Глава 11

Второй этаж мы преодолеваем без происшествий и неожиданных встреч. Ступеньки тоже довольно быстро остаются позади, хотя я всё время, пока спускалась, ждала, что меня кто-то увидит. Слишком уж на виду была.

Но стоит мне оказаться в холле, как из служебного коридора выплывает, покачиваясь, большая плетённая корзина, наполненная грязным бельём. За корзиной угадывается щуплая мужская фигура. А позади идёт крайне недовольная чем-то Сара.

− Осторожней неси, − шипит девушка раздражённо, когда её помощник спотыкается об порог и гора белья начинает угрожающе крениться. – Раз уж взялся помогать. Лучше бы Брайга попросила, как собиралась.

− Извини, − бормочет некто за корзиной. – Я хорошо держу и донесу без проблем. Не нужен тут никакой Брайг.

А я тихонько отступаю назад, надеясь, что меня не заметят за углом и статуей полуголой девицы.

Благодаря корзине с бельём, действительно, не замечают. Сара − потому что идёт с другой стороны от бедолаги-помощника, а сам парень просто слишком сосредоточен на том, чтобы удержать свой груз и ничего не потерять по дороге.

Миновав меня, они скрываются в служебном крыле, скорее всего, направляясь к прачечной.

Бросаю взгляд на такую манящую парадную дверь. Интересно, открыта или нет? Не проверю – не узнаю.

Бриэнн, переступив лапами, больно впивается когтями в руку, защищённую только рукавом шубки. Специальная перчатка осталась в одной из седельных сумок, которые унесла на себе нашуганная кобыла.

− Осторожней, − шепчу одними губами. – Я тебя еле держу. Не многовато ли зайчатины было, милая?

«Это ты захилела. Или зачахла. Всё одна, да одна», − не остаётся в долгу сестра.

− Дошутишься ты у меня, − щурюсь раздражённо.

«А я что? Я ничего», − насмешливо моргает большими жёлтыми глазами.

Убедившись, что в пределах видимости больше никого нет, решительно направляюсь к двери. Я же гостья. Мне вроде как не к лицу искать чёрные выходы. На их поиски отправлюсь, если тут закрыто…

Закрыто!

Пару минут спустя, подёргав несколько раз ручку, я чуть со злости не пинаю злосчастную дверь.

Так, тихо, Мири. Тихо. Ничего страшного не случилось. Всё хорошо. Ты же не ждала, что выйти будет так просто?

Ух. Что-то я уже совсем нервная стала со всеми этими неудачами, что одна за другой валятся мне на голову. Начиная с кобылы, волков и дуба, и заканчивая сегодняшним взрывом. Ну почему именно сейчас удача от меня отвернулась? Почему бы не после всего, когда наша с Бриэнн цель будет достигнута? Осталось так мало времени. И всё это так невовремя.

Ладно, спокойно разворачиваемся и идём в служебную часть дома искать чёрный выход.

Правда, там и вероятность встретить кого-то становится в несколько раз выше. Но ничего, прорвёмся.

Пересекая просторный холл, я окидываю его мимолётным взглядом, по привычке подмечая детали. Красиво тут. Но мрачновато как-то. Тёмно-синие тканевые обои, чёрное дерево, тёмное серебро, преобладающее в элементах оформления, мраморные статуи. Холодно и мистично, я бы даже сказала.

А ведь послезавтра уже Йоэль, самый короткий день в году, а потом самая длинная ночь, до исхода которой мне нужно надеть на Бриэнн этот проклятый артефакт. Во всех домах Бранагиля, да и не только, люди сейчас готовятся к гуляниям, к рождению Нового Солнца и началу нового года. А тут будто и не знают, что праздники скоро. Ни гирлянд из еловых ветвей, ни венков, украшенных сухоцветами, ягодами и праздничными бантами с колокольчиками. Ни омелы, под которой можно безнаказанно целоваться. Ничего. Странно это как-то.

Наверное, герцог зимних праздников не любит. И тиранисто запретил праздновать остальным. Этот точно может.

Размышляя, с чего бы у человека могла возникнуть такая неприязнь к гуляниям, я проскальзываю в тёмный служебный коридор и замираю, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышатся голоса и грохот кастрюль, ощущается аромат свежего хлеба и выпечки, ещё чего-то на запах очень вкусного. Там по-видимому кухня. А рядом с ней должен обязательно иметься чёрный ход. Либо в самой кухне.

Выход действительно вскоре обнаруживается. Вот только радости от этого мало. Свернув в узкий неприметный коридорчик, я натыкаюсь на ещё одну дверь. Но и эта оказывается закрытой. Оглядевшись вокруг, ни ключниц, ничего, где мог бы храниться ключ, не обнаруживаю.

