Глава 14
Сендоа
Вот сколько раз я уже отмечал для себя, что мой организм плохо сочетается с дневным сном. И опять на те же грабли. Если уж выдалась бессонная ночь, то лучше было дождаться следующей, чем днём спать. Но увы, меня попросту вырубило.
Покрутив головой и осмотрев мутными глазами пространство вокруг, понимаю, что лежу в собственной кровати. Точнее сгружен на неё одетый поверх покрывала. Наверное, Микель заходил и отлеветировал. Больше некому.
Последнее, что я помню, это мой рабочий стол, документы и парочка писем от Петриша, попавшиеся мне на глаза. В первом партнёр негодует из-за моего решения, а во втором просит не дурить, уверяя меня, что во что бы то ни стало приструнит дочь, и та прекратит нести все эти глупости, про любовь к своему нищему другу художнику. Либо, он надавит на парнишку, и тот сам уберётся восвояси.
Я ещё подумал, что Петриш явно очень плохо знает свою дочь и в её воспитании точно не принимал ни малейшего участия. И с нищими парнишками слишком давно дела не имел.
Этот самый нищий художник, несмотря на довольно хилый вид, ради своей возлюбленной не побоялся выступить даже против самого чудовища Арджанора, коим иногда именуют мою скромную персону.
Пожалуй, впервые мне пришлось быть тем, от кого спасают юную деву. Интересный опыт, надо сказать. Повторять неохота. Слишком много пафоса.
Ночью я не только стерёг свою неопознанную гостью. Но и решил всё же разобраться, что там с самой Мирилой. Не то, чтобы меня это сильно волновало, но обязательства есть обязательства.
И каково же было моё удивление, когда в лучшей гостинице Гулема я обнаружил её не в одиночестве, а в объятиях молодого смазливого паренька. Сладкая парочка, несмотря на позднее время, сидела в общем зале и с упоением слушала местные байки обо мне и моих вымышленных «подвигах».
Там было и про то, как я убил собственного отца, и как потом придушил любовницу, которая мне с отцом изменяла, а потом поднял её из мёртвых, чтобы ещё раз придушить – даже жаль стало, что я не некромант и не могу так сделать с некоторыми. И про похищение младенцев и девственниц на эксперименты было – тут я буквально впечатлился широтой людской фантазии. И ещё про то, что у меня все слуги в пожизненном рабстве, а кто посмеет уйти, тот развеется прахом. Мол, чей-то кузен как-то сбежал из моего особняка и на глазах у своего пьяного батьки развеялся – надо будет лакеев пересчитать.
Всё это дело запивалось хмельным и горячительным. Истории становились всё более мрачными и всё менее правдоподобными. Глаза героя-любовника разгорались всё большей решимостью отвоевать свою возлюбленную у Проклятого герцога, девчонка в отместку жалась к нему всё сильнее… И тут мне надоело быть незаметным слушателем, и я, сбросив отвод глаз, громко посоветовал всем этим рассказчикам меньше пить.
Надо было видеть, как все оцепенели. Как все побледнели. Мне даже понравилось. Можно будет повторить на досуге.
Местным хорошо известно, что нрав у меня… не самый дружелюбный. И что со мной лучше не связываться. И даже не потому, что сам Гулем почти весь принадлежит мне, а потому что можно зубов не досчитаться. Поэтому никаких глупостей больших, чем шепотки в духе «сам Проклятый явился», совершать не стали. А вот влюблённые голубки отреагировали гораздо более ярко. Мирила испуганно взвизгнула, побледнела и натурально хлопнулась в обморок. А её художничек взвился на ноги, заслоняя щуплой фигуркой свою избранницу да стискивая в гневе кулачки.
− Я не отдам вам её! – рявкнул грозно.
Я даже восхитился такой решительностью.
− Её отец не имел права заключать с вами договор без согласия Мирилы. Она моя, и вам придётся отступить.
− Так уж и придётся? – потянуло меня поддеть мальчишку.
− Да. Иначе я вас убью, − заявили мне гордо.
