Глава 19 "Так нельзя."

Он парил прямо передо мной, огромные тёмные крылья мерно взмахивали, удерживая его на весу в ледяном ночном воздухе. Ветер рвал волосы и трепал полы накидки. А я стояла на подоконнике своей комнаты, сжимая раму окна, и не могла вымолвить ни слова.

«Что, скучала, принцесса?»

Его голос, низкий и насмешливый, перерезал оцепенение, как нож. Я проглотила комок в горле, заставила свои легкие вдохнуть ледяной воздух.

– Ты… – моё слово сорвалось хриплым шёпотом. – Ты… крылья. У тебя… настоящие крылья.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дикое, первобытное, от чего по спине побежали мурашки.– Сюрприз, – произнёс он, как будто показывал фокус. – Мама была из древнего рода. Очень древнего. Драконья кровь – не просто красивая метафора, ну… в нашем случае. Она разбавилась за поколения, но кое-что осталось. Обычно это… скрывают. Особенно от назойливых северных дикарок, склонных к истерикам.

Я проигнорировала укол. Мой мозг лихорадочно состыковывал факты: его сила, его властность, этот хищный, нечеловеческий отблеск в глазах иногда… крылья. Всё складывалось в новую, пугающую и завораживающую картину.

– Зачем ты здесь? – спросила я, наконец спустившись с небес на шаткую почву реальности. – Ты же обручен. У тебя есть невеста. В твоём замке, наверное, сейчас королевский скандал из-за твоего исчезновения.

Его улыбка потухла, сменилась знакомой, напряжённой серьёзностью.– Обручение – это бумага. Печать. Ещё не брак. А то, что между нами, Хлоя… – он сделал лёгкое движение крыльями, приблизившись на несколько дюймов.– Это бумагой не перечеркнуть. Я не мог сидеть в тех каменных стенах, зная, что ты здесь. Зная, что ты, возможно, жалеешь о своём решении. Или, что хуже, уже строишь планы, как выйти замуж за какого-нибудь уважаемого бородача с соседнего поместья.

Он протянул руку через оконный проём. Без перчатки. Его пальцы были длинными, сильными, с тонкими шрамами на костяшках.– Иди ко мне.

Это было безумием. Абсолютным, чистым безумием.– Нет, – прошептала я, отступая вглубь комнаты, – Так нельзя. Ты не свободен. И я… я не могу.– «Нельзя» – это для тех, кто боится упасть, – сказал он, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, бросающий вызов огонь. – Ты боишься упасть, Хлоя?

Он не ждал ответа. В следующее мгновение его рука обхватила моё запястье. Хватка Ричарда была твёрдой, но не грубой. Тёплой, несмотря на холод снаружи.– Доверься мне, – сказал он.

И потом дёрнул. Резко, сильно.Я вскрикнула, инстинктивно потянувшись второй рукой, и моё тело вынесло через оконный проём в чёрную пустоту ночи. На миг сердце остановилось, живот ушёл в пятки, мир превратился в падающую бездну. Я зажмурилась, готовясь к удару о замёрзшую землю где-то внизу.

Но удара не последовало. Вместо этого я почувствовала, как его рука обвивает мою талию, прижимая к себе с силой, не оставляющей сомнений. Я повисла в воздухе, чувствуя под ногами лишь холодную пустоту, а в опоре – только его железную хватку и твёрдую, напряжённую мышцами спину. Я инстинктивно вцепилась в него, обвив руками шею, прижавшись всем телом, чтобы не свалиться.

– Вот так-то лучше, – его голос прозвучал прямо у моего уха, и я почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. – Теперь держись крепче.

Прежде чем я успела что-либо сказать, понять, осознать, он перекинул меня через плечо, усадив к себе на спину, как ребёнка. Мои ноги инстинктивно обхватили его по бокам, руки впились в его плечи.– Крепче! – скомандовал он.

Мы набирали высоту.