Да что же за дом такой? Тут что и слуг на улицу не выпускают? Может, тогда и слухи про герцога не врут? И все, кто попадает в его имение, исчезает насовсем?

Нервно поёжившись, возвращаюсь назад. Придётся рисковать и идти к местным домочадцам.

Кухня встречает меня шумом, гамом и слаженной суетой, полностью подконтрольной повелительнице этого царства сковородок и кастрюль. Просочившись в приоткрытую дверь, я так и замираю у входа, притаившись за полками и осматриваясь в помещении. Ещё и Бриэнн прикрываюсь.

Повариха герцога похожа на госпожу Метелицу из детских сказок. Румянощекая старушка с белыми, как снег волосами, стянутыми в строгий пучок, в белом переднике поверх платья и стёганой жилетки, очень ловко управляется с противнями у печи, при этом раздавая направо и налево команды своим немногочисленным подчинённым.

− Ларика, взбивай лучше. Чтобы нежнее облачка было. Нашей будущей хозяюшке должно понравиться, − приговаривает она, выкладывая в корзину свежие румяные пирожки. – Так что говоришь, Родика, вчера ей по душе пришёлся ужин?

И Родика тут? Что-то мне её не видно. Лишь двух молоденьких помощниц вижу, занятых своим делом. И паренька, приставленного колоть орехи в уголке.

− Ещё как, Грася. Хвалила голубушка твой суп, и всё остальное ела с удовольствием и аппетитом, а не клевала как птичка, − слышу я голос уже знакомой мне таны Родики.

Она в доме герцога, как я вчера узнала, выполняет обязанности экономки. Вот только я её по-прежнему не вижу с того места, где нахожусь.

− Вот и хорошо, − удовлетворённо кивает повариха. – А что герцог наш?

− Глаз с невесты не сводил. Как кот на сметану, облизывался. Красивая она, словами не передать. И умница, каких поискать. С обоими нашими лаэрдами на равных говорила, спорила и шутила, а это, как ты знаешь, даже мужчинам, далеко не всем по силам, − продолжает докладывать экономка, и выходит откуда-то с большой корзиной больших краснобоких сочных яблок.

− Вот как? Ну слава богам. Значит, правильно выбрал себе пару. Даст Великая Мать и свадебку скоро сыграем. Лишь бы не спугнул своим характером нелюдимым, − подхватив новый противень, повариха сноровисто засовывает его в печь. После чего, сняв с гвоздика платок, повязывает его на голову. – Ну, раз суп понравился, попробую её ещё одним порадовать. Подсобим герцогу с ухаживаниями.

Оглядывается, прищуренным взглядом оценивая, как идёт работа. И тут замечает меня. Лицо почтенной Граси вытягивается от удивления.

− Доброе утро всем, − здороваюсь, действуя на опережение. И прежде чем женщины, опешившие от моего неожиданного появления на кухне, успевают как-то отреагировать, обращаюсь уже к экономке: – Тана Родика, а я вас искала. Можете мне открыть дверь на улицу? Или показать другой выход, где можно выйти. Мне очень нужно выпустить мою неясыть.

− А-а-а-а окно? – округлив глаза, спрашивает та.

− Оно не открывается, − вздыхаю с сожалением. − Наверное, из-за взрыва и неполадок в защитном контуре. Может, тут на кухне есть выход? Мне любой подойдёт.

− А отчего же не быть? Есть, конечно, − отмирает повариха. Расплывается в доброжелательной улыбке и бросает выразительный взгляд на паренька с орехами: – Иво, проведи невесту нашего герцога и дверь помоги открыть. Лаэри, может пирожка свежего? Или мяска для вашей питомицы?

И приглашающе приподнимает салфетку с корзины со сдобой. У меня даже слюнки текут, так вкусно это выглядит и пахнет. Но приходится отказаться. Оставаться на кухне я не могу, герцог может в любой момент явиться. А на морозе есть не самое приятное занятие.

− Спасибо, − улыбаюсь благодарно. – Но я после прогулки. Да, Бриэнн?

«Расстроятся ведь. Ты им нравишься», − вместо ответа сообщает мне сестра.

Они мне тоже, как ни странно. Но что я могу поделать? Я не та, кем они меня считают.

Иво, который должен мне показать дверь, уже вскочил со своего табурета, оставив работу, так что я под перекрёстными любопытными взглядами экономки, поварихи и её помощниц просто иду за ним.

− Там метель всё ещё, − смущённо ворчит парень, возясь с замком. Оглядывается на меня: – И холодно. Может, давайте я вашу птицу вынесу?

