Глава 17

Я быстро переоделась, затем приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Господи, стыд какой — бояться в доме своих родителей! Но как после полученной информации оставаться спокойной? Вдруг из-за угла вновь выскочит Вадим, и на этот раз вместо яда будет нож? Конечно, его вина не доказана, и это всего лишь мои подозрения, однако…

Я одернула себя, отгоняя прочь тревожные мысли, расправила плечи и направилась к лестнице. Не надо поддаваться эмоциям! Если отец сказал, что преступника обнаружат в ближайшее время, значит так оно и будет. Я всегда доверяла его слову, впрочем, как и маме. И было отрадно, что хотя бы на них можно положиться.

Во дворе Арсения не оказалось: ни на танцполе, где пьяно шатались мужчины, ни на веранде среди громко смеющихся дам. Это меня насторожило.

— Мамуль, а ты моего мужа не видела? — шепотом спросила, подойдя сзади и приобняв ее. Она всегда была наблюдательной, замечала то, на что другие не обратят внимания.

— Анют, тут вроде был. Буквально пять минут назад исчез из поля зрения. Может, тебя потерял и решил поискать в саду? Все хорошо? — взволнованно поинтересовалась мама.

— Да. Отдыхай, а я поищу мужа, — чмокнула ее в щеку и направилась в сад, предполагая, что найду его там.

И действительно, долго искать не пришлось. Пройдя вглубь, я услышала шорохи и тихие голоса. Вот теперь моя настороженность обрела более чем логическое обоснование, а сердце забилось быстрее. Если я сейчас застану их в той же позе, что и Вадима, то у меня точно крыша поедет. Не могла же судьба надо мной так издеваться?! И почему именно эта картина возникла перед внутренним взором? Хотя это глупый вопрос. Столкнувшись со своим страхом один раз, человек начинает видеть подоплеку во всем и осознанно бояться боли и разочарования. Я остановилась и сделала глубокий вдох. Хватит. Это лишь эмоции, которые следовало отпустить, открыть глаза и увидеть реальность такой, какой она являлась. Я старалась идти на звук голосов как можно тише, прислушиваясь к шепоту Жанны и ленивым ответам Арсения.

— …Ты не понимаешь! — возмущалась девушка.

— Разве? Из нас двоих только ты не понимаешь, что все кончено.

— Сень, нам ведь было хорошо вместе… — взмолилась она, но мужчина ее жестко перебил:

— … до тех пор, пока ты не плюнула мне прямо в лицо! Жанна, давай закроем эту тему раз и навсегда. Ты переступила черту дозволенного, а я не стал делать из этого шумиху, дал тебе время и возможность скрыться с моих глаз. И, честно говоря, теперь этому очень рад. Опуститься так низко… Я был лучшего мнения о тебе.

— У меня не было выбора!

— Не смеши. С той суммой, которая была на твоем счету, у тебя имелся не только выбор, но и возможность встать на ноги, но ты все растратила. — Она попыталась опровергнуть его доводы, но не тут-то было. — Так! Я не хочу слышать сказки про больных родственников. И не смей больше компрометировать меня в обществе! Я теперь женат!

— Еще скажи, что удачно, — съязвила Жанна.

— Моя личная жизнь тебя не касается.

— Да какая, к черту, личная жизнь?! Она страшная, как война, и плоская, как доска! Ай! Пусти! — закричала девушка. По доносящимся звукам я поняла — между ними что-то происходит.

— Еще одно слово о моей жене, и ты вылетишь отсюда.

— Почему? Хочешь сказать, что любишь ее? Это ведь не так! Мне ли ни знать? Ты любил меня, но не ее! Да даже Токареву с ней было скучно, потому и изменял направо и налево!..

— Жанна!

— Что Жанна? Я скучаю, Сень. Все это время…

— Все это время ты тратила мои деньги в южных странах, а когда счет опустел, решила приластиться. Только я не дурак. Не заставляй меня поступать жестоко. У моего терпения тоже есть пределы! Одно слово — и ты с треском вылетишь отсюда, и никто не заступится.

— Сень… — казалось, она сейчас заплачет, а может уже плакала, так как имя Арса вылетело из ее уст с надрывом, с бесконечной тоской.

Играла? Однозначно! Но даже я не поверила в эту игру.

— Повторяю последний раз: я женат и доволен своим выбором. Рядом со мной прекрасная женщина, и — что самое главное — верная! Надеюсь, ты меня услышала. В третий раз поблажек не будет, Жанна.

— Сень… Сеня. Арсений! — закричала она, но по удалявшемуся шороху я поняла, что мой муж покинул сад.

