Глава 29

— Папа, что происходит?

Отец сделал затяжку и кашлянул. Сигарета полетела в мусорный бак, а он огорченно вздохнул.

— Пойдем, Ань. Этот разговор не для чужих ушей.

Я проводила его взглядом до входных дверей, где стояла охрана, и посмотрела на дорогу. Глаза заволокло пеленой слез, которую тут же смахнула. Неважно, за что арестовали мужа, уверенность в его невиновности была стопроцентной. Он просто не мог…

Сглотнув горький, подступающий к горлу ком, я последовала за папой. Снова холл, проклятый лифт и пустой коридор, ведущий к единственной двери. Отец редко бывал в офисе, и на самый верхний этаж я поднималась только, когда собирался совет для подведения итогов. Все свое время он посвящал деловым встречам с партнерами и поиску новых возможностей для расширения бизнеса. Например, предстоящий июльский договор с китайцами мог вывести нас на новый рынок, расширить компанию, однако все пошло наперекосяк. Почему? По чьей вине? Предстояло еще узнать, и я очень надеялась, что никто не станет по ошибке обвинять в произошедшем Арса.

Я вошла в кабинет, который в будущем мог стать моим. Вот только ни раньше, ни тем более теперь роль главы меня не прельщала. Мне казалось, эта должность будет только обременять.

Папа стоял у окна и смотрел на город. Молча.

— Не тяни время, — произнесла я твердо, но нервное состояние давало о себе знать — невидимые тиски душили, и каждая жилка на шее словно окаменела.

— Вчера мне передали любопытные бумаги, — сказал он и обернулся.

— Какие?

— Присядь. — Отец подошел к столу и налил стакан воды. — Выпей и успокойся. У тебя зуб на зуб не попадает.

— Моего мужа увезли менты, какая, по-твоему, у меня должна быть реакция?

Я выполнила его указание и присела на край стула, но от воды отказалась.

— Твой муж, судя по всему, принимал нас за идиотов.

— В смысле?

— Его секретарша предоставила мне документы, согласно которым он продавал первичное сырье по цене ниже себестоимости. За последние два года были заключены по меньшей мере пятнадцать договоров с фирмами-однодневками. Они принадлежали либо ему, либо посредникам… Волков еще выяснит.

— Бред! — Я вскочила. — Арсений не имеет прямого отношения к первичному сырью! Он работает только со вторичным и конечным продуктом!

— Прямого, может, и не имеет, но он мог быть в сговоре. Я обязан проверить.

— Погоди! — Мысли смешались. — Я уверена, что его подставили. Мой муж не из тех…

— Ты замужем чуть больше недели! — не дал он мне договорить. — И не делай из меня идиота, Аня! Я прекрасно понимаю, для чего вы затеяли этот цирк с тайной свадьбой. Если надеешься, что после твоего поступка я доверю тебе компанию, твои надежды напрасны!

Он сам выпил предложенную мне воду и со звоном поставил стакан на стол. Я же опустилась обратно на стул и почувствовала небывалое спокойствие.

— Только ты решаешь, кто достоин, — сказала отцу, не поднимая глаз. — Это все пункты обвинения Арса?

— Нет. Мы подозреваем, что слив информации о китайцах — тоже его рук дело.

— Вы ошибаетесь.

— Аня! — Папа снова повысил голос, но я только усмехнулась:

— Не пройдет и недели, как я достану доказательства обратного.

— В тебе говорят сейчас эмоции.

— Да, именно они! — вскинула голову и посмотрела в его глаза. В них было столько замешательства, что я вмиг поняла — отец и сам сомневается, не верит. — Пап, не могу сказать, что безумно люблю его, но этот человек — моя семья.

— Самую большую боль причиняют те, кто называет себя твоей семьей.

Он отвернулся.

— Я знаю. Поэтому прошу, перестаньте с мамой делать мне больно. Ваша дочь давно выросла, но то, с какой холодностью вы к ней относитесь, непростительно.

Я встала и направилась к выходу.