− Вот как? А сам помереть не боишься? − уже откровенно усмехнулся я. Не без издевки.
− Ради любви я готов на всё, − получил ещё один пафосный ответ, тем не менее вполне искренний.
− Ладно. Ты сам напросился. Вышли все вон! − приказал я, окинув недобрым взглядом присутствующих в зале.
Как мне показалось, там собралась почти вся мужская часть населения Гулема.
– И чтоб завтра дороги расчистили, а не отсыпались до обеда. За дорогу к поместью разрешаю браться в последнюю очередь, − сурово напутствовал я мужиков, разбредающихся с понурым и разочарованным видом. Как же, убиение Проклятым герцогом очередных «младенцев» не дали посмотреть.
В общем вскоре мы остались одни, если не считать хозяина гостиницы, который с понимающей ухмылкой протирал стойку.
− Приводи Мирилу в чувство, − велел я своему притихшему «сопернику». − Хочу и от неё услышать, что там Петриш имел право от её имени делать, а что нет.
Девчонку привести в чувство оказалось не так уж и сложно. У меня даже возникло сомнение, действительно ли она была в обмороке.
Выслушал ещё и её стенания на тему «как папенька посмел так поступить, что без спросу и согласия заключил помолвку, тогда как она больше жизни любит своего Жано». При этом поймал несколько откровенно заинтересованных взглядов юной полуфеи, искусно спрятанных мокрыми ресницами. А потом прекратил весь этот балаган самым действенным способом. Заявил, что помолвку расторгаю, поскольку встретил другую женщину и теперь не заинтересован в договорном браке.
После чего без прощаний удалился, оставляя опешившую бывшую невесту и своего вроде как более удачливого соперника, самостоятельно разбираться, что делать дальше.
Они, видимо, решили первым делом поделиться радостью с «папенькой»
Первое письмо от Петриша прибыло меньше через полтора часа.
А потом ещё одно. А потом Микель наконец устроил нужный мне взрыв, и я с особой радостью перекрыл все перемещения, оставив только парочку лазеек для своего личного пользования. Наступила тишина и благодать. Птичка моя попалась в клетку, и мне осталось только проследить, чтобы она не попыталась исчезнуть другим путём.
И с особым удовольствием приступить к её разоблачению.
И вот надо же было уснуть? Столько времени зря потерял.
Теперь ещё и голова тяжёлая. Нужно сходить на кухню и выпросить у Граси её замечательный секретный напиток, мгновенно возвращающий бодрость и ясность мышления даже после похмелья. Я хоть и не пил, но мне явно не помешает.
Но первым делом необходимо найти Мири, проверить, чем она занималась всё это время. Ну не к празднику же готовилась, в самом деле. Зачем ей это нужно? А вот что ей действительно нужно, я как раз и хочу узнать.
Ещё толком не проснувшись, тянусь к магической сети дома, дёргаю нужные сигнальные нити... И с удивлением отмечаю, что моя гостья в компании моего сына и ещё нескольких человек находится в одном из залов на первом этаже. Что они все там делают, интересно?
Спустя минут десять я понимаю, что лучше бы не знал.
А ещё понимаю, что основательно просчитался насчёт возможных действий Мири. Потому что она моё поручение насчёт подготовки к празднику явно восприняла серьёзно. И взялась выполнять его с настоящим рвением.
Ещё только выйдя к балюстраде и лестнице, ведущей на первый этаж, я уже «впечатлился» всеми преображениями, которым эта деятельная особа подвергла мой дом. Все эти гирлянды, ягоды, ленты и мерцающие фонарики, запах хвои и магические светлячки, порхающие вокруг огромной люстры, уж точно не могли остаться незамеченными, навевая мне не самые приятные воспоминания.
Сглаживал неприятие только сладкий будоражащий привкус чужой магии, витающей вокруг и волнующий кровь. Моя таинственная гостья расстаралась.