Хоть их разговор и был неприятным для моих ушей, я улыбнулась. Почему-то сейчас могла со стопроцентной уверенностью заявить: Вадим никогда не сказал бы таких слов обо мне. Наверняка, начни на него вешаться девица, он позволил бы себе не только флирт с ней, а намного больше.

Жанна ушла спустя несколько минут. Я выбралась из своего укрытия, но пожелала остаться незамеченной. Мне захотелось немного поразмыслить об услышанном, потому я отправилась к груше, под которым мы сидели с папой. Правда, стоило выйти на любимую полянку, как теплые крепкие руки обняли меня со спины.

— А…

— Это я. Не пугайся, — прошептал Арс на ушко. — Почему ты тут одна? Я искал тебя.

— А я тебя, — повернулась я в кольце его рук и заглянула в глаза. Даже при свете полной луны в них сложно было что-то рассмотреть. Бездонная чернота затягивала, манила и подсказывала — доверяй.

— Все хорошо? — улыбка озарила его лицо, а взгляд стал другим, более глубоким.

— Да. Только спать хочу.

— Давай посидим с гостями еще немного и пойдем. Я бы тоже не отказался от отдыха.

— Хорошо.

Я попыталась вырваться из объятий, но он не отпустил. Сначала оставил невесомый поцелуй на лбу, а потом взял за руку и потянул в сторону дома, откуда доносился ненавистный мне шансон и, кажется, пение отца. Он снова воспевал оду своей женщине. Романтик до мозга костей.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Мысли о произошедшем не давали покоя. Казалось, потеряй я бдительность и закрой глаза, и убийца нанесет второй удар, от которого меня не спасет ни заботливая служанка, ни вечно опекающий папа, ни рядом лежащий Арс. Хотя вера в честность и преданность последнего пока была зыбкой, похожей на тончайшую нить, готовую оборваться в любое мгновение.

Я осторожно повернулась к мужу, различая при свете луны выразительные черты лица. Такой безмятежный… Прикоснуться бы, провести ладонью по скулам, разбудить и рассказать о своих страхах… Но вместо этого я придвинулась ближе к нему и закрыла глаза, вскоре почувствовав его горячую ладонь на своем бедре. Это было так непривычно, возможно, неправильно, однако убирать ее не хотелось, и терять внезапно снизошедшее на меня спокойствие — тоже.

Утро началось со стука в дверь. Теперь на пороге стояла другая служанка — Нина. Она извинилась за вторжение, вкатила тележку с завтраком и, заверив, что все блюда и напитки проверены, ушла. Арсений в это время был в душе, а стоило прислуге удалиться, как я узрела Снежного с полотенцем на бедрах.

— Утренний стриптиз от мужа? — не удержалась от усмешки, скрывая таким образом смущение.

Он остановился посреди комнаты, прищурился и лукаво улыбнулся.

— Ну, раз моя жена просит… — его пальцы демонстративно коснулись узелка на полотенце, а в глазах блеснул опасный огонь.

— Твоя жена пошутила. — Откинула одеяло и вскочила с постели. — Нам принесли завтрак. Начинай без меня, я в душ.

Я направилась в ванную, намереваясь побыть там подольше. После провокационных действий Арсения следовало остыть и очистить разум. Честно говоря, я уже хотела уехать отсюда. Дурное предчувствие не отпускало. Да и, что греха таить, я боялась.

Завтрак прошел в спокойной обстановке. Мой муж не стал дожидаться, и к моему появлению уже допивал кофе. А вскоре и вовсе покинул нашу комнату, оставив меня одну. Я долго гипнотизировала чайник, но так и не притронулась к нему. Отведала всухомятку булочку и перешла к более безопасному делу — поиску наряда для конной прогулки.

Большинство гостей уже разъехались. Мы оседлали коней и тронулись к озеру. Я вдыхала аромат молодой травы и наслаждалась прогулкой. Думать о плохом не хотелось, и предложение женщин спешиться и сделать несколько фотографий на память поддержала без раздумий. Обняв маму, счастливо улыбнулась. А когда самый дорогой мне человек еще и чмокнул меня в щеку, еле сдержала слезы. Сколько я себя помнила, она всегда была строга со мной. В отличие от отца, мама не любила проявлять эмоции и старалась держать образ чопорной дамы высшего света. Сейчас же ее секундная ласка обрадовала, а снимки на фоне величественного леса и лошадей я непременно хотела сохранить.