— Ты куда?! — спросил он в спину.

— Вытаскивать своего мужа из дерьма, в которое вы его затолкали.

Эмоции, чувства… Увы, но они часто управляли моими действиями. Даже сейчас, спускаясь по лестнице, я нарочно стучала каблуком по ступенькам, чтобы хоть как-то освободиться от злобы, вытолкать ее из сердца, и все равно ничего не получалось.

Если взять во внимание слова отца, то Арсению могли пришить несколько статей сразу: мошенничество, причинение имущественного ущерба, преднамеренное банкротство, если докажут, что фирмы-однодневки принадлежали именно ему, и, при желании, коммерческий подкуп, ведь одному провернуть такое — нереально, а значит список обвинений мог вырасти. Но я отказывалась верить в его вину и собиралась достать доказательства хоть из-под земли. Лишь бы оправдать. Показать, что на этот раз я в человеке не ошиблась, иначе… Не знаю, что иначе. Даже не хочу об этом думать.

Как только я оказалась в кабинете, первым делом набрала господину Шульцу. Мужчина выслушал мою просьбу и обещал, что завтра в девять часов утра будет стоять передо мной с отчетом.

— У меня для вас есть много любопытных новостей, Анна.

— Надеюсь, хороших, — усмехнулась, снова вспомнив лицо мужа.

— Вы сами решите, как к ним отнестись, — произнес мужчина и попрощался, пожелав приятного вечера.

Завершив вызов, я впала в прострацию. Мозг отказывался думать о чем-либо, кроме находившегося в руках правоохранительных органов Арсения. Я не знала, стоит ли ехать туда, выяснять обстоятельства. И если да, то не с пустыми же руками. В итоге, не найдя другого выхода, я набрала Волкова.

Мужчина сбросил мой вызов и перезвонил только минут через двадцать. Он сказал, что о деталях расследования пока нет смысла распространяться, а этим вечером мне там делать нечего.

— Евгений, могу ли я внести залог за мужа?

— Да, но этот вопрос еще решается.

— А передать что-то?.. — растерялась, не зная, как вообще в таких случаях поступают жены подозреваемых. — Он же будет ночевать в следственном изоляторе…

— Анна, я вызову вас, когда это будет нужно. Прошу прощения, но мне надо работать.

Он завершил звонок, а я снова осталась сидеть в кресле, как неприкаянная. Солнце уже опустилось за горизонт, когда урчание желудка привело меня в чувство. Сидя в полумраке, я пыталась хоть как-то собраться. Сколько раз я совершала ошибки? Сколько раз пряталась за спиной отца и следовала указке матери. Неожиданная мысль, что они сами могли подставить Арсения, напугала меня. Нельзя подозревать в подобном родителей, но как иначе к ним относиться, тоже непонятно.

Вздох. Хватит жалеть себя, Снежная!

Я улыбнулась, поняв одно приятное обстоятельство — теперь я Снежная, и моя семья — это Арс.

Заказ пиццы занял всего пару минут. И пока мой ужин находился в пути, время, проведенное за работой, скрасила чашечка крепкого кофе. Я примерно знала, на что мне надо ориентироваться, и полезла в изучение документации, бухгалтерских отчетов, актов приема и передачи сырья, обращая особенное внимание на фамилии. Конечно, правильным было бы дождаться утра и отчета господина Шульца, но сидеть сложа руки давала совесть.

Практически на всех документах двухлетней давности стояли подписи Звягинцева, полгода назад сменившиеся фамилией Зорина. Имена сотрудников тоже менялись в зависимости от смен и увольнений, однако ничего, за что можно зацепится, я не нашла. Официальные данные как в электронном варианте, так и на бумаге были чисты. Вся надежда оставалась на документ, который должна была исследовать команда господина Шульца.

На часах показывало четвертый час, когда я скинула туфли и залезла в кресло с ногами. Мысли снова вернулись к мужу. Как он там? Не голоден ли? Возможно ли будет внести залог? Связался ли он с адвокатом?..

