Глава 20

Встреча с аудиторами длилась около двух часов. Я передала необходимые для работы сведения, объяснила, на что следует обратить пристальное внимание и подписала с ними временное соглашение. Весь объем бумаг им следовало проверить в течении следующих пяти дней, в специально отведенном кабинете. Увидев стол, полностью заставленный документами, они, конечно, вряд ли обрадовались, но виду не подали.

— Завтра утром к вам приставят сотрудника офиса. Он займется вашим комфортом, — сообщила я им на прощание и, обменявшись любезностями, покинула помещение.

— Анна Сергеевна, вам звонила Людмила Игоревна, просила связаться с ней, — отчиталась секретарша, как только я вошла в приемную.

— Спасибо, Галь. Набери ее.

Я прошла в кабинет, поудобнее уселась в кресло и подняла трубку. Долгие гудки сменились возмущенным голосом.

— Аня, почему до тебя не дозвониться? И почему ты на работе?

— И тебе привет, мамуль. Я была занята.

— Сема прописал тебе отдых!

— А еще мне прописали главенство компании. И как ты понимаешь, кровать на кресло сменить еще можно, а отказаться от роли Алмазной Принцессы не получится.

— Ох… — вздохнула мама. — Я когда-нибудь прибью твоего отца. Сам до седины пахал, и тебя заставляет.

— Мне нравится, — невольно улыбнулась, вспомнив, как первое время пыхтела от негодования и не хотела быть заменой папы. — Тем более что рядом есть человек, который всегда поддержит.

— Это ты о своем горе-муже? — не скрывая недовольства, уточнила она. И хотя я имела в виду отца, пришлось подыграть.

— Почему сразу “горе”? Мамуль, я счастливая новобрачная…

— С разбитой головой и ушибленным локтем, — перебила она меня.

— Всего лишь легкое сотрясение. И кстати, ты слишком мнительная. Не знаю, чем тебе не угодил Арсений, но он, в отличие от Вадима, хотя бы заботится обо мне.

— А разве ты даешь ему возможность проявить себя? Ты даже не выслушала парня.

Мне совершенно не понравились ее слова. Вмиг сложилось впечатление, что она исключительно на стороне предателя. Неужели Вадим отчаялся и решил давить на меня через мать? Он, оказывается, очень плохо знает свою бывшую, если вообще пытался когда-то узнать.

— Мама, давай ты объяснишь свою позицию и больше не будешь ставить под сомнения мой выбор. Я люблю Арсения и рада, что судьба свела нас.

— Не ври! — прикрикнула она. — Вас свела должность вице-президента. Думаешь, я слепая? Между вами может быть все, что угодно, но только не любовь. И я не удивлюсь, если он тебя кинет. С Токаревым у нас были гарантии. Этот мальчишка всегда был на коротком поводке у отца…

— Мне не нужен муж, которого надо привязывать, как пса!

Нервы сдали. Разве она не понимает, как мне сейчас больно?

— Если ты не поняла еще, то хотя бы прислушайся. Волков неспроста подозревает Снежного. Сегодня у вас случилась любовь, завтра случится пост президента компании, а послезавтра — развод.

— Тогда почему мне об этом говоришь ты, а не отец?

Я устало растерла пальцами лоб и висок.

— Потому что миром правят женщины, доченька. Мужчины не видят проблемы, доверяются не тем. Думаешь, почему Сережа всегда заключал удачные договоры? В девяностых ему здорово пригодилась женская хитрость. Но он как тогда не видел скрытых угроз, так и сейчас. Раз уж выбрала себе мужа, то контролируй его, пока не осталась у разбитого корыта. Это мне приходилось оставаться в тени, а тебе надо сиять. И, помимо хитрости, проявлять силу духа, блистать умом… Ты пойми, что я хочу тебе только добра.

— Я знаю, мам.

— Знаешь, и все равно поступаешь по-своему. Вот скажи, у тебя есть гарантии, что Арсений не выкинет чего-нибудь?

— Нет, — призналась и тут же пожалела об этом.

Стоило маме оказаться на коне, стоило ей понять, насколько она права, как следовало готовиться к атаке. Жена Сергея Алмазного никогда не останавливалась на полпути, шаг за шагом двигаясь из пункта “а” в пункт “б”, ближе к цели, ближе к победе.

— Да, Надя… Иду. Подай нам ужин, — приказала она дворецкой, отвлекаясь от беседы. Маме нравилось чувствовать свою принадлежность к высшему свету, поэтому и названия должностей были соответствующие, но я всегда знала, какой она может быть наедине с нами. Простая русская женщина, повидавшая на своем веку даже больше, о чем могла мечтать. — Ань, ко мне пришли. Договорим позже. И советую тебе найти гарантии до назначения…

— Хорошо, мам. Приятного аппетита.