Подождав, пока все сфотографируются, я ловко запрыгнула на гнедую лошадь. Конные прогулки никогда не были моей страстью, поэтому я даже не знала, как зовут эту кобылку с шелковой гривой. Поддавшись порыву, провела ладонью по гладкой лоснящейся в лучах утреннего солнца шерсти. Женщины тоже засуетились, собираясь оседлать породистых красавиц, но внезапно что-то пошло не так: моя лошадь заржала, резко встала на дыбы, едва не скинув меня. Я сумела удержаться в седле. Но толку? Вероятно, ее спугнул крик женщин, а может что-то другое, но она пустилась вдоль берега. Я не успела даже понять, что произошло, как боль пронзила мою руку, а из легких выбило воздух. Ясное небо потускнело, очертания деревьев завертелись, как в калейдоскопе. И этот привкус крови во рту…

— Анечка, доченька! — Теплые ладони коснулись моих щек. — Сейчас, моя хорошая. Сейчас.

Меня приподняли, но смена положения только усугубила ситуацию.

— Сереж, тут Аня с лошади упала… — Мама была напугана, я прикрыла глаза. — Анечка, ты меня слышишь? Все хорошо?

— Слышу, — прошептала в ответ. — Погоди, все перед глазами кружится.

— Ой, слава богу. Я уже думала, меня удар хватит.

Спустя минуту донесся лошадиный топот. Подумав, какой беспомощной я выгляжу, решила сесть. К счастью, головокружение прекратилось, и я смогла сфокусироваться на водной глади, отражавшей пушистые белые облака.

— Аня! — окликнул меня Арс, и я обернулась.

Оказывается, мама позвонила отцу, и вместе с отцом, отложив охоту, прискакал Арс и остальные мужчины. Самое взволнованное лицо было у моего мужа. Он приблизился ко мне быстрым шагом и опустился на колено, внимательно рассматривая на наличие повреждений.

— Все хорошо, — поспешила его успокоить. — Поможешь встать? Кажется, я здорово приложилась головой.

— Что произошло? — спросил папа.

— Не знаю. — Мама положила ладони на щеки и на секунду прикрыла веки, беря себя в руки. — Мы спешились, сделали пару снимков, а потом Басси словно сошла с ума.

— Где она?

— Ускакала в лес.

— Странно, — нахмурился отец и перевел тяжелый взгляд на нас.

Арсений уже помог мне встать, но внезапно вернулось головокружение, в глазах потемнело, и мне понадобилась опора. Волей не волей, я оказалась в объятьях мужа.

— Черт! — выругался он. — Ань, у тебя кровь.

Я не знала, что ответить, от резкой боли в локте пришлось стиснуть зубы. Хотя тут же стало смешно. Сколько в детстве каталась на лошадях, ни разу не падала, а тут…

Папа позвонил врачу, а Арс помог добраться до дома. Садиться на лошадь я наотрез отказалась, поэтому мы шли пешком. Правда, в какой-то момент, муж не выдержал, присел на корточки и указал на свою спину.

— Обопрись.

— Я тяжелая.

— Ань, не спорь.

Я не стала больше возражать. Было сложно его обнимать — левая рука ныла и саднила, но он так крепко держал меня, что я расслабилась и просто свесила ее, доверчиво прижавшись щекой к плечу. Впервые я не стыдилась своей слабости, позволив мужчине быть главным. Да и слушать его тяжелое дыхание очень понравилось. Все-таки, Анна Алмазная уродилась эгоисткой и, даже став Снежной, не утратила эту черту характера.

Врач прибыл в течение получаса. Семен Юрьевич — мужчина почтенного возраста, осмотрел меня, обработал небольшую рану.

— На растяжение непохоже, иначе вы не смогли бы шевелить рукой.

Вскоре мои раны скрылись под бинтами, Семен Юрьевич наказал утром явиться в клинику на рентген, а пока передал моему мужу рецепт.

— Ничего серьезного, поэтому сегодня отдыхайте, Анна. А мне пора. Людмила Игоревна, проводите?

— Конечно, — спохватилась мама и скрылась вместе с врачом за дверью.

— Я поеду в город, в аптеку, — сказал Арсений и сел на край постели.

— Можно послать кого-то из прислуги или отправить водителя.

— Если бы головой стукнулась жена водителя, то поехал бы он.

— Спасибо.

Арс погладил мою ладонь и ушел. Однако мое одиночество было недолгим. Спустя несколько минут в дверях появилась мама. Она сжала губы в тонкую линию и заняла место, где совсем недавно сидел Арс.

— Да уж, — недовольно проворчала и уставилась на меня немигающим взглядом.

— Что там происходит? Я слышала крики. Опять ругаются?

— Завинский с женой и дочерью уехали. Семья Галунских тоже отбыла, назвав нас плохими организаторами. Нестеров со своей пассией собираются.

— А Бедин?

— Он с Сережей заперся в кабинете. Как всегда, одни секреты. У меня ощущение, будто все происходящее неспроста, а Сережа опять скрывает что-то важное. Сначала отравление, теперь это…

Я отвела взгляд в сторону. Раз отец скрыл, значит так было нужно.