Это не было похоже ни на что, что я могла себе представить. Не плавный подъём, а мощный, стремительный рывок вверх, когда его крылья с громким, упругим хлопком распрямились и ударили по воздуху. Ветер, который до этого лишь свистел, теперь оглушительно заревел в ушах, вырывая из груди крик, который я даже не поняла – был ли это крик ужаса или восторга.

Я прижалась лицом к его спине, к тёплой ткани его плащя, чувствуя, как под ней играют мышцы, как синхронно работают могучие крылья. Через тонкую ткань я ощущала и их основание – гладкую, горячую кожу, переходящую в нечто невероятное. Я рискнула приоткрыть глаза и наклонилась чуть в сторону, чтобы увидеть.

Крылья. Настоящие. Огромные, больше его самого в размахе. Основание – кожистое, как у дракона из старинных гравюр, с тонким узором из темных прожилок и едва заметными переливающимися чешуйками у самых плеч. Но дальше, от середины и до самых кончиков.Черные, как сама ночь. Лунный свет ловил их, и они вспыхивали холодным, таинственным сиянием, как крылья ночной бабочки, но в тысячу раз мощнее.

Страх, сначала сковывающий, начал отступать, сменяясь потрясающим, дух захватывающим чувством свободы. Мы набирали высоту, и под нами поплыл мой дом – крошечный, игрушечный, укутанный в снежное покрывало. Потом поля, прочерченные тёмными линиями изгородей. Лес, превратившийся в бархатистое тёмное пятно, усеянное бриллиантовыми искорками снега на макушках елей.

– Смотри, – его голос донёсся сквозь рёв ветра, негромкий, но чёткий.

Я осмелилась поднять голову. Мы летели над замёрзшим прудом на краю наших владений. Лунный свет падал на идеально ровную, зеркальную поверхность льда, и она сияла, как огромный отполированный сапфир, вставленный в оправу из черного бархата леса.Снег на полях переливался миллиардами крошечных звёздочек. Весь мир внизу был безмолвным, чистым, прекрасным и… бесконечно далёким. Все мои проблемы, закон о браке, давление родителей, боль отказа – всё это осталось там, внизу, в этих крошечных домиках. Здесь, в небе, было только покачивание мощных крыльев, тёплая спина, режущий щёки холод и невероятное, щемящее чувство вростора.

Я не знала, сколько мы летели. Время потеряло смысл. Я просто была. Существовала в этом полёте, чувствуя, как что-то внутри, скованное и перемороженное, начинает потихоньку оттаивать.

Постепенно он начал снижаться, сделав широкий, плавный круг. Под нами снова проплыли огоньки поместья. Он направился к небольшой заснеженной поляне у опушки леса, недалеко от дома, и мягко, почти бесшумно приземлился, слегка присев на одно колено, чтобы смягчить удар. Крылья сложились за его спиной с мягким шелестом, похожим на падение тяжёлого шёлка.

Мои ноги подкосились, едва коснувшись земли. Я отступила на шаг, всё ещё держась за его плечо, чтобы не упасть. Мир вокруг качался, земля под ногами казалась неестественно твёрдой и неподвижной. Он выпрямился, повернулся ко мне. Его лицо было оживлённым, с румянцем на скулах от холода и полёта, глаза горели.

– Ну что? – спросил он. – Всё ещё думаешь, что не можешь?

Я молчала, переводя дыхание, пытаясь собрать в кучу свои разлетевшиеся мысли и чувства.

– Хлоя, – его голос стал серьёзным. Он сделал шаг ко мне, взял мои холодные руки в свои. – Вернись. В замок. Прими предложение отца. Прошу, я не хочу потерять тебя навсегда, просто останься в моей жизни…

Я потянула руки, пытаясь высвободиться, но он не отпускал.– Я не могу. Я уже говорила почему. Это не моё место. Там Кассандра. Там…

– Там я, – перебил он резко. – Там возможность научиться контролировать свою силу так, как тебе никогда не смогут научить здесь. Там защита от закона, от сплетен, от любых «уважаемых бородачей». Там… – он замолчал, его пальцы сжали мои чуть сильнее. – Там я буду рядом. Всегда. Я помогу тебе. Во всём. С уроками, с интригами, с этой всей придворной мишурой. Ты не будешь одна.