Своему я планировала позвонить утром. А сейчас вздремнуть бы на пять минут, чтобы отдохнули глаза. После нескольких часов напряженного сидения перед монитором они разболелись…

— Анна Сергеевна, — донеслось до меня как будто издалека, и кто-то настойчиво дернул мое плечо. — Анна Сергеевна, проснитесь.

Я разлепила веки и подслеповато взглянула на взволнованную Галину.

— Который час?

— Восемь, — ответила она. — Анна Сергеевна, вы что, здесь всю ночь находились?

Я зевнула и, отвернувшись от нее, снова закрыла глаза. Боже, как хотелось спать. К тому же шея затекла, спина болела, а свет, лившийся в окно, мешал сладкому времяпровождению.

— Анна Сергеевна, вы бы хоть на диван легли, — неуверенным голосом произнесла Галина. — И почему вы тут? Может, кофе?

— Сделай, будь добра.

— Сейчас. Я пиццу вынесу? Она остыла.

Я посмотрела на свой ужин, которого съела только один кусок, и кивнула. Аппетита не было. Вообще ничего не хотелось. А тот факт, что в имевшихся у меня бумагах не обнаружилось никакой зацепки, обессиливал и заставлял опустить руки.

Рано сдаваться.

* * *

Ровно в девять, когда я уже привела себя в порядок и разобрала устроенный за ночь хаос на рабочем столе, ко мне заглянул господин Шульц. Полноватый мужчина с реденькой бородой, похожей на комки, добродушно меня поприветствовал и сел напротив.

— Выглядите неважно, — заметил он, доставая из кейса бумаги. — Бессонная ночь?

— Вы проницательны, — усмехнулась собственному ответу. У меня был настолько помятый вид, что не заметить мою усталость казалось невозможным.

— Здоровье надо беречь, особенно сердце. Слишком уж много волнений оно переносит.

— В прошлую встречу я не заметила у вас особой любви к философии. Что изменилось?

Мужчина протянул мне папку и достал похожую. Видимо, копию.

— В прошлый раз новостей не было, так как мы изучали более ранние периоды, и по ним все чисто. Но вот любопытный документ, который вы мне показали, многое изменил. — Он пролистнул бумаги и попросил открыть отчет на двадцать шестой странице. — Насколько мне известно, предыдущий директор ушел с поста семь месяцев назад. Примерно в это же время объем добываемого сырья увеличился на пятнадцать процентов, однако если в актах приема и передачи сырья число указано верно, то встает вопрос, откуда возникли лишние девять процентов, которые были проданы позже ювелирной компании “Mercury”? Указанные объемы в числах и в процентах не совпадают. Если думаете, что это опечатка, то взгляните на тридцать вторую страницу, на акт договора с австрийской компанией и объем добычи сырья в ноябре. Цифры не сходятся. Сорок девятая страница, седьмая строчка — то же самое.

— Минуточку, но ведь бухгалтерия не могла не заметить такую большую разницу…

— Могла, если имела с этого процент. Вы же понимаете, к чему я клоню. В накладных указано практически то же число, только с разницей в одной цифре, которую при беглой проверке даже и не заметишь…

Мужчина замолчал, видимо, что-то обдумывая, но я попросила его продолжить.

— …Подобные неточности мы нашли в тридцати семи актах, но не могли понять, куда все это ушло. А когда вы предоставили бумаги, подписанные Токаревым В.П., зацепка обнаружилась. Компания “Barte-le” была открыта за неделю до заключения договора и объявила себя банкротом спустя две недели после сделки. На сорок восьмой странице вы найдете еще четырнадцать фирм, которые переставали существовать сразу после передачи сырья и до наступления сроков уплаты налогов. Фактически алмазы уходили в никуда, а суммы сделок, как вы видите, варьировали в среднем от двухсот до пятисот тысяч долларов. Учитывая качество сырья и объем его сбыта, то цена была гораздо ниже рыночной.

