Глава 30

Дверь автомобиля распахнулась, и ко мне подсела мой адвокат — Надежда Тимина. Женщине было немного за сорок, но ее волосы уже украшала редкая седина. Она выслушала меня и ознакомилась с документами.

— Я уже связалась с юристом твоего мужа. Он сказал, что у них все схвачено, и эти бумаги помогут. Единственное… — Женщина нахмурилась и сжала губы, а после окинула меня взволнованным взглядом. — Ты можешь попасть под удар того, кто хотел подставить Снежного.

— Надь, не волнуйся. Арсений усилил охрану, да и ночевать я буду в его доме. А там мне точно ничего не угрожает.

— Хорошо, — кивнула она. — Но все равно будь осторожна. Помни о линии поведения. Волков только с виду добряк, а на деле так загрызет, что и рада не будешь.

— Доводилось иметь с ним дело? — спросила ее, прежде чем мы покинули машину.

— Да. Он соответствует своей фамилии.

Я хмыкнула, подумав, что непременно справлюсь. В крайнем случае использую слезы, хотя вряд ли таким возьмешь лейтенанта полиции. За столько лет службы он наверняка повидал не один десяток актрис, пытавшихся обвести его вокруг пальца.

Ничего. Справлюсь.

Мы вошли в здание УВД и направились к дежурному. Надя сообщила, что меня ждут на допрос, и он указал, в каком направлении двигаться дальше. Как только мы оказались у дверей Волкова, адвокат пожелала мне удачи и ушла на встречу с защитниками Арса. Я постучала в дверь и после услышанного позволения войти открыла ее.

Следователь сидел за столом, заваленным бумагами, и читал какие-то документы. При виде меня он отложил их в сторону и встал, чтобы поприветствовать.

— Садитесь, Анна.

Я присела на мягкую скамью и оглянулась. Кабинет не отличался какой-либо роскошью: белые стены, недорогой стол, стеллаж с папками, большой цветок у окна с широкими жалюзи, настенные часы и портрет президента.

— Вы уже в курсе, в чем подозревается ваш муж? — спросил Волков, немного убравшись на рабочем месте. Хотя назвать его действия уборкой язык не поворачивался — он просто свалил все в кучу.

— Отец рассказал, но только в общих чертах, — ответила, сжав папку в руках. Я все думала о правильности своего решения. Вдруг своим поступком сделаю хуже? Надя, конечно, обнадежила, но ведь даже родители не верят в мою компетентность…

— Взгляните, пожалуйста, на копию вот этого документа. — Он протянул мне папку, которую я, испытывая неловкость, приняла.

Стоило увидеть название, как я с недоумением уставилась на следователя. У меня имелся точно такой же, только имя и подпись отличались.

— Евгений, мне знаком этот договор, — сказала и положила папку на край стола.

— Интересно… — прищурился Волков.

— Еще как! — Теперь был мой черед делиться информацией. — За неделю до случившегося я наняла сторонних аудиторов. Их целью было выявить неточности в работе структур, принадлежащих моему мужу и бывшему жениху. — Я взглянула на мужчину, который внимательно слушал меня и продолжила: — Чтоб вы понимали, я предоставляю вам информацию, которую мой отец наверняка бы скрыл…

— Он редко скрывает от меня что-либо, Анна, — с уверенностью произнес Волков, но на его месте я не доверяла бы человеку, чья репутация еще в молодости была подмочена. — Сергей Павлович предупредил, что вы попытаетесь вмешаться и заняться поиском доказательств в обход официальному следствию.

— Только не спрашивайте, зачем мне это.

Моя нервная усмешка ему не понравилась.

— Не буду. Я вас понимаю. Но максимум, что вы можете сделать — это объединится с адвокатом своего мужа и попытаться добиться залога.

— Этого мало! — воскликнула я и осеклась, вспомнив, где нахожусь. Следовало держать себя в руках, но мысль о том, что отец контролирует каждый мой шаг и не дает хоть как-то помочь мужу, вновь расшатала нервы. — Разве случись с вами беда, ваша жена сидела бы сложа руки?!

— У меня нет жены, — сухо отозвался он.

— В таком случае дайте мне несколько минут. Я пришла не с пустыми руками. Мои люди выявили нарушение, в котором обвиняется Арсений. Прочитайте, пожалуйста, этот договор.

Я передала ему бумаги и терпеливо дождалась реакции, которая последовала уже через пару секунд. Волков сначала недоуменно окинул меня взглядом, а потом нахмурился.