В его словах была такая жгучая, неотступная искренность, что у меня перехватило дыхание. Он предлагал не просто должность. Он предлагал сделку. Его защиту, его поддержку, его присутствие – в обмен на моё возвращение в тот самый мир, от которого я бежала.

– Мне страшно, – призналась я шёпотом, наконец вырвав правду, которую боялась сказать даже самой себе. – Я боюсь не справиться. Боюсь этой силы в себе. Боюсь, что снова всё испорчу. Там, на людях…

– Всем страшно начинать что-то новое, – сказал он просто, без пафоса. – Особенно когда это что-то – ты сама. Но страх, плохой советчик. Он заставил тебя отказаться от меня. Он заставил тебя отказаться от короны. Не дай ему украсть у тебя и это. Шанс стать той, кем ты должна быть.

Я смотрела на него, на его лицо, освещённое луной, на его тёмные крылья, мягко шевелящиеся за спиной. Думала о кошмаре, о ледяной пустыне, которую я создала во сне. О том, как едва не потеряла контроль сегодня в своей комнате. Он был прав. Здесь, в тишине поместья, я могла только гасить вспышки. Чтобы по-настоящему научиться владеть даром, чтобы не бояться его, нужны были учителя. Сильные учителя. И… защита. Та самая защита, которую могла дать только корона.

Это был разумный, практичный выход. И в то же время – шаг в пропасть. Возвращение туда, где всё напоминало о боли. Но теперь, с его обещанием быть рядом… это казалось не такой уж страшной пропастью.

Я медленно, очень медленно кивнула.– Хорошо, – прошептала я. – Я… я согласна. Вернусь. Попробую.

Что-то дрогнуло в его лице. Какая-то невероятная, сдержанная напряжённость ушла из его плеч. Он не сказал ни слова. Просто потянул меня к себе и крепко, почти до боли, обнял. Его крылья сомкнулись вокруг нас, создавая тёплый, тёмный шатёр, отгораживающий от всего мира. Я почувствовала тепло его тела, запах ночного ветра, кожи и чего-то ещё, неуловимого и дикого. Моё сердце бешено заколотилось. Но руки оставались опущенными вдоль тела. Я не обняла его в ответ. Не могла. Этот шаг был ещё слишком большим, слишком откровенным. Я позволила ему держать себя, позволила этой мимолётной безопасности окутать меня, но внутри всё ещё цеплялась за последние остатки ледяной крепости.

Он, кажется, понял. Он не стал настаивать. Просто опустил голову и очень мягко, тепло поцеловал меня в лоб. Его губы были тёплыми на моей холодной коже.– Тогда спи, принцесса, – сказал он тихо, почти нежно. – Высыпайся. Завтра… завтра начнётся новая жизнь.

Он отпустил меня, отступил на шаг. Его крылья расправились. Он посмотрел на меня ещё мгновение, его глаза в темноте казались совсем чёрными, бездонными. Потом он оттолкнулся от земли, мощный взмах крыльев поднял облако снежной пыли, и взмыл в ночное небо, быстро превратившись в тёмный силуэт на фоне луны, а затем и вовсе растворившись в темноте.

Я стояла одна на заснеженной поляне, дрожа от холода и переполняющих эмоций. На лбу всё ещё горело место поцелуя. В ушах стоял гул ветра и память о свисте крыльев. В груди, под рёбрами, поселилось странное, тёплое и тревожное чувство. Я только что согласилась на аванттуру, по сравнению с которой мой побег в замок казался детской прогулкой. Я вернулась к началу, но уже другой. И на этот раз я не буду отступать.

Я посмотрела на тёмное небо, где он исчез.