Глава 3

                                            Мириам

Боль стучится прямо в виски барабанной дробью. Просто невыносимо. Но зато, я прихожу наконец в себя, выныривая из вязкой трясины дурноты и каких-то мутных неприятных снов.

Вяло пошевелившись, понимаю, что лежу на мягком матрасе, плотно укутанная одеялами. Вспотевшая, как после лихорадки. Мышцы неприятно ломит. А горло болит так, что страшно даже сглотнуть. Кажется, я заболела. Только этого не хватало.

Что со мной произошло? Последнее, что я помню, это жёсткую хватку мужских рук, и то, как меня затащили в седло, обещав отвезти в Гулем. А перед этим я, сама не знаю, на каком упрямстве изображала бодрость и решимость самостоятельно выбраться из леса.

Не понравился мне этот язвительный тип. И просить у него чего-либо жутко не хотелось. Да и состояние было такое, что здраво мыслить уже не получалось.

Предположив, что снявший меня с дерева незнакомец приехал со стороны дороги, я просто двинулась в том направлении.

Правда, очень быстро поняла, что очень переоценила свои силы. И уже готова была переступить через свою гордость, всё-таки попросив помощи. Но всё решили за меня, лишив тем самым необходимости наступать себе на горло.

А потом я, кажется, потеряла сознание. Какой позор.

И куда же меня привёз мой нечаянный спаситель? Скорее всего, в Гулем, в гостиницу. Или к гулемскому лекарю.

Надо выбираться из этого кокона одеял и разбираться с ситуацией, до которой сама себя так глупо довела. Надеюсь, я не сильно долго тут валяюсь. Времени на такие глупости у меня попросту нет. Надо срочно продумать новый план, как-то добыть новую лошадь и попытаться снова…

Однако стоит мне высунуть нос и всклокоченную макушку из-под одеяла, и я на время забываю обо всём, изумлённо рассматривая огромную роскошную спальню, в которую меня неизвестно как занесло. Это точно не гостиница. И вряд ли дом лекаря.

Богатая мебель из красного дерева с дорогой вышитой, или кожанной обивкой, пышные ковры, камин с золочёнными статуэтками на полке, гобелены и картины, роскошные портьеры, лепнина и искусная резьба...  И множество всяких других деталей и безделушек, выдающих состоятельность дома, в который я неожиданно попала.

В голове теперь набатом стучит самая настоящая тревога. Куда меня привезли и зачем?

И словно в ответ на мои мысли дверь спальни бесшумно открывается, пропуская невысокую пожилую женщину с подносом. Она не в форменном платье, но многое выдаёт в ней прислугу. И белый накрахмаленный чепец, из-под которого выбилось пара седых кудряшек, и такой же белоснежный фартук, и выверенная ловкость, с которым незнакомка управляется со своей ношей.

Бросив быстрый взгляд на кровать, она замечает, что я не сплю и расплывается в доброжелательной улыбке.

− О, вы проснулись, лаэри. Какое счастье! А я уж переживать начала. Как вы себя чувствуете?

Совершив над собой усилие, я всё-таки сглатываю давящий комок в горле. Точнее пытаюсь. Но это настолько больно, что слёзы на глазах выступают.

Поморщившись, силюсь сказать хоть что-то, но вместо слов с губ срывается сиплый едва слышный хрип.

− О, бедняжка. Не мучайте себя, деточка. Герцог предупредил, что вы по-видимому горло сорвали, кроме того, что сильно простыли.

Герцог? Какой ещё герцог? У меня от неожиданности буквально челюсть отвисает, и глаза становятся, как у совы. В голову приходит только один кандидат в герцоги, который мне встретился. И только один вариант, каким именно герцогом он может быть. О боги, за что вы так со мной?

− А наш лекарь, как назло, как раз уехал за закупками и не успел вернуться до метели, − продолжает тараторить незнакомка, раскладывая поднос на прикроватном столике. Потом идёт к гардеробной, продолжая бубнить уже оттуда: − Теперь неизвестно когда будет. Придётся лечить вас без магии, травами, притирками да теми снадобьями, что имеются. Но вы не переживайте. Наш герцог немного разбирается в целительстве и весь вечер просидел с вами вчера, сбивая жар. Вон вы сегодня уже какая бодрая. И горлышко ваше вылечим, дайте только время. Главное, что на лёгкие не пошло.

Кажется, я всё-таки права. И моим спасителем действительно оказался сам таинственный и нелюдимый Сендоа Арджан. Вот не зря он мне не понравился… хотя с другой стороны вон сам лечил меня, жар сбивал. И вообще в свой дом привёз. Неоднозначный тип. Как откроет рот, так стукнуть хочется. А как доходит до действий, то не так уж и плох. О нём разное говорят, в основном не очень хорошее. Но мне ли не знать цену таким вот досужим сплетням.

Впрочем, мне-то какая разница, что он там из себя представляет. Поблагодарю и сразу унесу ноги отсюда.

