8.1

Яромир Мы с альфой редко говорили о чувствах. Вообще волкам не свойственно такое поведение. Одно дело – загнать вместе косулю, совсем другое – раскрывать душу другому, зная, что он может вонзиться тебе в горло. Но глядя на девушку, лежащую рядом, я ощутил потребность высказаться, чтоб понять, смотрим ли мы с Бориславом в одном направлении. Как оказалось, брат со мной полностью солидарен. Можно сказать, он давал мне свободу действий, и позволял любить его женщину. Да, Агата принадлежала ему, но все же… Я испытывал к ведьмочке столь острое влечение, что стоило ей появиться в поле зрения, как член крепчал, а сердце начинало биться в неровном ритме, отбивая первобытную чечетку в грудной клетке. Мне бы стоило поблагодарить Мать волчицу за одну возможность встретить такое притяжение, говорят, в жизни оборотня оно случается лишь единожды. Я ни чуточки не удивился приказу альфы подслушать разговор Агаты. Мой слух и нюх являлись острейшими в общине, старшие поговаривали, что я унаследовал их от матери и даже прошлый альфа, наш с Бориславом отец, не мог похвастаться столь чувствительными носом и ушами. Разговор, который я услышал мне совсем не понравился. Олег пытался лишить мою любимую доли собственности после развода, а она утверждала, что имела право на половину квартиры. Наверняка, жилье в городе дорогое, и получи она деньги, смогла бы купить себе новое. Потом Агата разговаривала с матерью. В итоге та спросила не приехал ли Олег в Перепутино, и в этот момент я особенно навострил уши. Этот червь приедет? Что ж, я встречу его как полагается. Слушал я в звериной форме, чтоб не вызвать подозрений, сделав вид, что только что приволок кролика на обед, и даже заслужил похвалу от Веданы, потрепавшей меня по ушам. От ведьмы всегда приятно пахло: ромашками, мятой и пирожками. Но этот запах никогда не взывал к моей звериной мужской сущности, он был просто приятным. А вот Агата… Она вышла из спальни, и она пропахла нами двумя. В волосах самки запутался аромат брата. Где-то на бедрах остался запах моего семени, пусть мы и вытерли все, но такое не просто скрыть от острого нюха. Я ткнулся в ее бедра, желая растянуть удовольствие от вдыхания этой привлекательной смеси. Но любимая хотела посмотреть на Борислава, и как ни пытался я ей помешать, она прикипела к заманчивому для девушек виду. Ей нравилось, и она даже начала возбуждаться от вида братца, стирающего белье. И хоть я этого не понимал, но радовался, ведь так она становится все ближе к нам обоим. Пока дамы болтали про мужа Веданы, я вышел в прихожую и напялил штаны, вернулся как раз к началу завтрака, вскоре подошел и брат. Мы ели, и ничего не предвещало плохого, пока милая не произнесла: – Вы можете идти к себе домой. Я всю ночь проведу рядом с конем, нужно давать лекарство по часам и проследить за температурой. Брат отреагировал незамедлительно. Краем глаза я заметил, как напряглись его мускулы, и как сжались челюсти. Альфа усиленно скрывал недовольство. – Наигралась, Шапочка? – спросил он, подавляя рвущийся из груди рык. В этот момент к вибрирующему звуку голоса Борислава прибавился рев мотора, звук редкий в нашей глуши. Обычно он представлял собой пыхтящий набор еле двигающегося мусоровоза или полуразбитого грузовика с продуктами, заезжающими в Перепутино раз в неделю. Но этот резвый движок никак не соотносился с привычными звуками. Агата вскочила, побросала приборы, и бросилась в прихожую. Следом поспешила Ведана. Мы остались на кухне одни. – Это он. Ее бывший, – сообщил брату. А потом пересказал беседу, подслушанную по телефону. – Значит, он желает ее вернуть? – сверкнула острая зелень двух сощуренных глаз. – Этого я ему не позволю. А вот мирное соглашение можно и выбить… И Агате не придется ехать в суд. Никто не спешил заходить в дом, из чего я сделал вывод, что Олега тут никто не ждет. Брат хищно оскалился и встал так, как