину, плечи, лапы. Там, где миг назад были чешуя и пылающий хребет, проступали очертания человека. Сперва смутно, а потом все яснее и отчетливо.

Врон опустился на колени.

Вокруг него был только пар, защищающий его от холода и от моего взгляда. Но я не отводила глаз. Смотрела, пока огонь не исчез совсем, оставив только его дрожащего.

— Лилия, — выдохнул он. Голос был уже не рык, а человеческий, хриплый и неровный.

Я сделала шаг ближе. Он не поднял взгляда, только сидел, обхватив себя за плечи, как будто не верил, что всё ещё существует.

— Я не должен был возвращаться, — прошептал он. — Там… внутри… было слишком много. Я уже почти стал зверем. И должен был остаться таким до весны.

— Но ты вернулся, — тихо сказала я.

Он поднял голову. Глаза всё те же. Усталые. Близкие.

— Только потому, что ты коснулась, — произнёс он. — Ты... остудила меня. До боли. До ясности. До... жизни.

Я опустилась рядом, не касаясь его. Чтобы он знал: я не боюсь. Не теперь.

Пар медленно рассеивался. И внутри часовни впервые не было темно. Тонкая голубая сеть внезапно разрослась до полноценного полотна ткани и затянула тело лорда в рубашку и штаны.

- Что это… - удивился Алан.

- Хранитель, - усмехнулась я и мягко погладила мужчину по плечу.

Тишина в часовне теперь была иной - мягкой и уютной. Как после долгой бури, когда всё ещё лежит под снегом, но ветер уже стих, и слышно, как капает где-то вода.

Он сидел, склонив голову, а пар всё ещё обвивал его плечи, клубился над волосами, будто не желал отпускать. Я оглянулась и увидела в углу, на низкой скамье мохнатую шубу. Возможно, он принёс её сюда когда-то. Я не спрашивала.

Поднялась, подошла, взяла её и, не говоря ни слова, принесла ему.

Лорд посмотрел на меня так, будто это был не просто жест. Словно я дала не ткань, а подтверждение тому, что он человек.

Врон накинул шубу на плечи. Снаружи в этот момент рассвело окончательно.

Сквозь трещины в двери внутрь просочился солнечный свет. Он лёг на пол у ног — узкой, хрупкой полосой. И впервые за всё время в этом месте стало по-настоящему светло.

Мы не торопились уходить.

Врон первым поднялся. Шуба висела на нём неуклюже — как чужая, слишком тяжёлая, словно он всё ещё осваивал заново своё тело. Но шаги были уверенными. Я шла рядом.

Когда мы вышли из часовни, глаза на секунду ослепило, снег сверкал так, будто всё вокруг покрыли тонкой пылью из стекла.

Ни Ольма, ни других людей на поляне не было. Только мы. И тропинка, вглубь леса, обратно.

Врон ни разу не спросил, зачем я пришла. А я не стала говорить об этом. Может потому, что и сама не знала ответа.

Иногда лорд чуть поворачивал голову в мою сторону - будто проверяя: иду ли я рядом. Я отвечала едва заметным движением плеча, или поворотом лица. Мы не прикасались. Но каждый шаг был ближе, чем прикосновение.

У замка нас встретили только снег и сонное молчание стен. Ни стражи, ни слуг — будто весь дом вымер. Или прижался ближе к очагам, ожидая вестей, которых никто не спешил приносить.

Он открыл дверь сам. Пропустил меня вперёд. Но не вошёл сразу. Остановился на пороге, задержал взгляд на дальнем, затенённом углу двора, как будто что-то ещё не закончилось.

- Все хорошо? – спросила я с легким напряжением.

— Ты замёрзла? — только и сказал он.

— Нет, — ответила я. — Я просто хочу чай.

Он кивнул. И, наконец, шагнул внутрь.

Когда мы оказались в холле, пол снова скрипнул под нашими ногами. Лорд помог мне снять плащ. Затем он указал в сторону столовой:

— Иди греться. Я подойду чуть позже.

Я не спорила. Не спрашивала, куда он. Просто кивнула и направилась на кухню.

Комната встретила меня запахом чая и медленно расходящимся теплом от печи. Казалось, её только недавно растопили — ещё не жарко, но уже не зябко. Свет из маленького окна ложился на стол тонкой полосой.