— Спасибо, милая.

Я отложила телефон и уставилась на панорамные окна. Там, под золотистыми лучами солнца после короткого дождя блестели крыши домов. А моя жизнь блекла с каждым днем из-за обилия проблем. Слова мамы ранили. Она не одобряла мой выбор, и я ее отчасти понимала. Однако привязанность к Токареву, желание выставить его в хорошем свете раздражали. Возможно, я утрировала, только обида не давала покоя и разрасталась все сильнее. Как и сомнения. Эти проклятые сомнения в Арсе. Конечно, она была права: Снежный мог кинуть в любой момент. И только глупая девчонка поверит в честность бизнесмена.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Договор. Именно он мог развеять сомнения. Поэтому, выпив стакан воды и собравшись с мыслями, я направилась к своему мужу. Как же быстро я привыкла к этой роли — быть женой. Даже сейчас, заходя в его приемную, разговаривая с Соней, открывая дверь и видя зарытого с головой в бумаги Арсения, я ощущала свою значимость. Как будто стала особенной.

Он поднял на меня усталые слегка покрасневшие глаза.

— Как себя чувствуешь? — спросил и тут же зевнул.

Никаких приветствий, никакого официоза — только близость, когда даже в тоне чувствуется теплота. Я вспомнила утро. То, как Арсений лежал рядом со мной, как по-хозяйски держал за руку, как вытерпел невкусный завтрак, и улыбнулась.

— Лучше.

— Ты не в настроении, — заметил и отложил в сторону папку с документами, прежде подложив закладку.

— Арс, нам следует кое-что обсудить.

— И я даже знаю что, — усмехнулся он.

— Тогда разговор будет коротким.

— Непременно. Ты только скажи, — Арсений поднялся и подошел к одному из шкафов, за дверцей которой оказался сейф, — что от тебя хотел Токарев?

— Неважно, что ему понадобилось. Мы партнеры по бизнесу и не более того, — поставила я очередную точку в отношениях с Вадимом. Надеюсь, последнюю. — А ты откуда знаешь?..

— Видел, как он заходил к тебе. — Передо мной легла тонкая черная папка с мягкой обивкой. — Это копия.

Я взволнованно прошлась взглядом по названию документа и вчиталась в договор. Первые строчки обрисовывали общие положения, последующие — о правах и обязанностях — тоже не вызывали подозрений. Я покосилась на мужа, с удивлением осознавая прозрачность его намерений. Неужели он был честен? Неужели…

“Договор может быть расторгнут лишь в одностороннем порядке, а именно супругом — Снежным Арсением Матиасовичем. В случае проявления инициативы со стороны супруги — Снежной Анны Сергеевны — пакет акций ПАО “Алмаз” в размере 40 % передается во владение супруга”.

Я не поверила своим глазам. Перечитала. Однако ничего не изменилось. Перелистнула страницу и увидела свою подпись.

— Что за?..

— М? — заинтересовался моей реакцией муж.

— Арс, — произнесла я, стиснув зубы, — какого черта?!

Он захлопал недоуменно ресницами и улыбнулся. Этот гад улыбнулся! Он собирался этим договором отнять у меня самое дорогое — подарок отца. И вот сейчас, когда негодование буйной волной поднималось из недр моей души, когда руки задрожали от желания придушить его, Снежный невинно улыбнулся!

— Дорогая, в чем дело? — спросил так, будто ничего не произошло.

— В чем дело? В чем дело?! — вскочила я. — Сорок процентов — вот в чем дело! Не жирно ли тебе будет в итоге с шестидесятью процентами, а? А дальше что? Покусишься на акции Нестерова?

— Успокойся, Аня, — произнес он строго.

— Не указывай мне, что делать! — швырнула в него ненавистную папку, которую он тут же поймал и кинул на стол.

— Я твой муж!

— Фиктивный!

— Кричи громче, чтобы об этом узнал весь офис, — хладнокровным тоном остановил мою истерику Арсений.

Но эмоции прорывались, было сложно держать себя в руках. Я громко задышала, все еще не веря тому, что прочитала. Внутри меня кипела ярость. Всепоглощающая, всеобъемлющая… Она тонкими иглами прошлась по коже и сосредоточилась на кончиках пальцев.

— Мне нужны были гарантии, Аня.

— Молчи.

— Я никогда не иду на дело, если знаю, что могу потерпеть сокрушительное поражение.