умеют это делать только альфы. Мощная энергия заполнила все небольшое помещение. Стало трудно дышать, захотелось поклониться ему и поджать хвост в покорном жесте. Но кое-что отличало меня от остальных волков, помимо супернюха и суперслуха. Я мог сопротивляться ему. Снаружи уже разгорался спор. – Что нашла в этой глуши, милая? Неужели совсем некуда податься? Так давай, возвращайся, обещаю, больше никаких командировок и других женщин, – слащавый неприятный мужской голос нарушал тишину леса. Как и его черная машина с дорогими фарами. Я не знал стоимости и модели, но даже мне это было очевидно. Рядом стоял тип, изо всех сил строящий из себя мужчину. Начинающий лысеть, в черном кашемировом пальто, уже не сходящемся на пузе, скрытом белой офисной рубашкой, он являл собой образец молодящегося самца, который уже давно не бегает за добычей столь быстро, но все еще делает вид, что может решить что-то в стае. – Я знал, у нас с тобой особая связь, Агата. Он сделал несколько шагов навстречу моей женщине, но она рефлекторно отшатнулась назад, сохраняя дистанцию. Язык тела – самый понятный из всех на планете. Нам с братом не нужно было видеть никаких других доказательств того, что Агата его больше не хочет. – Ты правда думаешь, что я могу простить измену? – ведьмочка расправила плечи, выпрямила спину и посмотрела в глаза своему бывшему. – Зачем ты на самом деле приехал? Подул ветер, и я смог почуять запахи. – Всего лишь проведать свою жену, и напомнить, что она может вернуться. Знаешь, я иногда очень скучаю, но я бы предпочел поговорить об этом наедине. От него исходила удушающая вонь какого-то парфюма. Она полностью скрывала естественные запахи, оставив лишь каплю кислого пота. От Агаты пахло страхом, неуверенностью, и… болью. Так мне показалось. – Мне с тобой не о чем больше разговаривать. Все вопросы решим через юриста, – отрезала девушка. Олег заметил наше появление. Брови мужчины недоуменно взлетели вверх. Борислав вышел вперед, незаметно оказавшись чуть ближе к нему, чем все остальные. Альфа закрывал стаю своим телом. – Бумаги тебе привез. Подумал, может мы обойдемся без суда, дорогая? Тридцать процентов не такая плохая сделка в твоей ситуации, – проблеял этот червяк, будто съеживаясь. Черные глаза мужчины нервно забегали, и через дорогую вонь я уловил нотку переживания. Он справедливо опасается, как это делает жертва, заметившая хищника в первую секунду. Второй секунды у жертвы, как правило, не бывает. Одно слитное движение – и брат уже поднял Олега за полы пальто и держит над землей. Тот смешно задергал ногами. – Как удачно ты появился здесь, червяк. Не пришлось ехать в город и разговаривать с тобой по-мужски, поговорим сейчас. – Борислав! Что ты делаешь?! – Агата всплеснула руками, хотела было подбежать к брату, но я удачно поймал ее, не давая двигаться вперед. – Отпусти меня, Яр! О чем он? Какие разговоры по-мужски, что он собирается делать? Я нагло воспользовался ситуацией, запустил ладони под свитер девушки, огладил нежный животик, сильнее прижимая к себе. – А как ты думаешь? Бить его будет, разумеется. Если твой бывший смекалистый, он отделается парой ударов от альфы, а если не далекого ума – то сам уже не уедет из Перепутино. Придется вызывать скорую. От девушки пахнуло паникой. Я ожидал другой реакции. Разве она не боялась этого мужчину только что? Почему теперь волнуется за него? – Яр, так нельзя, он же просто приехал поговорить, эта его дурацкая манера… Но было уже поздно. Брат понес Олега в сторону, придерживая за грудки, а тот начал вопить: – Агата?! Кто этот великан? Ты с ним спишь? Променяла меня на этого мужлана? И как он тебе? Я-то думал, ты сбежала к полоумной бабке, потому что негде жить, хотел позвать назад по доброте душевной, а ты все это время скакала на члене этого дровосека?! – голос мужика сорвался на хрип, когда его поставили за машиной и ударили первый раз.