Бриэнн в ответ с угрожающим ухканьем взмахивает крыльями, клацает клювом, заставив бедолагу отшатнуться.

− Нет, как видишь, она никого больше не признаёт, − качаю головой, отступая на шаг.

Кивнув, он открывает наконец передо мной вожделенную дверь. На кухню тут же врывается ветер со снегом, раздувает полы моей шубки, напоминая, что её бы застегнуть не мешало. Но, не желая тратить время, я лишь накидываю на голову глубокий капюшон и поспешно шагаю через порог, окунаясь в морозное утро.

− Благодарю, − оглядываюсь на паренька. – Дверь лучше закрой, чтобы тепло не выходило. Я постучу.

Он с сомнением оглядывает меня ещё раз, но всё-таки поступает именно так, как я сказала. Раздаётся едва слышный скрип, тихий щелчок, и я остаюсь одна под порывами холодного ветра. А вокруг всё белым бело.

Ну что ж. Это было совсем несложно. Надо теперь только отойти от дома, чтобы точно не попасть под дейтствие защитного контура.

Метра три-четыре должно хватить.

Так я думаю ровно до того момента, как отойдя на нужное расстояние, пытаюсь открыть портал и ничего не происходит. Ещё и пальцы неприятно немеют.

Бесы. Ничего себе у него контур стоит. Надо ещё дальше отойти.

«Шубку запахни, опять простудишься», − обжигает меня строгим взглядом сестра и, взмыв в воздух, пересаживается мне на плечо, освободив тем самым руку. Ещё и крылом мне затылок прикрывает, чтобы ветер капюшон не сдул.

Спорить с ней я не вижу смысла. Пригнув голову, отправляюсь по недавно расчищенной дорожке к тёмному силуэту ворот и попутно, действительно, застёгиваюсь. В лицо то и дело бросает снегом, он забивается в нос, в глаза, обжигает льдом щёки. Ноги оскальзываются с непривычки. Руки начинают мёрзнуть. Да и Бриэнн нести тяжеловато. Но лучше так. Как только я открою портал, нам обеим нужно будет не медля через него пройти.

Солнце ещё не встало, небо затянуто тёмными тучами, на нём не видно ни луны ни звёзд. Тёмный двор освещён только парочкой фонарей да горящими окнами. И ворота у меня получается рассмотреть только тогда, когда я наконец оказываюсь рядом. Они естественно закрыты. Я уже совершенно не удивляюсь этому факту. И сразу высматриваю калитку в заборе. Это не составляет труда. Прочищенная тропинка ведёт именно к ней.

Ещё несколько шагов и я наконец пересекаю черту. Всё, мы вне территории особняка. Дальше и тропинки уже нет, только стена снега.

Выдохнув, вскидываю руки. Но прежде чем открыть портал, невольно оборачиваюсь назад. Поднимаю взгляд на тёмную громаду дома, пробегаюсь глазами по немногочисленным светящимся окнам. Мне тут было весело и даже хорошо. Я буду помнить день, что провела в плену у герцога Арджана. И его самого буду помнить. Очень долго.

Прощай, Сенд. Желаю тебе найти себе наконец правильную невесту.

Гоня прочь странное давящее чувство, слишком похожее на тоску и сожаление, отворачиваюсь обратно к лесу и заметённой дороге.

Всё, пора. Магия вспыхивает на кончиках моих пальцев, колючими искорками. Я тянусь сознанием к ткани пространства. Напитываю своей силой нужное заклинание, которое даже следа не оставит, отпускаю его…

И ничего не происходит.

Что? Как так?! Почему?!

Не может быть. Мой резерв в порядке. Я за пределами защитного контура. Должно получиться. Шумно выдыхая, повторяю всё снова. Тянусь, напитываю, отпускаю… И ничего!

Ар-р-р-р. Это точно Сенд. Его рук дело. Но что он сделал? Зачем перекрыл перемещения?

− А я-то думаю, кому ещё не спится, − внезапно раздаётся позади меня мужской голос.

От неожиданности я резко дёргаюсь, оскальзываясь и на миг теряя равновесие. И Бриэнн взлетает с моего плеча. От злости и разочарования, хочется кого-то придушить. Но приходится себе напомнить, что это не выход. Мне нельзя это делать. Точно нельзя. Но как же хочется.

Шумно выдохнув, я медленно поворачиваюсь. И поднимаю взгляд на стоящего позади мужчину. Откуда он тут вообще взялся? Я же буквально только что смотрела и никого не видела.

– Что ты тут делаешь, Мири? – склоняет голову набок тот, с кем я мысленно только что прощалась.