— Аня, — ее тон стал холоднее — заметила.

— Мне ничего неизвестно.

— Тогда о чем вы с ним вчера говорили в саду?

— Об осторожности. Ты ведь сама замечаешь, как неспокойно стало в последнее время. Все пытаются прыгнуть выше головы, чтобы получить заветную должность или подлизаться к начальству. Ну и об Арсе…

— Аня, нам надо поговорить. — Она взяла мою ладонь и задумалась, видимо, решая, с чего начать. Только я примерно знала, что она мне скажет.

— Если ты о Снежном, то уже все — мы женаты…

— Всегда можно развестись! — В ее глазах полыхнуло что-то неуловимое, но оно тут же скрылось за маской отчужденности.

— Мама, я не хочу разводиться с тем, кого люблю.

Видит Бог, на этот раз слова дались мне легче, однако изображать влюбленную по уши девушку было трудно. Примерно так же я говорила о Вадиме, восторженно отзываясь о дорогом человеке, превознося его над остальными… Теперь непонятно, за какие заслуги.

— Что если преступник — Арсений? Из нас никто не знает его настоящего!

Я вздрогнула от неприятного укола в сердце. Тяжесть сдавила грудь, а по спине прошелся липкий холодок. Не верила. Не хотела верить. Арс попросту не мог причинить вреда. Мы были нужны друг другу, и моя смерть легла бы темным пятном на его репутацию…

— Это не он.

— Почему ты так уверена?

— Мам, я делю с ним постель и прекрасно вижу, какой человек занимает соседнюю подушку.

— Аня, я же тоже не слепая. Между вами нет чувств. Невозможно за неделю до свадьбы говорить о том, как ты ждешь Вадима и скучаешь по нему, а потом выскакивать замуж за другого!

— К чему ты ведешь?

Ее слова настораживали. Создавалось впечатление, будто она намеренно сталкивает нас с мужем. Однако все оказалось куда проще.

— Доченька, я боюсь за тебя. Боюсь, что ты доверилась не тому. — Мама придвинулась поближе и погладила меня по щеке. — Ты уже большая, знаешь сама, какую боль могут причинить мужчины. И вот представь: мстишь одному, бежишь в объятья к другому, а там яд…

Я сглотнула и посмотрела в ее полные сострадания глаза.

— Почему ты думаешь на Арсения?

— А на кого же еще?

— Токарев.

— Брось! — отмахнулась она. — У него было два года, чтобы навредить, однако он этого не сделал.

— Но сейчас он изменил мне, и я бросила его!..

— И он бежит за тобой, как собачонка.

— Теряет должность, вот и бежит.

Я отвернулась от нее и посмотрела в окно. Снова голубое небо, белые облака… В этой жизни все менялось: детство пролетело, юность — тоже, первая любовь ушла. И только природа оставалась неизменной. По крайней мере, здесь.

— Знаешь, Ань. Твой папа тоже не ангел. Много чего было, в том числе и измены, но я всегда оставалась рядом, потому что Алмазный — настоящий мужик.

— Мам, в чем ты пытаешься убедить меня? Развестись? — То, как она отозвалась об отце, разозлило. — Я знаю, вы многое скрывали, в том числе и ссоры, но не сравнивай папу с Токаревым.

— Хорошо, — она произнесла неожиданно ровно, — тогда скажу правду. Волков подозревает троих, и первым в списке стоит Арсений. Все указывает на его вину. И выбор яда, и знание твоих вкусов, и…

Я замерла

— Но это невозможно!..

— Очень даже возможно. Мы с папой всегда доносили тебе правду мягко, но это не тот случай, когда стоит промолчать.

Я не нашлась ответом. Испытывая смешанные чувства, обуреваемая противоречиями, только отвернулась от нее и легла на бок.

— Ань…

— Мам, оставь меня одну.

И она оставила. Ушла через несколько секунд. А меня будто пригвоздило к кровати. Тяжесть не давала дышать, навалилась на все тело. В висках стучало настолько сильно, словно кто-то бил по набату молотком. И даже закрыв глаза, я не могла избавиться от звона в ушах.

Неужели это Арсений? Разве он мог бы?.. Мысли путались. Я вспомнила каждое событие последних пяти дней. Все было идеально: свадьба, подарок, знаки внимания, поцелуи, разговор с Жанной… И только одно обстоятельство напрягало — сокрытие от меня договора.

Сейчас появилось ощущение догорающего фитиля. Вот-вот перестанет искрить и рванет все к чертям.

За спиной открылась дверь. Широкая ладонь осторожно легла на мое плечо.

— Спишь? — спросил Арс.