А теперь я стою и наблюдаю, как одна миниатюрная и до одури красивая брюнеточка плетёт очередное заклинание, чтобы под восторженные ахи собравшихся вокруг неё зрителей, запустить серебристый снегопад в бальном зале. А мой сын тут же гасит свет, чтобы сверкающие снежинки, падающие из-под потолка и танцующие в воздухе, были видны во всём великолепии. Это вкупе с огромной наряженной ёлкой и остальной праздничной дребеденью, развешанной вокруг, делает помещение по-настоящему сказочно красивым.
Но мне огромного труда стоит не сорваться и не содрать это всё в порыве внезапно накатившей злости. Сдерживает только понимание, что я сам виноват. Поручил, теперь нечего зубами скрежетать.
А потом взгляд останавливается на Микеле. Мой почти взрослый сын сейчас выглядит восторженным ребёнком. Глаза сверкают удовольствием и восхищением. И ещё кучей других эмоций. Кажется, ему очень нравится то, что они тут натворили. Неожиданно.
Сама же виновница творящегося беспредела стоит посреди зала, запрокинув голову и и завороженно наблюдает за делом рук своих. Кажется, ещё чуть-чуть и закружится на месте, подобно хрупкой прекрасной снежинке, которую хочется поймать на свою ладонь. Нереальная, словно древнее божество, заглняувшее в человеческий дом
До чего же хороша, чертовка. Более притягательных женщин я, кажется, и не встречал никогда. В ней манит всё. Тайна, что так не терпится разгадать. Но ещё больше она сама. И её точёная фигурка с аппетитными упругими формами. И красивое некукольной, настоящей живой красотой личико. И огромные зелёные глаза с поволокой, в которых так часто читается затаённая грусть. И губы, пухлые, сладкие, один вид которых будит самые порочные желания. Тяжёлый шёлк волос, длинных, чёрных, как ночь, которые так хочется намотать на кулак, когда она прогнётся подо мной, принимая сзади.
Хочу её до боли.
Как такую отпустить, хотя бы не попробовав? Никак.
Вот только что-то мне подсказывает, попробовав, я ещё больше увязну. О таких женщинах мой покойный мудрый дед говорил, что они созданы нам мужчинам на погибель. От таких не излечиться. Такие встречаются один раз в жизни. От таких либо бежать сразу, либо держать крепче.
Мотнув головой, прогоняю весь этот сентиментальный бред из головы. Так и до всей этой ерунды про «любовь с первого взгляда и до гроба» недолго додуматься. Может, мне ещё и жениться на моей таинственной находке? Хотя... почему бы и нет? Я же теперь снова абсолютно свободен.
Мысленно потешаясь над самим собой, иду к сыну и нашей гостье. Надо же как спелись. Мой особняк, моё холостяцкое убежище превратили бесы знают во что. Но злости, как ни странно, больше нет. Потерплю уже как-то эти гуляния, раз они так нравятся этой парочке. Сын через полгода поступит в Академию, видеться будем совсем редко.
И Мири… если девочка так любит зимнее солнцестояние, может захочет встретить его со мной. А я уж постараюсь, чтобы она больше не думала, как от меня сбежать.
Пользуясь своим правом «жениха», обнимаю её со спины. Обхватываю обеими руками, прижимая к груди. М-м-м, как правильно это ощущается.
Да, тут ей и место. В моих руках.
− Я вижу, ты очень серьёзно взялась за дело, − шепчу на ухо, настороженно замершей девушке.
Замечаю быстрый взгляд Микеля и его понимающую усмешку. Всё-то он видит, шельмец.
− Опять вы меня напугали, − бормочет Мири с досадой. Даже не пытаясь выбраться из моих объятий.
Это ты правильно, милая. От меня не надо бежать.
Мне нужно рассказать всю правду.
Только вот играть почему-то больше не хочется, как и ждать. Внутреннее чутьё толкает присвоить эту сладкую обманщицу как можно скорее. Словно с каждой минутой я всё больше рискую, что она выскользнет из моих рук.
− А ты не пугайся. И прекращай мне выкать, − прихватываю губами слегка удлинённый кончик её уха. Ввела меня в заблуждение этими ушками. А ведь не фея. Интересно только, кто. – Нам нужно поговорить, исполнительная моя.