— Я сказала — молчи! Тебе мало было моего слова? — Он сел обратно в кресло и уставился на меня так, словно я сейчас произнесла сущую нелепость. — Отвечай.

— Так молчать или говорить?

— Говори, — сказала и уперлась ладонями о стол.

Голова закружилась, пришлось прикрыть глаза. И это я сегодня утром с нежностью смотрела на него? Это я чувствовала себя особенной? Я искала в нем поддержку? Я думала, что…

— Аня, — дотронулся Арс до моей руки, и это прикосновение обожгло, как кипяток. Я отскочила в сторону, едва удержавшись на каблуках.

— Не смей касаться!

— Ань, успокойся и выслушай.

Но я не собиралась слушать. Не хотела. Не сейчас. Не когда он смотрит на меня так, словно ничего не произошло. Неужели не понимает? Арсений же посягнул на святое — на дело всей жизни моего отца! И неважно, что пока я не вступила в права наследования. Кто знает, какие коварные планы он строил в своей голове? А ведь поверила, смеяла надеяться, что он испытывает ко мне хоть какую-то симпатию.

Ошиблась. В нем тоже.

Я быстрым шагом покинула его кабинет, громко хлопнув дверью. Вокруг меня одни лжецы! Но рубить с плеча не следовало. Поэтому, войдя к себе, я первым делом выпила воды и некоторое время наблюдала за суетой города.

Теперь мысль о том, что все случившееся со мной подстроил муж, отчаянно билась в голове. Арсений умело расставил сети, ведя меня, как овцу на заклание. Нет. Я силой заставила себя не воображать бред. Что-что, но Вадим сам изменил мне, без чьей-либо подсказки. Обида, похожая на остро заточенный нож, полоснула по сердцу. Что ждёт меня завтра? Арс потребует супружеский долг? Я представила его невинное лицо, удивленный взгляд и вылетающую из уст фразу: “Да ладно тебе, интим еще никому не помешал, даже фиктивный”. У меня аж челюсть свело от злости.

Хватит…

Я сдулась, обессилено развернулась и опустилась в кресло. Негатив опустошил меня. Захотелось скрыться ото всех и просто побыть наедине с собой, придумать план. Прежде всего надо заполучить договор. Пусть и копию, но следовало его дочитать, найти лазейку и исправить ситуацию, пока не поздно. Я закинула телефон в сумочку и, попрощавшись с Галей, вновь пошла к мужу. Теперь с высоко поднятой головой и готовая биться до конца.

— Арсения Матиасовича нет на месте, — сообщила Соня, порядком огорчив.

Однако где наша не пропадала? Я все равно вошла, сославшись на то, что Арс якобы оставил для меня папку.

Ее не было.

Стиснув от досады зубы, покинула офис и попросила водителя отвезти меня домой.

— Шеф дал распоряжение доставить вас по другому адресу, — возразил он.

— Я сама решаю, где мне быть, — отрезала его запал одной фразой.

Молодой человек — все тот же, приставленный ко мне с первого дня моей злополучной свадьбы — принялся что-то печатать в телефоне. Вероятно, докладывал начальнику, что женушка взбунтовалась. Что ж, пусть! На моем месте любой человек рассердился бы.

Пока мы ехали, я наблюдала за городом сквозь тонированное стекло автомобиля. В какой-то момент поняла, что бесцельно брожу взглядом по каменным джунглям. В голове не нашлось ни единой мысли, а в душе — разочарование и зияющая пустота.

У моих дверей все так же стояла охрана. Я миновала ребят в черных костюмах, под которыми они наверняка прятали по паре пистолетов, и вошла в свою обитель. После измены Вадима подо мной будто разверзлась земля, и я падала все глубже и глубже. Дом, который должен было дарить успокоение, давил одиночеством. И сейчас, прислонившись к входной двери, я видела себя на вершине самого высокого здания в шаге от пропасти.

— Ой, Анна Сергеевна, — вышла в коридор моя горничная и сразу начала просить прощения. — Я затеяла генеральную уборку в кухне и припозднилась. Десять минут, и меня не будет. Простите, пожалуйста.

Она забежала обратно на кухню и загремела посудой.

— Ника, сделай мне чай, — сказала ей, скинув каблуки и подойдя к барной стойке. — И там, кажется, было что-то из вчерашнего…

— Я выкинула, — закусила она от досады губу. — Вы же не едите второй раз одно и то же.

— Тогда только чай. И можешь идти.

— Конечно, Анна Сергеевна. Две минуточки.

Она принялась хлопотать, а я направилась прямиком в ванную, на этот раз не получив никакого удовольствия от вечерних водных процедур. Просто механические движения, просто потому, что нужно смыть с себя пыль.