У меня от таких новостей пересохло в горле. Если окажется, что за всем этим стоит мой муж…

— И кто, по-вашему, за всем этим стоит? — спросила и сжала ладони в кулаки.

— Пока все указывает на нынешнего директора завода по переработки первичного сырья Зотова. Но вы должны понимать, что схема была налажена задолго до его назначения. Можно предположить и следующее — Звягинцев не угодил кому-то, поэтому его подставили.

Я положила папку на стол и, откинувшись в кресле, закрыла ладонью глаза.

— Скажите, а мой муж… Было ли в цифрах замечено хоть что-то, подтверждающее его причастность? Я изучу ваш доклад, но мне надо знать заранее.

— Имя господина Снежного мало где фигурирует. Бухгалтерские отчеты по продажам вторичного сырья и конечного продукта не имеют никаких ошибок.

— Спасибо, — выдохнула я и зажмурилась, а после убрала ладонь.

— Анна, все в порядке? Вы побледнели, — разволновался мужчина.

— Все замечательно, господин Шульц, — улыбнулась ему. — Благодарю вас за работу.

— Это еще не все, — выставил он вперед руку, прося немым жестом подождать. — Взгляните на следующие бумаги.

Он протянул мне еще две папки, и мы продолжили обсуждения, но уже по другим вопросам. Я предполагала, что в компании много проблем, но согласно цифрам, мошенничеством занимались не только на заводе, но и филиалах, расположенных в пяти городах России. Да, часть бумаг относились к черной бухгалтерии, и тщательно скрывались от налоговой, однако даже в них имелись несоответствия.

Когда мужчина покинул мой кабинет, я была уже на грани истерики. Знал ли об этом отец? Кому было выгодно за спиной главы и акционерного общества плести интриги? И кто мог стоять за этим?

Звонок от Волкова застал меня врасплох. Следователь вызвал на допрос, пошутив, что раздавать пригласительные письма слишком долго. Не скажу, что его шутка пришлась мне по душе, но сразу после разговора с ним я собралась в путь.

Да, я прекрасно понимала, что если предоставлю ему бумаги, касавшиеся сбыта товара в фирмы-однодневки, то уже завтра начнется тотальная проверка всей бухгалтерии. Однако безопасность мужа была важнее.

Я дала Галине некоторые указания, отсканировала каждый лист отчета аудиторов и позвонила отцу. Он сбросил вызов. Что ж, значит, так тому и быть. Захватив с собой папку, хранившую ключ к свободе Арсения, я покинула свой кабинет.

Встреча с Вадимом в коридоре оказалась неожиданной. Он хотел мне что-то сказать, но я прошла мимо, даже не взглянув. Чутье подсказывало — бывший замешан в этом деле, только прямых доказательств не было.

На парковке меня ждал водитель Арсения и машина с охраной. Ребята не покидали пределов здания по указанию моего мужа. Даже находясь в следственном изоляторе, он заботился о безопасности своей жены. Разве после этого у меня могли быть сомнения? Ни капли! Арс не бросал слов на ветер, и мне не следовало.

По дороге в полицию я еще пару раз попыталась связаться с отцом. На этот раз он ответил, но слушать меня не стал, заявив, что Волков сам справится и лезть в это не стоит.

— Ты так же распиналась предоставить мне доказательства, что твой муж должен стать во главе совета, и что в результате? Он сидит в СИЗО! — Его тон был таким грубым, словно Арсений действительно был виноват, а я, такая глупая женщина, не желала признавать очевидное. — Анют, мы оба знаем твои возможности. Не прыгай выше головы — сделаешь только хуже.

— Хуже кому? — спросила, стиснув зубы.

— Всем. Ответишь на вопросы Волкова, а дальше не лезь. Это может быть опасно.

— Ты даже не хочешь дать мне шанс…

— У тебя их было множество, но ты использовала лишь единицы. Доча, хватит. Я понимаю…

— Нет, пап. Ты не понимаешь.

Я сбросила звонок и посмотрела в окно — мы приехали.