Кое-как выбравшись из-под одеял, я ступаю босыми ступнями на прохладный пол. Потом осторожно встаю. В теле неприятная вялость, но жить можно. Моя короткая сорочка и длинные до колен панталоны по-прежнему на мне, что меня несказанно радует. Значит, догола никто не раздевал. Хотя переодеться в свежее теперь очень хочется.

Посмотрев на занавешенное плотными портьерами окно, я зачем-то иду к нему. Очень сильно тянет посмотреть, что же там снаружи.

− Что это вы удумали, лаэри Мирила? − всплескивает руками моя сердобольная собеседница. И прежде чем я успеваю отреагировать на чужое имя, догоняет меня и набрасывает на плечи халат. Помогает продеть руки в рукава. – Вот возьмите, нельзя вам мёрзнуть. И тапочки сейчас найду, и носки вязанные.

Она снова устремляется к гардеробу, принимаясь там что-то очень усердно искать. А я теперь забываю про окно и напряжённо ловлю каждое её слово.

Что-то как-то происходящее мне всё меньше и меньше нравится.

− Вы уж извините, что к вашему приезду ничего не готово толком. Вчера юный лаэрд что-то там у себя опять не рассчитал, взрыв был в его лаборатории, всё крыло дымом и гарью закоптило. Хорошо что стёкла у нас в особняке везде все… как это… заговорённые и взрывостойкие. Ох и злился герцог, ох и смотрел. Кровь в жилах стыла. А юному Микелю хоть бы что. Весь в отца. Тот тоже таким был. Так вот о чём это я. Не знали мы, что невеста нашего герцога в гости едет. Вот пока он вас не привёз и не сказал, кто вы, даже не догадывались. Так что вы не подумайте, мы не со зла не готовились встречать будущую хозяйку. Все домочадцы вам очень-очень рады. Этому дому давно нужна заботливая женская рука. И нашим хозяевам, старшему и младшему тоже. Хорошие они у нас. Хоть и с тяжёлыми характерами оба. О, вот же они, нашла наконец.

− Что нашли? Совесть, тана Родика? – раздаётся вдруг от двери смутно-запомнившийся со вчерашнего дня голос.

От неожиданности немолодая женщина, испуганно вскрикнув, подпрыгивает. И с опаской выглядывает из гардеробной, держа в руках пару женских тапочек.

А я сама, пошатнувшись, медленно поворачиваюсь к двери. Чтобы в следующую секунду встретиться взглядом со своим вчерашним язвительным спасителем.

− Ты почему не в кровати? – недобро прищуривается он. – Шагом марш под одеяло.

Я настолько не ожидала подобного обращения, что в первые секунды просто глупо таращусь на него, пытаясь переварить услышанное. А потом всё же беру себя в руки. Расправляю плечи, скрестив руки на груди. И, наградив грубияна холодным взглядом, вопросительно приподнимаю бровь.

Как это понимать? Я, конечно, благодарна за помощь, но не позволяла так с собой разговаривать.

Мой взгляд не остаётся не замеченным. И даже непонятым, как мне кажется. Но вызывает совершенно не ту реакцию, на которую я рассчитывала.

В глазах герцога вспыхивает раздражение, словно он на дерзящего ребёнка смотрит, губы сжимаются, нижняя челюсть сурово выдвигается вперёд, на щеках вздымаются желваки... А в следующий миг мужчина уже решительно направляется ко мне.

И не успеваю я и глазом моргнуть, как меня подхватывают на руки и тащат обратно к кровати.

От возмущения у меня даже дыхание перехватывает. Да что он себе позволяет?! Я взрослый человек и сама могу решить, где мне находиться. Может, мне вообще в ванну нужно?

Но на моё злое сопение никто даже не думает обращать внимание. И вскоре я оказываюсь опять чуть ли не с головой укутана в одеяло. Теперь хоть знаю, кто это со мной в первый раз сделал.

− Вот. А теперь поговорим, дорогая невеста, − окидывает меня удовлетворённым взглядом этот тиран. – Тана Родика, оставьте нас.

Подтянув к кровати стул, он садится на него верхом. Тоже мне аристократ.

Хотя, стоит признать, герцог Сендоа Арджан оказался очень красивым мужчиной. Тёмный шатен, с волнистыми и немного всклокоченными волосами. Волевое лицо радует взгляд чёткими скулами, носом с горбинкой и высоким лбом. На меня внимательно смотрят карие глаза с зелёными лучиками, идущими от зрачка. А лёгкая небритость лишь прибавляет ему брутальности и мужественности. Очень опасный тип. Наверняка разбивает женские сердца, даже не замечая.

− Твой отец вчера написал мне, что ты желаешь познакомиться с тем, кого он выбрал тебе в мужья, − совершенно обыденным тоном сообщает мне, когда за поспешно удалившейся служанкой закрывается дверь. – И хоть твой визит стал для меня… неожиданностью, могу обрадовать − для знакомства у нас будет, как минимум, несколько дней. Метель надёжно перекрыла все дороги и отрезала нас от внешнего мира. Поэтому я хотел бы обозначить некоторые правила этого дома.

То есть он действительно принял меня за свою невесту? Вот серьёзно? Уму непостижимо! Он что её в глаза никогда не видел? А так бывает?

