Глава 18 "Скучаю"

Ричард

Она не выходила из головы. Словно навязчивая мелодия, которую стоило услышать раз, и вот она уже звучит в тишине, подстраиваясь под стук собственного сердца. Хлоя. Её взгляд, полный ледяного ужаса в библиотеке. Её голос, волосы, глаза. Как она прекрасна.

Я откинулся в кресле у затухающего камина в своём кабинете. В руках вертел пустой хрустальный бокал, но наливать не собирался. Вино теперь вызывало у меня лишь горьковатый привкус опасности. Отец прав, стоит проверять. Я зажмурился, пытаясь сосредоточиться на бумагах – докладах о передвижениях войск Фэрренов, справках о поисках Оскара, бесконечных прошениях. Но буквы расплывались, складываясь в синие, как зимнее небо, глаза. В прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. В морозный узор, бегущий по полу от её шагов.

«Чёрт возьми, – мысленно выругался – Она что, ведьма? Наложила чары?» Мысль была шутливой, но в ней таилась доля трезвого ужаса. Потому что иначе как объяснить это всепоглощающее, физическое ощущение пустоты, оставшейся после её отъезда?Замок, всегда бывший мне и крепостью, и домом, внезапно показался огромным, пустым и невероятно тихим. Слишком тихим. В нём не было яростного шепота, шипения льда и этого дикого, неукротимого ветра, что, казалось, всегда вился вокруг Хлои.

Я думал о её упрямстве. О её гордости. О том, как она стояла перед отцом и отказывалась от титула, который любой маг на континенте сочёл бы вершиной карьеры. Из-за страха? Из чувства долга к своему дому. Из какой-то своей, непонятной мне, внутренней правды. Эта самая её непонятность и притягивала, как магнит. С ней никогда не было скучно.

И теперь я сидел здесь, наследный принц, обручённый с идеальной невестой, и тосковал по дикарке, взломавшей нам ворота. И боялся, что больше не увижу её никогда. Что образ постепенно потускнеет, растворится в долге, в церемониях, в холодной красоте Кассандры.

Как будто мысли призвали её, дверь кабинета тихо открылась. Она переоделась в ночной пеньюар из серебристо-серого шёлка, её волосы были распущены по плечам. Она выглядела абсолютно чужой.

– Ты не спишь, – холодно проговорила она. – Разве должен? – ответил, не поднимаясь.

Она вошла, закрыв дверь. Её шелк зашуршал, нарушая тишину.– Я думала, мы могли бы… поговорить. О нашем будущем. Не о списках гостей. А о нас.

– О нас? – я  усмехнулся, и звук вышел сухим и неприятным даже для меня самого. – Кассандра, между нами… Есть договор. Союз. Брачный контракт. Давай не будем притворяться.

Она вздрогнула, как от пощёчины. Краска залила её щёки.– И этого тебе достаточно? – прошептала она. – На всю жизнь? Довольствоваться холодной сделкой? Я вижу, как ты смотришь в окно. Как ты вертишь этот бокал. Ты думаешь о ней?

– Это не твоё дело, – резко оборвал.– Это моё дело! – вдруг вспыхнула, и в её голосе впервые прорвалась неконтролируемая боль. – Я стану твоей женой! Я буду жить с тобой в этих стенах, рожать твоих наследников! Как я могу смириться с тем, что ты всегда, всегда будешь смотреть сквозь меня, думая о другой? Как мы можем быть хоть сколько-то счастливы?

– Счастливы? – я встал, и тень, огромная и угрожающая, упала на неё. – Кто вообще говорил о счастье, Кассандра? Ты знала, на что идешь. Я знал. Это политика. Долг. Никто не обещал нам счастья.

– Но я хочу шанса! – выкрикнула она, и слёзы, наконец, выступили на глазах. – Хочу, чтобы ты хотя бы попытался увидеть во мне женщину, а не печать на договоре! Я не прошу тебя забыть её. Боги свидетель, она, кажется, выжгла своё имя на твоей душе огнём и льдом. Но… дай нам шанс.

Я смотрел на неё, на эту прекрасную, несчастную девушку, которую жизнь, как и меня, загнала в угол.

– Шанса на что, Кассандра? – спросил я тихо, почти с жалостью. – На то, чтобы мы изображали счастливую пару перед двором? На то, чтобы ты терпела моё молчание за ужином и мои взгляды, устремлённые в никуда? Я отвернулся к камину. – Я исполню свой долг перед короной. У нас будет наследник. Это гарантирует союз и стабильность. И… я обещаю, что буду относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь. Но не требуй от меня большего.

Я произнёс это с такой ледяной, бесповоротной честностью, что у Кассандры перехватило дыхание. Все её надежды, вся её гордость рассыпались в прах под этим спокойным приговором. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она резко развернулась и выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Я вздохнул. Подошёл к столу, налил в бокал вина, поднёс к губам… и остановился. Не стоит летать в пьяном состоянии, да?

Я подошёл к окну, распахнул его настежь. Ледяной ночной воздух ворвался в комнату, сметая тепло камина. Хлоя

Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в темноту. Буря внутри утихла, оставив после себя странное, выжженное спокойствие. Решение было принято. Завтра я начну всё с начала. Своим путём.

Комната была тихой. За окном гудел ветер, завывая в щелях старинной кладки. Я уже начала проваливаться в беспокойную, но всё же дремоту, когда услышала стук.

Тихий. Нерешительный. По стеклу.

Мои веки взлетели. Я замерла, прислушиваясь. Воображение тут же нарисовало чудовищные картины: Оскар с его бархатным, лживым голосом за окном; его сообщники с верёвками и кляпами; обычные воры, решившие поживиться в поместье.

Сердце заколотилось, но уже не с прежней паникой. Страх был, но поверх него – холодная, собранная решимость. Я тихо сползла с кровати, босиком подошла к туалетному столику.

Стук повторился. Настойчивее.

Я подкралась к окну, прижавшись спиной к стене рядом с ним. Сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы одним движением распахнуть створку и встретить угрозу лицом к лицу. Магия на мгновение заструилась в пальцах, готовясь выплеснуться ледяным шипом.

Раз-два-три.

Я резко толкнула раму, распахнув окно, и шагнула в проём.На подоконнике, в двух дюймах от моего лица, никого не было. Только ночь и летящий снег.

Неужели показалось? Или кто-то отступил, испугавшись?И тогда я подняла глаза.

Он парил прямо передо мной, в чёрной, развевающейся на ветру накидке. За его спиной, огромные, мощные и совершенно реальные, медленно взмахивали два крыла. Они казались частью его, естественным продолжением плечевого пояса, и каждое движение их было наполнено хищной, невероятной грацией.

Это был Ричард. Его волосы были растрёпаны ветром, лицо бледно в лунном свете, а в глазах горел знакомый, опасный огонь, смешанный теперь с каким-то диким, первозданным торжеством.

Я застыла, онемев. Холодный воздух обжигал лёгкие. Мир перевернулся с ног на голову.

Он слегка взмахнул крыльями, зависнув в воздухе так, что наши глаза оказались на одном уровне. Уголок его рта дрогнул в той самой, надменной и невыносимой улыбке, которую я думала, что ненавижу.– Что, – произнёс он, и его голос, низкий и насмешливый, перекрыл вой ветра, – скучала, принцесса?