Я достала из шкафчика чьи-то две кружки. Они не предназначались для подачи на хозяйский стол. Одна из них оказалась тяжёлой, бежевой, с неровным ободком. Налила в нее настой из заварника и добавила к нему кубик желтоватого сахара. Чай пах сушеными травами и дымом. Во вторую, темно-синюю кружку я налила напиток без сахара.

Я устроилась за столом. Сначала просто сидела. Пальцы обхватывали кружку. Ладони грелись. Я заметила, что морозный узор с кожи сошел, словно его и не было вовсе. Волосы вновь приобрели мягкий золотистый оттенок. Значит, и глаза перестали светиться синим.

Печь потрескивала негромко, прогоняя плохие воспоминания: страх, огонь, рычание дракона, шаги в снегу. Я оттаивала изнутри и медленно пила терпкий сладкий чай.

И когда дверь мягко открылась, я не стала оборачиваться.

Врон вошёл бесшумно. Он сменил одежду на темный домашний костюм. На сгибе локтя у него висела знакомая вязаная шаль. Лорд положил ее на стол. Вещь зашевелилась и перетекла в котенка. Он сонно фыркнул, потянулся и пошел по столешнице, чтобы устроиться клубком в глубокой глиняной миске, где накануне лежали яблоки.

Я не встала. Просто пододвинула лорду кружку.

Он молча сел напротив. Не сказал ни слова. Только взял её — осторожно, как будто это была не посуда, а что-то живое. Мужчина щурился на солнечный свет, который просочился в окно и медленно, не торопясь, пил чай.

— Тепло, — сказал лорд наконец. В одном этом слове было больше благодарности, чем в длинной речи.

— Рита добавила мяту, — ответила я. — Думаю, они надеялись, что мы вернемся.

- Ты уверена? – хмыкнул мужчина.

- Нет, - я бросила на Врона лукавый взгляд.

Мужчина осторожно тронул мои пальцы и удивился:

— Ты холодная. До сих пор.

Я кивнула.

— Это не проходит сразу.

Он чуть наклонился вперёд, не дотрагиваясь — просто чтобы быть ближе.

— И каково… быть льдом?

Я улыбнулась — не губами, взглядом.

— Как и быть огнём, наверное.

Он тоже улыбнулся — устало, криво, но по-настоящему. Глаза потеплели.

Я зажмурилась, когда он положил свою ладонь поверх моей. Его горячая кожа и моя, с инеем глубоко внутри встретились и в воздухе качнулся пар.

Он не убрал руку. А я не попросила. И этого хватило, чтобы стало по-настоящему уютно.

Вскоре пришла Рита, которая при виде нас замерла.

- Господин… Госпожа… - она прижала руки к груди. – Вы…

- Мы дома, - тихо подтвердил лорд и вернул чашку на стол. – И я останусь этой зимой в замке.

- И следующей, - подала голос я. - И потом.

- Да, - просто согласился лорд и глаза его наполнились теплом.

Женщина быстро осенила себя каким-то знаком, вероятно, благословляющим. А потом спохватилась:

- Вам надо накрыть стол… Хотя обеденное время прошло…

- Ничего страшного. Это правило мы упраздним, - легко отозвался Врон. – А сегодня можно отобедать прямо тут.

Пока он это говорил, на кухню вошла Марта и едва не попятилась, заметив хозяина. Ее взгляд наполнился торжеством и благодарностью, когда она перевела его на меня.

В этот момент из глиняной миски высунулась мордочка котенка. Он демонстративно выбрался наружу и встряхнулся. Женщины ахнули, рассматривая питомца.

- Какой красивый, - Марта быстро нашла нужные слова. – И как его зовут?

- Это Хранитель. Я не знаю… - начала было я.

- Тахир, - ответил за меня Врон. – Его зовут именно так.

Питомец довольно фыркнул. Мне показалось, что он стал немного крупнее. Может потому, что малыш расправил крылья, покрытые мягким мехом.

- Значит, будет мышек гонять в замке, - восхищенно предположила Марта.

- У нас нет мышей, - привычно возразила Рита.