И что мне делать в этой абсолютно бредовой ситуации?

− Правило первое и самое главное, − строго смотрит на меня местный диктатор. – В моём доме мои приказы выполняются неукоснительно. Могу предположить, что ты привыкла к богемной жизни и отсутствию правил, пока жила с матерью. Полагаю также, что твой отец в своей любви к тебе тоже не устанавливал строгих порядков, но со мной так не получится. Раз уж ты согласилась на наш брак, придётся менять свой образ жизни.

Не знаю, что там за богемная жизнь у его невесты, но мне уже становится жалко бедняжку. Хорошо, что я не она.

− Правило второе, не менее важное. В лабораторное крыло не заходить, − мне достаётся ну очень тяжёлый и испытывающий взгляд.

Остаётся только с достоинством кивнуть. Сдалось мне твоё лабораторное крыло. Вот в руины старого замка бы попасть как-то.

− И правило третье. Если хочешь от меня что-то получить, ты об этом говоришь. Прямо. Я мысли читать не умею, и времени разгадывать все вот эти ваши женские штучки и ужимки у меня нет. Как и играть в романтические танцы с бубном. Говоришь, а я уже решаю, выполнять ли твою просьбу.

Это просто потрясающе. Мне ещё не встречалось такого образца мужского, незамутнённого… даже не знаю, как это назвать.

Хотя… что-то в этом его последнем правиле есть. Оно, по крайней мере, честное.

Видимо посчитав мой ошеломлённый вид достаточно удовлетворительным, герцог довольно усмехается.

− В остальном я довольно терпим, так что ужиться со мной будет не так уж сложно. Вопросы есть?

− Нет, − пытаюсь я просипеть, и меня тут же накрывает приступом болезненного кашля.

Герцог тут же поднимается со своего стула, и подойдя к прикроватному столику, принимается что-то капать из небольшого флакона в стакан на воду.

Бесы, надо же было так заболеть. Да ещё так невовремя. И вот как этому мужлану объяснить, что он очень сильно обознался?

Правда, в другой момент приходит бредовая мысль «А стоит ли?».

Молчание даст мне шанс вообще ничего о себе не говорить. А это немаловажно. Хватит уже с меня высокопоставленных врагов. Меньше обо мне будет знать, больше вероятность, что я смогу просто исчезнуть. Как только появится такая возможность, сразу же унесу отсюда ноги. Но сначала сделаю то, что должна. Наведаюсь в руины и найду нужный мне артефакт. От этого зависят наши с Бриэнн жизни.

Поэтому я беспрекословно позволяю герцогу напоить меня каким-то зельем, которое практически мгновенно унимает резь в горле. И устало откидываюсь на подушки.

Спать хочется. Но мне бы в ванну.

Ловлю на себе задумчивый взгляд герцога.

− Признаться, я был скептически настроен насчёт нашего брака, − сообщает он, рассеянно поправляя моё одеяло. Даже волосы с лица убирает. Привычным движением трогает лоб. – Думал, ограничить наше общение по максимуму. Но увидев тебя там в лесу, понял, что готов пересмотреть своё отношение. Ты произвела на меня неизгладимое впечатление. Потом, когда ухаживал за тобой, ещё больше утвердился в своей мысли.

Надо же какой комплимент. Интересно, этому типу кто-нибудь говорил, что большинство женщин такую излишнюю прямоту посчитали бы за грубость? Мог бы и не упоминать, что видел меня почти голой и в столь плачевном состоянии.

Удивительно, но сама я вдруг ловлю себя на том, что лично мне такая честная прямолинейность странным образом импонирует. Возможно, потому что не ко мне относится. То есть, частично ко мне, конечно. Меня же он с благими намерениями лапал в бессознательном состоянии. И на меня смотрел. Но все что он там себе нарешал, это ведь не обо мне. Пусть со своей невестой разбирается.

Вздохнув, я неосознанно облизываю пересохшие губы. И к ним в ту же секунду прикипает мужской взгляд. Темнеющий буквально на глазах.

В воздухе между нами ощутимо сгущается напряжение.

На меня часто смотрят с вожделением. Мне казалось, что я к этому уже давно привыкла и научилась не обращать внимания и не реагировать. Тогда почему именно сейчас что-то внутри томительно сжимается, а щёки опаляет давно забытым ощущением смущённого румянца. Не иначе как жар опять поднимается.

− Я пришлю к тебе Родику, − выдаёт герцог рассеянно. – Она поможет тебе позавтракать и во всём остальном. Но, Мири, из кровати без крайней нужды не смей вставать. Я планирую за сегодняшний день тебя вылечить. И буду очень недоволен, если ты пустишь мои труды насмарку.

С этими словами он выпрямляется и, с явным трудом оторвав взгляд от моих губ, отворачивается, чтобы уйти.

− И ещё, − оглядываетя через плечо. − Ко мне можешь обращаться по имени. Сенд. Когда сможешь говорить, естественно.

И уходит, оставляя меня в полной растерянности от всей этой ситуации и собственной глупой реакции.