К моменту, как я вышла в гостиную, Ника уже ушла. На столе дымился чай, а рядом стояла тарелка с печеньем. Осторожно отпивая горячий напиток, я вышла на балкон полюбоваться огнями ночного города. Печенье так и осталось лежать на столе — есть расхотелось совсем, а сердце требовало одиночества. Однако мое уединения прервал звонок в дверь. И как бы ни хотелось не открывать, все же пришлось.

— Думал, проигноришь, — сказал Арсений, входя.

— Надеюсь, ты пришел не с пустыми руками. В противном случае можешь сразу убираться отсюда.

Муж достал из сумки уже знакомую папку и положил ее на журнальный столик. А сам грузно опустился в кресло и прикрыл глаза.

— Ты ужинала? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Нет аппетита.

Если Арсений надеялся на радушный прием, и что при его появлении я расстелю скатерть-самобранку, то зря. Смотреть на него было невыносимо. С одной стороны, его поступок имел оправдание: слепо доверяться никто не станет, разве что глупцы вроде меня. Однако другая сторона разбила все мои надежды в пух и прах.

Я подошла, взяла папку и забралась на диван с ногами. Стала внимательно вчитываться в каждое слово и искать хоть что-то, способное избавить меня от обязательств перед мужем. И обнаружила целых два пункта.

“Все спорные вопросы, которые могут возникнуть в период действия настоящего договора, в случае не достижения супругами согласия разрешаются в судебном порядке”

И “В случае, если супруга не займет должность президента ПАО “Алмаз” в последующие десять лет, то пункт 3.1 о выплате моральной компенсации в размере 40 % акций компании отменяется”.

Вначале я обрадовалась, но потом прикинула, что мне придется терпеть Снежного десять лет и от шока чуть не подавилась. Даже на кашель пробрало.

— Ты чего? — спросил Арсений, но я проигнорировала его.

Отложила папку в сторону и направилась на балкон. Следовало проветрить мозги и обдумать ситуацию. К тому же общаться с мужем не хотелось от слова совсем. И жалеть себя — тоже.

— Ань… — донеслось из-за спины.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Придется.

Он встал рядом со мной и положил ладони на перила. Наверное, правильным было бы посмотреть ему в глаза, несомненно, бесстыжие, только сил на это не хватило, и неоткуда было их брать. Я вообще злилась по инерции, просто потому, что оставаться спокойной разучилась.

— Послезавтра мы летим в Грецию, — внезапно выдал Арсений.

— Я никуда не полечу…

— Встретимся с моими родителями, — не обратил он внимание на мой протест, а продолжил ставить меня в известность.

— Ты меня совсем не слышишь? — повернулась к нему, все же заглядывая в глаза и видя в них свое тусклое отражение.

— Тот же вопрос я хотел бы задать тебе. Ань, вспомни, какими были наши отношения шесть дней назад, когда ты открыла дверь моего кабинета? Мы же грызлись, как собаки при каждом удобном случае.

— Просто ты слишком высокого мнения о себе и суешь нос туда, куда не просят.

— А ты казалась мне глупой и не способной понять элементарные вещи.

— Не всем дано быть гениальными экономистами!

Это была попытка оправдать свою некомпетентность в некоторых вопросах, а признаться в недостаточном старании я стыдилась.

— Здесь ты права, — согласился он.

— Можешь дальше не говорить. Я поняла твою позицию, но это все равно неприятно.

— Поставь ты меня в подобные рамки, я не только дверьми стучал бы, но и снес бы все здание. Прекрасно понимаю твое состояние.

— Не строй из себя заботливого мужа. До сих пор это проходило… — я запнулась, вспомнив то, с какой осторожностью Арс относился ко мне, как помогал переодеться и, несмотря на двусмысленность ситуации, показал неплохую выдержку. — Только сейчас все изменилось.

Муж вздохнул. Я краем глаза уловила его суетливое движение, как он сжал перила, потом растер ладонями лицо. Между нами повисло молчание, нарушаемое шумом города и тихим свистом ветра. Это невыносимое ощущение, когда пол уходит из-под ног. Как будто еще мгновение — и перестанешь существовать. А рядом стоящий человек не подаст тебе руку помощи, потому что ему банально нужны гарантии и твои деньги.

— Так! — неожиданно бодро произнес Арсений. — В пятницу в полдень у нас самолет в Грецию. Ты полетишь в любом случае, тем более что родители ждут. Я тебе подыграл, теперь твоя очередь. Все-таки договор ты подписала.