Неожиданно что-то внутри моей груди вздрогнуло. Я почувствовала, что мне нужно идти, и рассеянно произнесла:

- Мне надо… привести себя в порядок.

Лорд быстро кивнул и встал, чтобы отодвинуть стул и помочь мне подняться.

- Не торопись. Мы не станем обедать без тебя, - сообщил он.

Я кивнула, подхватила на руки котенка, который быстро пересек стол, и вышла из кухни. Вместе мы тихо прошли по коридору, мимо столовой, гостиной, вверх по лестнице.

Ноги сами повели меня вглубь, туда, где было чуть прохладнее, где пахло бумагой и деревом. Я открыла тяжёлую дверь с латунной ручкой и очутилась в библиотеке.

Сегодня комната показалась мне немного другой — светлее, просторнее. Солнце лилось сквозь окно и ложилось на ковёр светлыми пятнами. На полках, как и прежде, стояли книги, будто охраняя покой.

Я прошла между рядами. Котёнок снова устроился у меня на плече.

Оно было там же где и раньше. Большое зеркало в раме стояло у стены. То самое. Стекло было чуть матовым — как запотевшее окно, на котором ещё не провели пальцем. Я сделала шаг ближе.

Котёнок вдруг зашевелился. Спрыгнул с плеча, легко, как пушинка, подбежал к зеркалу и, не раздумывая, коснулся его лапкой.

Поверхность дрогнула. Не хрустнуло, не треснуло, а пошло рябью, как вода от ветра. Волна пробежала по поверхности, и вдруг… зеркало стало меняться. Сначала отражение было немного туманным, а потом делалось все яснее.

Я подошла ближе. За стеклом на другой стороне проступили знакомые очертания моей комнаты.

Окно со светлыми занавесками, на подоконнике стояла кружка с недопитым кофе. Мой старый диван, чуть продавленный в углу, где я всегда садилась с книгой. Коврик с пестрым узором, чуть вытертый по центру. Все предметы казались немного чужими в вечернем свете.

Я шагнула ближе. И вдруг ощутила запах. Лёгкий, почти неуловимый: пыль старой квартиры, немного кофе, чуть-чуть тёплой батареи и чего-то ещё — родного. Того, что невозможно передать.

Я не касалась стекла. Котёнок сидел у моих ног, смотрел в отражение. А я не могла отвести взгляд от своего прежнего мира.

И в какой-то момент поняла: я не собираюсь пройти сквозь это зеркало. Я просто хотела знать, что оно всё ещё здесь. Что я всё ещё могу вспомнить. И — выбрать.

Я коснулась деревянной рамы — тёплой, живой. И прошептала:

— Спасибо.

В этот момент из двери, ведущей на кухню, вышла девушка – очень похожая на меня. Она вполне могла сойти за мое отражение, если бы мы двигались синхронно. Лия замерла, увидев меня, и едва не попятилась. А я подняла руку и помахала ей. Потом улыбнулась и качнула головой, давая понять, что не собираюсь возвращаться. Она подошла ближе и ответила мне робкой улыбкой. Потом показала палец, украшенный помолвочным кольцом, и прижала ладони к груди.

Я повторила ее жест, давая понять, что тоже нашла свое счастье. Мы какое-то время смотрели друг на друга. Лия жестами пояснила, что ушла сюда вместе с парнем, который оказался жителем моего мира. Я не уловила всех деталей, но девушка жестикулировала с таким восторгом, что я решила, что знать всех подробностей вовсе не обязательно. Достаточно понимать, что ее жизнь будет лучше, чем могла быть здесь. И рядом с ней человек, который ей дорог.

Я тоже дала ей понять, что проклятье мне не страшно. Лия облегченно выдохнула. А потом изображение подернулось дымкой. Мы успели приложить ладони к стеклу с двух сторон. Но когда зеркало снова стало ясным, я видела только себя и котенка. Я тихо развернулась и пошла прочь. Котёнок последовал за мной, ни издав ни звука. И в этом было всё — мой дом, моя зима, моя жизнь, и мой выбор. Остаться и быть здесь. А проклятье - быть может оно осталось, но теперь в этом мире есть я. И всегда смогу вернуть своего дракона из его пещеры в наш замок.

- Домой, - произнесла я вслух, улыбнулась и и вышла из библиотеки.