— Такого рода соглашения — именно с маленькими фирмами — обычно заключает директор завода. Когда под следствие попал Звягинцев, бумаги действительно временно подписывались Токаревым, так как до выяснения всех обстоятельств преступления мы боялись назначать исполняющего обязанности. Да и некого было. — Я протянула ему папку с копией отчета аудиторов, предварительно убрав оттуда то, что никоим образом не относилось к делу. — Начиная с ноября месяца во многих актах допущены ошибки. Я подозреваю, что намеренно. Но самой важной частью здесь является страница сорок восемь. Все указанные компании объявили себя банкротами прежде, чем наступил срок уплаты налога, и среди них “Barte-le”. Я не знаю, какой из документов является оригиналом, но чутье мне подсказывает, что именно тот, который вы держите сейчас в руках, с именем и подписью Токарева.

— Когда он попал к вам в руки?

Волков пролистнул страницы и взял в руки белый лист и ручку. Наконец-то меня начнут воспринимать всерьез и видеть не только отчаянную женщину, желавшую любыми способами спасти мужа.

— Неделю назад. Мне передали его из архива по запросу.

— Какой круг лиц имеет доступ к архивным данным? — он записал мой ответ и пытливо уставился в ожидании.

— Все, кто состоит в совете, и еще некоторые подчиненные…

Далее последовал целый ряд вопросов, которые быстро утомили. Спустя час, когда за мной закрылась дверь кабинета, от нервного срыва спасала только одна мысль — мне дали несколько минут свидания с мужем. И идя по коридору вслед за дежурным полицейским, я невольно начала улыбаться, едва сдерживая слезы.

Стоило увидеть Арсения, как мои эмоции вырвались наружу. Я кинулась к нему и обняла так крепко, словно не видела целую вечность. Прижалась, вдохнула запах и чуть не расплакалась.

— Я испугалась, когда тебя увели, — прошептала ему на ухо, боясь, чтобы никто, кроме Арса, не услышал моего откровения. — Сразу начала искать хоть что-то, чтобы оправдать…

Он слегка отстранился и заглянул мне в глаза.

— Малыш, не надо ничего искать, у меня есть адвокат. Он раздобудет все.

— Ну вот, — наигранно обиделась. — Я, значит, стараюсь помочь, а ты отказываешься. А вдруг это только начало?

— Они пытаются убрать меня всего одной бумажкой, — хмыкнул муж, стараясь выглядеть невозмутимым, но у него это плохо получалось. — Мы на них уже столько макулатуры собрали, что хватит на годовой запас туалет… гм, ну ты поняла.

— Ты знаешь, кто это? — удивилась я.

— Подозреваю. Осталось доказать. — Муж улыбнулся и тут же нахмурился. — Выглядишь неважно. Не выспалась?

Я опустила взгляд, желая скрыть проступившие слезы. Следовало быть сильной, не показывать ему свою слабость, защитить от лишних переживаний.

— Со мной все в порядке, Арс. Я принесла Волкову кое-какие бумаги. Он сказал, что сегодня же проверит их. Правда, теперь они имеют доступ ко многим документам компании.

— Что?! — воскликнул Арсений. — Ань, ты чего натворила?!

— Успокойся. — Мне не понравился его тон. Сейчас муж напомнил мне отца, который вот так же смотрел на меня свысока, когда отчитывал за провинности. — Я сделала все, как положено. Если тебя заботит судьба компании, то кое-кто постарался до меня. Уверена, пресса уже в курсе, а конкуренты злорадно потирают ручки, думая, как же воспользоваться ситуацией.

— Мне очень жаль, — вдруг произнес он и провел по моей щеке тыльной стороной ладони. Я ухватилась за эту ласку и сжала его руку.

— Почему?

— Совсем расслабился из-за поездки в Грецию.

Мне вспомнились слова капитана о том, что в глазах двух любящих друг друга людей отражаются только они, и никто другой, и я словила взгляд мужа: ясный, добрый, смотрящий на меня, как на маленькое сокровище. Это не были глаза мошенника, вора и лжеца. Он просто не мог быть им.

— Я рад, что ты пришла, — произнес он, и от этих слов потеплело в груди.

После предательства Вадима мне было так больно и одиноко, что хотелось выть. Непонимание и отчужденность родителей только усугубляли ситуацию, ведь я ждала от них поддержки. Каждому человеку важно знать, что он кому-то нужен. Я — не исключение.

