4.1

Я сбегала за Милославой, женщина нашлась на конюшне, она занималась другими конями, меняя им воду и сено. Сообщила ей счастливую новость о том, что Бруно идет на поправку, даже быстрее чем я думала. Гораздо быстрее. – Ну вот, Агата, так и знала. Признавайся, ты заговорила его? Руки наложила? А может… прочитала молитву силам природы? – Оставьте. Я не ведьма какая-нибудь, – отмахнулась. – Главное ему стало легче, погода хорошая, смотрите, какое солнце. Давайте его погулять выведем? Хоть немного. Только попону оставим, чтоб не простыл, сейчас иммунитет у него ослаблен, лучше не рисковать. – Ох, милая… Конечно-конечно. Кстати, ночью тебя ничего не беспокоило? Вспомнились подозрительные шорохи под дверью в хлев, но я помотала головой. Мало ли какие звери тут гуляют. Милослава облегченно вздохнула. Я осталась на улице ждать появления лошади, постоянно зевая. Вскоре Бруно, гарцуя от нетерпения, появился во дворе в зимнем облачении. Коричневая гладкая шерсть красиво отливала на солнце, особенно мне нравились в его облике меховые щетки возле копыт. Он заржал и потрусил вокруг большого двора, разминая ноги. – Агатка, ты не ведьма, а волшебница! – рассмеялась хозяйка коня. – И не говори, что шнурок на косе Бруно не имеет никакой силы! – Глупости, мне просто было нечем заняться. За пациентом еще неделю нужно наблюдать. Я буду приходить каждый день вечером делать укол. Не забудьте заказать то, что мы обсудили. – Хорошо-хорошо, – отмахнулась женщина, не отрывая взгляда от любимого коня. А я… тоже радостно смотрела на них. Милослава не отпустила меня, пока не накормила завтраком, и не рассказала несколько небылиц про Перепутино. Речь случайно зашла про волков, и от нее я узнала о том, что местность эта лесистая, славится обилием дичи для хищников, поэтому они и чувствуют себя тут вольготно. Но белые волки особенные, охотятся не стаей, а в одиночку, редко – парами. Ведут себя прилично, на людей не нападают. Ясненько. Значит, мне попался неприличный волк. Покраснев, вспомнила, что было после этой роковой встречи, быстро попрощалась, и предпочла поскорее вернуться назад к бабуле. Позевывая и иногда вздрагивая от незнакомых звуков природы, я брела по хрустящему снегу, щуря глаза от слепящего солнца. Лучи отражались от застывшего наста, рассыпаясь солнечными зайчиками по всему лесу. Утром лес смотрелся совсем по-другому. Исчезло сказочное ощущение волшебства, никто не шептал на ухо сексуальное «Красная Шапочка», и встреча с волком показалась странным далеким сном, воспоминанием из иной жизни. Невольно мне вспомнился и бывший. Он никогда не любил природу и походы, я же была вынуждена подчиняться ему, иначе он сильно обижался, если проводила время не с ним, а гуляла одна. Единственное, на что его хватало – это выбраться на шашлыки с друзьями за город, но и там, мне приходилось заниматься подготовкой самостоятельно: закупить овощи, мясо, проверить шампуры. С него только требовалось доставить на место проведения мероприятия, а мне после не забыть ублажить в постели во всех позах. По позвоночнику пробежался неприятный озноб. Иногда, вспоминая Олега, меня начинало подташнивать от омерзения. Как я могла позволить так с собой обращаться? Как?! Солнце пригревало, захотелось стащить теплый тулуп, но я лишь распахнула его на груди, впуская под одежду прохладный воздух. Стало полегче. Вдруг где-то за спиной послышался протяжный волчий вой. Я оглянулась, ничего не увидев, ускорила шаг. Ну нет, Милослава сказала, что эти волки не нападают на людей. Не нападают! И это точно не тот зверь, который напугал меня ночью… Но вопреки словам фермерши, вой приближался, а вместе с ним и тяжелое дыхание хищника. Страх взметнулся по венам, ускоряя кровь. Зверь опередил меня, вышел вперед, преградив дорогу. Он оскалился, показав клыки, но не спешил атаковать. Стуча зубами от страха, снова вспомнила, что убегать от хищника – плохая идея. Поэтому решила рассмотреть повнимательнее этого хвостатого. Он показался мне чуть крупнее предыдущего. И глазами смотрел не синими, напоминающими бушующий океан, а зелеными, и шерсть у него была короче, и уже не стекала белым шелком к самой земле. – Р-р-р, – сказал волк. – Ай! – выдохнула я. Мы зашли в тупик общения. На секунду мне подумалось, что зверь и не собирается нападать по-настоящему, а просто играет со мной, картинно скалясь. Захотелось протянуть руку и коснуться мягкой белой шерсти, потрепать его за ухом, как домашнего пса. – Я спасу тебя, Красная Шапочка! – откуда-то из растительности по бокам дороги выпрыгнул очередной охотник, неуловимо похожий на первого. Безумно красивый молодой мужчина, высокий, с россыпью пепельных волос до плеч, на этот раз встречный мне представитель сильного пола не обременил свой рельефный торс даже кожаной жилеткой. Волк оскалился, завязалась потасовка. Теперь, при свете дня, это выглядело как… игра двух щенят. Внезапно, в моей голове зашевелились призраки давно забытых воспоминаний. Я – пятилетка с вечно ободранными коленками, любящая гоняться за двумя белыми хвостатыми, моими друзьями. Это ведь было здесь, в Перепутино? Задумавшись, пропустила всю сценку, очнулась, когда, длинноволосый красавчик обвил мою талию рукой, каким-то образом забравшись под кофту, его горячие пальцы скользнули по коже, теснее прижимая к сильному телу. В нос ударил мужской запах, что-то неуловимо еловое и терпкое, не похожее ни на один парфюм, который я прежде нюхала. Он наклонился надо мной, быстро и напористо запечатлев на губах жаркий поцелуй. Твердые губы легко подчинили себе, и я вся вспыхнула. Пальцы, сжимавшие ободок корзинки, разжались, выпустив его. С легким стуком она упала на тропу. Ну нет, Агата, так нельзя. Невозможно второй раз купиться на один и тот же трюк! С силой зажмурившись, я легонько куснула парня за губу, но тот принял это за игру и решил углубить поцелуй. Признаться честно, у него выходило очень даже недурно, и это могло бы сработать, если бы не глубокое возмущение, овладевшее мною. Я вцепилась в его губу, вынуждая отступить, а потом выкрутилась из стальных объятий. Сплюнула на снег кровь. Мужчина застыл напротив, смотря на меня взглядом побитого щенка и мальчика, у которого отобрали конфетку в одном флаконе. – Ну, и как это прикажете понимать?! – зло спросила, заново подхватывая семейную реликвию.