— Только вот почему-то мои права ущемлены, причем самым отвратительным способом! — вскипела я. Его самоуверенность неимоверно раздражала.

— Тебе лучше не знать о моих отвратительных способах решения проблем. — Снова этот жесткий тон.

— Вот твое истинное лицо!..

— Ань, хватит выносить мне мозг! — повысил он голос так, что я испугалась и застыла, боясь пошевелиться. — Повторяю, я должен был подстраховаться.

— Хочешь сказать, что дашь развод по истечению оговоренного срока?

— Нет, — сделал он шаг в мою сторону, и я отступила.

— Я так и знала! Ты только и делаешь, что говоришь о каком-то благородстве, страховке и прочей ерунде. На самом же деле ничем не отличаешься от Токарева!

— Не сравнивай меня с этим придурком.

— Буду! Потому что вы оба разбиваете мне сердце. Вам обоим по сути плевать на мои чувства. Сначала такие невинные, заботливые, прямо ангелочки, а потом нож в спину. Ненавижу тебя. И его ненавижу. Лети в свою чертову Грецию сам! И Жанну можешь захватить. Она, в отличие от меня, такой новости обрадуется, и даже дурочку сыграет.

Я развернулась и поспешила в гостиную. Совсем некстати глаза заволокло пеленой слез. От обиды. Я понимала, что мгновением ранее говорила все, что угодно, лишь бы хоть как-то укусить его словом, однако попытка вышла жалкой.

Арс схватил меня за руку, остановив на полпути.

— Отпусти меня! — закричала я, но в ответ он притянул к себе и заключил в объятья. — Что ты делаешь? — Попыталась вырваться из захвата и случайно задела локоть.

— Даю нам шанс, — произнес он у самого лица и накрыл мои губы поцелуем.

Я вмиг растеряла запал. Правда, волна протеста никуда не пропала, и его грудь все-таки ощутила на себе парочку ударов кулаком. Хотя и очень вялых.

Стыдно признаваться, но Арс был мне симпатичен. Да, я злилась на него, в ярости мечтала придушить, однако сейчас, ощущая требовательное прикосновение губ, не сумела оттолкнуть. Ни когда он ослабил хватку, ни после того, как его ладони легли на мои щеки. Он так отчаянно целовал, как будто просил прощения за свою жестокость, за причиненную боль…

Я ответила. Приподнялась на носочках и потянулась к нему. Но стоило увлечься и случайно позволить себе короткий и тихий стон, почувствовать желание, томление, как отстранилась и опустила взгляд.

— Уходи.

— Аня…

— Арсений, оставь меня одну.

— Нет. Ты можешь снова надумать глупостей!

— Я ничего не надумаю! — вскинула голову и посмотрела в эти невозможные затуманенные страстью глаза. Господи, что я творю? Он же специально так сделал. Специально поцеловал. Сам признался. А теперь… — Уходи, Арс. Не зли еще сильнее. Иначе плевать мне на все. Подам в суд, и ты не получишь ни проклятую должность, ни тем более свои желанные проценты.

— Думаешь, я…

— Я не хочу думать! Мне нужно отдохнуть. Голова кружится…

— Врача? — попытался вновь дотронуться до меня.

— Арсений!

— Ладно. — Он упрямо сжал губы, и я отвернулась, не желая вспоминать их мягкость… Проклятие! — Я загляну завтра вечером, — сказал, но даже не сдвинулся с места. Ожидал чего-то, но я продолжала стоять и смотреть вдаль, на крыши домов, на луну, перила, столик с креслами — куда угодно, но только не на мужа. — Доброй ночи.

Когда хлопнула входная дверь, вошла в гостиную и устало опустилась на диван. Глупая женщина. Снова понадеялась, снова доверилась, растаяла, попыталась увидеть хорошее, а в итоге… В итоге, закрылась на ключ, застелила постель, откусила кусочек печенья, чтобы не помереть с голоду посреди ночи и спряталась под одеялом.

Практически всю ночь сон не шел. Вначале я старательно утирала горячие слезы, потом сжимала в ярости кулаки, желая отомстить каждому, а под утро, не выдержав, открыла ноутбук. Заварила ароматный кофе и написала письмо адвокату, прикрепив скан брачного договора. Теперь я прекрасно понимала поговорку “семь раз отмерь, один раз отрежь”. Не подумав, сделала только хуже. Не знаю, достойна ли я этой должности, сумею ли я вести дела отца, но важно сохранить то, что он нажил своим трудом. И никакие Токаревы, Снежные и прочие личности не имели права посягать на то, что строилось без малого тридцать лет.