Арс склонился и коснулся моих губ, но наш поцелуй прервал полицейский.

— Ваше время истекло, — сообщил он, войдя в помещение, и приказал следовать за ним.

* * *

А после я сидела в машине со своим адвокатом, которая пообщалась с защитой Арсения, и понимала — мы поступили верно. Мой муж действительно обезопасил себя на случай подобной провокации, и если Волков примет во внимание все полученные сведения, то через пару дней его выпустят, заменив настоящим нарушителем закона — Токаревым.

Вот только меня посетило очередное дурное предчувствие.

Попрощавшись со своим юристом, я поехала обратно в офис. Мне нужно было занять себя делом, отвлечься и по возможности не реветь. Правда, стоило услышать голос свекра по телефону, и плакать резко перехотелось.

— Анна, до меня дошли тревожные новости, — твердо произнес мужчина, даже не поздоровавшись.

— Я только что была у него. Все в порядке. Юристы решают проблему и дают оптимистичный прогноз.

— Насколько оптимистичный? — в голосе свекра все же пробилось волнение.

— Пару дней, и его должны выпустить. Матиас… — забыв его отчество, я обратилась только по имени, — кто-то пытался подставить Арсения.

— Это мы уже поняли. И судя по данным, полученным от Даниса, этот кто-то — твой бывший.

— Я… Я сделаю все возможное, чтобы спокойствие вернулось к вам! — выпалила ему в ответ и зажмурилась, не давая слезам выдать моего истинного состояния.

А ведь было чертовски неприятно осознавать, что человек, которому я доверяла, любила, холила и лелеяла, сейчас вставлял палки в колеса, не давал возможности двигаться вперед, строить дальше свою жизнь, только омрачал ее.

Теперь я окончательно убедилась: Вадиму не нужна была моя любовь, плевать он хотел на чувства. Просто дочь Алмазного стала бы гарантом безопасности, еще одной ступенью в карьерной лестнице и, возможно, приятным бонусом в качестве жены.

— Я буду спокоен только в гробу, Анна, — тяжело вздохнул мужчина и спросил: — Ты сама как?

— Нормально, — сглотнула ком, снова сжавший мое горло в тиски.

— Не давай ему повода переживать за тебя.

— Он обезопасил меня, так что проблем не возникнет.

— Хорошо. Позже позвоню, — коротко бросил он на прощание.

Я положила телефон на сиденье и спрятала лицо в ладонях, наконец-то дав волю слезам. А когда посмотрела вперед, в зеркале заднего видения отразилось обеспокоенное лицо водителя.

— Едем домой.

Мне расхотелось появляться в офисе, видеть лицо Вадима, ощущать на себе взгляды сотрудников офиса или, еще хуже, столкнуться в дверях с прессой. По факту я убегала от действительности, пряталась, однако иначе не могла.

Дом Арсения должен был встретить меня тишиной, но вместо этого передо мной в гостиной стояла пожилая женщина. Одежда сразу выдала в ней горничную, а испуганный взгляд вызвал улыбку.

— Не пугайтесь. Меня зовут Анна Снежная. Если вы закончили с уборкой, то можете быть свободны.

— А… — растерялась женщина. — А как же ужин?

— Ничего не надо. Если я проголодаюсь, то перекушу бутербродом.

Я оставила ее одну и поднялась на второй этаж, сразу найдя комнату мужа. На этот раз интерьер меня не волновал. Избавившись от одежды, вошла в ванную и проторчала там под душем около часа. А после, выбрав в гардеробной одну из его футболок, надела ее и прилегла на кровать.

Время остановилось. Так бывает, когда ждешь.

По небу плывут облака, на деревьях шелестит листва, а ты смотришь на прыгающего по веткам воробья и понимаешь — время остановилось.

Интересно, что он сейчас делает? Наверняка, ждет, как и я. Или снова дает показания…

Был ли толк от отчета аудиторов? А может, все зря? Арсений сказал, что подозревает кого-то, и это не один человек. Как я поступлю, если помимо Вадима, в числе виноватых окажется очень близкий мне человек?

Я ощутила удушливую волну стыда, поднявшуюся из глубин сердца. Щеки запылали, а перед глазами возник образ отца, который тут же отогнала прочь. Нет, он не смог бы так со мной поступить. А мама тем более! Ведь не смогла бы?..

Я повернулась на бок и обняла себя за колени. Слезы полились из глаз. Вот бы рядом был хоть кто-то, кому я действительно нужна. Чтобы в такой ясный и солнечный день прижаться к любимому человеку, ощутить его тепло, послушать бьющееся сердце. Я вдохнула запах подушки и разревелась. От нее исходил легкий цветочный аромат, а хотелось совсем иного, хотелось… Арса. И только его. Рядом.

Неожиданная мысль отрезвила меня.

Надо перестать жалеть себя. Ему сейчас нужна не жалкая, а сильная, здравомыслящая и готовая в любую минуту прийти на помощь женщина.

Приподнявшись, я достала из сумки телефон и набрала секретарю.

— Галя, как там дела? В офисе все спокойно?

— Ой, Анна Сергеевна, — испуганно произнесла она, — даже не знаю, как сказать. Но вы наверняка сами в курсе, что вашего мужа арестовали…

— Да.

— Весь офис гудит. Как только новость разлетелась, к вам заглянул Токарев.

— Чего хотел? — Я стиснула зубы.

— Он не оставил никакого сообщения.

Голос Галины стал механическим, а значит, Вадим не сумел скрыть то, насколько доволен сложившейся ситуацией. Токарев любил злорадствовать и нередко, находясь наедине со мной, отзывался плохо о конкурентах, порой переходя на личности. Почему я раньше не замечала его отрицательных качеств? Как будто у меня были закрыты глаза, а сейчас все становилось на свои места. А может, нужно было меньше поддакивать ему? Не идти на поводу родителей и их авторитетного мнения?

— Хорошо, Галь. Еще какие-нибудь новости?

— Только по рабочим моментам…

— Нет, не хочу. Перенеси все дела на завтра. — Я встала с постели, но внезапное головокружение заставило опуститься обратно.

— Вас не будет сегодня?

— Нет, надо отдохнуть.

— Поняла. Не забудьте поесть, утром вы выпили только кофе, а обед наверняка пропустили.

Вот и причина моего состояния. На часах уже вечер, а я даже не перекусила. Поблагодарив секретаря за заботу, завершила вызов, снова легла и не заметила, как уснула, а когда открыла глаза, за окном была ночь. Боль в желудке напомнила о пропущенных обеде и ужине, поэтому, включив освещение и пошатываясь из-за головокружения, направилась сначала в ванную, а после и в кухню.

В холодильнике нашлись готовые бутерброды, а на столе — булочки. Я улыбнулась заботе незнакомой мне женщины и заварила чай. Пока вода закипала, проверила телефон и с грустью отметила, что никто не звонил. А так как до полуночи оставался час, решила набрать маму. В прошлый раз мы не поладили, может, сейчас удастся помириться?

Она ответила только после шестого гудка — необычайно спокойная и, как мне показалось, даже чем-то довольная.

— Мам, привет.

— Добрый вечер. — Снова этот официоз. Почему нельзя обратится к дочери нежнее?

— Что делаешь?

— Ты за этим звонишь? — с недоумением спросила она.

— Не совсем. — В горле запершило, и я кашлянула. — Поговори со мной…

— О чем?

До меня донесся стук двери. Вероятно, мама тоже направилась в кухню. Обычно в это время она пила стакан кефира, а спустя час ложилась спать.

— Арс в беде…

— Твой Арс не в беде, а там, где и должен быть!

— Мама… — я удивилась такому заявлению.

— Он подставил компанию, Аня. Теперь нас ждут проверки налоговой и других структур. Это пятно на репутацию Алмазных, как ты не поймешь…

— Перестань! — закричала я в трубку, не выдержав потока ее обвинений. — Арсения подставил Вадим, и у меня есть доказательства! Тот, кем ты так дорожишь и постоянно нахваливаешь, не только изменил твоей дочери, но и поступил как свинья!

— Аня!.. — строго произнесла она мое имя, однако ее голос потерял силу.

Раньше мама умело давила на меня, но теперь все изменилось.

— Знаешь, мамуль, мне искренне жаль, что ты так и не поняла моих чувств, не услышала мои слова, не захотела услышать и помочь. Этот мужчина всего за десять дней стал мне дороже, чем Вадим за два года. И я понимаю почему. Потому что я выбрала его сама! Не по вашей с отцом указке, не потому что он принесет пользу компании, а лишь по одной причине: он первый человек, который меня понял. Как бы ты ни радела за своего Вадима, мое сердце принадлежит другому мужчине, и я вытащу его, чего бы мне это ни стоило!

— Аня!

— Доброй ночи.

Я завершила звонок и дрожавшими пальцами нащупала кнопку питания. Как только экран погас, положила телефон на стол и направилась на веранду.

Не плачь. Не реви. Держись…

Именно так я убеждала себя в своей силе, только теперь не произносила с гордостью “Я — Алмазная!”, а представляла образ мужа, сжимала деревянные перила и дышала. Глубоко. Ровно. Спокойно. С наслаждением вдыхала аромат травы и слушала потрескивание сверчков, отгоняя прочь мысли об одиночестве.

Ожидание утра получилось утомительным. Я полночи не могла уснуть, ворочаясь в постели, а после мечтала побыстрее попасть в офис и забыться в работе. В свою квартиру ехать не хотелось. Да и боялась я там появляться, ведь пока Арсений в СИЗО, могло случиться что угодно. Лучшим решением в данной ситуации было бы придерживаться его совета, больше времени проводить под охраной и сторониться Токарева, который, наоборот, желал со мной встречи.

Едва я появилась в офисе, он приклеился ко мне, как банный лист, еще на входе в здание и, несмотря на мой протест, последовал до кабинета.

— Котенок, удели мне пять минут. Мы ведь так и не поговорили, — льстиво произнес он и будто невзначай коснулся ладонью моего бедра.

Откровенный жест привел меня в бешенство. Влепив ему пощечину, на звон которой обратили внимание все, кто находился в коридоре, я с гордо поднятой головой вошла к себе, предупредив Галину никого не пускать.

А после зарылась в бумаги, постоянно поглядывая на телефон в ожидании новостей от адвоката.

Новости действительно прилетели, но только с завода. Зорин сообщил, что к ним пожаловала полиция с проверкой и потребовала доступ к архивным данным. Счета компании заморозили до тех пор, пока не закончится следствие, а во время обеденного перерыва, стоя у окна, я заметила куда-то спешившего Вадима.

— Анна Сергеевна, я отойду на обед, — сказала Галя, оставив на столе папку с документами. — Вы бы тоже перекусили. Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, вы похудели.

— Сейчас спущусь. Не переживай о моем здоровье.

— Хорошо. Еще раз извините…

Она ушла, а в моих руках завибрировал телефон.

— Да, пап.

— Аня, я надеюсь, у тебя была очень веская причина так поступить!

Он сразу пошел в наступление, но у меня была целая ночь, чтобы выстроить правильную линию поведения и заделаться танком, которого ни одним снарядом не возьмешь.

— У каждого свои причины. Слушай, а ты никогда не задумывался, почему мама души не чает в Токареве?

— В смысле?

— В том самом. Чуть что, так сразу облагораживает его в моих глазах, намеренно наговаривает на Арса и вообще считает измену Вадима нечто само собой разумеющимся. Ну подумаешь, сходил мужик налево! С кем не бывает?! — Между нами повисло молчание, которое я нарушила сама. — С первого дня, как Арс стал частью нашей семьи, все ей не так. И место она нашла ему за решеткой, и бабником вдруг он стал. Может, и ты с ней солидарен?

— Нет, — скупо обронил папа.

— Тогда ответь, почему нельзя просто принять мой выбор?

— Потому что никто из нас не воспринял всерьез вашу свадьбу! Вы же сделали это тайно. Я вообще, приглашая тебя на годовщину, воспринял все в шутку.

— Вот как… — я прикоснулась к стеклу и посмотрела на стоявших у главного входа сотрудников офиса. — Мне очень жаль, что ты перестал воспринимать меня всерьез, пап. Прости, но надо работать.

— Постой! — воскликнул он. — Я хотел поговорить. Волков так и не сказал, какие документы ты передала ему.

— Я вышлю тебе копии. Считай, это и есть мое маленькое расследование на предмет лучшего кандидата на должность председателя совета. А главенство, пожалуй, передай другому. Тот же Нестеров отлично справится…

— Аня, что ты такое говоришь?! Не руби с плеча!

— Да так. Говорю то, что думаю. Пока, пап.

Я завершила вызов и с грустью уставилась на дорогу. На глаза навернулись слезы, но дыхательное упражнение и правильная установка помогли справиться со слабостью. Теперь следовало пообедать и продолжить работу. А вечером…

Он у меня наступил в седьмом часу, когда я села в машину и выехала из стен офиса. Конечно, хотелось поехать в полицию, добиться свидания с Арсом, однако мой путь привел в загородный дом мужа, где суждено было провести еще одну ночь в одиночестве, в запредельной тоске, борясь с жалостью к себе и со страхом за мужа.