Глава 8

День близился к вечеру, когда я вышла из автомобиля Снежного и посмотрела на вывеску магазина. Настроение к шопингу не располагало. И вообще на душе было паршиво. Арсений снова увильнул и не предоставил мне злосчастный договор, отчего у меня возникли подозрения в обмане. Сомнения крепли с каждой минутой, проведенной наедине с собой. От волнения даже разболелась голова. К тому моменту, как я оказалась в царстве сказочных платьев, изящных туфель и роскошных аксессуаров, выходить замуж вовсе перехотелось. По сути, моя свадьба превратилась в акт мести бывшему. Упрямство, чтоб его!

— Добрый день, — поздоровалась консультант.

— Здравствуйте, мне нужна Аделина.

— Минуточку…

Девушка прошлась по мне быстрым взглядом и скрылась за неприметной дверью, откуда чуть позже появилась моя давняя знакомая. Ей было давно за сорок, но многие завидовали ее изящности и красоте. Правда, и опасались тоже — такую сплетницу еще поискать.

— Аннет, ты так похорошела! — раскрыла она свои объятья, и мы обменялись невесомыми поцелуями.

Меня тут же окутал горький цветочный аромат — Аделина всегда питала слабость к тяжелым духам, в то время как я ценила легкость и сладость.

— Спасибо, ты тоже практически не изменилась.

— Я стараюсь, — рассмеялась женщина, — причем каждый день. Недавно приобрела ради эксперимента косметику по уходу за лицом от знаменитого бренда, думала, опять что-то ужасное, опасалась, что не подойдет моей коже, но результат приятно удивил. Ты ко мне за платьем? На какой случай подбираем?

Ее глаза заблестели, она рассчитывала на порцию свежих новостей от первоисточника, но… не сегодня.

— Покажешь платья? — попросила ее, не желая более поддерживать тему разговора.

Женщина с пониманием кивнула и поманила за собой пальцем. В этом была вся Аделина: элегантная прическа, минимум косметики, строгие наряды со вставками из летящей ткани и особенная манерность в жестах и походке.

— Могу я поинтересоваться, с чего вдруг такая срочность?

— Годовщина свадьбы родителей. Будет немало гостей.

— Алмазные старшие — это как эталон долгосрочных отношений. Всегда удивлялась подобным парам, особенно мужчинам. Мало кто может похвастаться верностью в браке.

Она провела меня в небольшую комнату с зеркалом на всю стену и указала на пьедестал, где сверкали платья невероятной красоты. Первым и, пожалуй, главным достоинством Аделины был профессионализм. Женщина без труда угождала моим вкусам, предоставляя выбору только из лучшего и утонченного. Глаза разбегались, ведь каждый наряд стоил внимания. Хотелось примерить все, может, даже купить, но настроение не располагало к чему-то грандиозному. Я выбрала первое, что бросилось в глаза: прямое закрытое белое платье с провокационным вырезом на спине. Вульгарно? Отчасти. Оно плотно облегало талию, подчеркивало изгибы и за счет холодного тона идеально подходило под цвет кожи.

— Я предложила бы сюда матине с бриллиантами, хотя нежнее будут смотреться жемчужные серьги, — болтала без умолку Аделина, порхая вокруг меня, как бабочка. — Что скажешь?

— Думаю, лучше серьги.

Она продемонстрировала ассортимент украшений, однако ничего впечатляющего я не увидела, поэтому решила после примерки прогуляться до ювелирного, находившегося в этом же квартале. Второе платье взяла в качестве запасного, но, честно говоря, ни одно из них не показалось мне особенным. Да, это стиль Алмазной: строго, лаконично и с изюминкой… Но в данный момент — не мое. А покупать то, к чему душа не лежала, не хотелось. Могла позволить себе купить многое, но при этом аккуратно относилась к деньгам.

Покинув магазин, я вздохнула. Последние два дня грусть все чаще одолевала меня, а спасала, как ни странно, эта глупая затея со свадьбой. Больше всего выводили пошлые шуточки Арсения. Для меня он открывался с совершенно новой стороны, ведь раньше я видела в нем брюзгу, и не более того. Вспомнила его откровение по поводу белья и не удержалась от улыбки. Тоже мне, любитель кружев.

— Анна Сергеевна, — встретил меня охранник и взял пакеты, чтобы закинуть их в багажник.

Да, Снежный, несмотря на мои попытки убедить его, что никакой угрозы нет, настоял на своем и все-таки позаботился о моей безопасности, игнорируя мои доводы. Несгибаемый. Прямо как мой отец, только к папе я знала подход, а вот со Снежным придётся помучиться. Эх, этих мужчине не поймёшь: то у них трава не зеленая, то солнце тусклое. Разберемся, не маленькие. К любой дверце можно найти ключик. Ну или с пинка откроем. В общем, договоримся.

— Я пройдусь немного. Будь добр, не напрягай своим присутствием, — сказала парню в черном костюме, который выглядел крепким, но, к счастью, не был громилой из серии “большой и лысый, без труда согнет пополам”.

Он кивнул, и я поспешила избавиться от его общества. До ювелирного я так и не дошла. Проходя мимо свадебного салона, застыла в изумлении: платье на манекене в витрине было создано для меня. В нем сосредоточилось все, что отражало мой внутренний мир, чего желала моя душа: нежность, элегантность и скромность. Кружево, атлас и жемчуг. Простота и изящество. Я в него влюбилась. А решение приобрести его пришло в тот же миг, как только увидела его. Не смутили ни магазин с тускло горящей вывеской “Лиза”, ни низкая цена, ни безвестный бренд. Я просто нашла свой идеал. Конечно, обидно, что такая шикарная невеста достанется именно Снежному, но мысль о сроках успокаивала — десять дней я как-нибудь потерплю.

К автомобилю вернулась с улыбкой до ушей. На радостях даже разрешила водителю перегнать к моему дому мою малышку, еще утром оставленную у ювелирного магазина. Сама же, едва вернулась домой, заказала легкий ужин и зарылась в гардеробной: выбирала обувь и украшения, благо этого добра у меня много. Настроение поднялось, а музыка, гремевшая на всю квартиру, лишь поднимала градус моего веселья.

Вещи Вадима я собрала быстро. Вообще, хотелось поступить, как героини в мелодрамах — разрезать его рубашки на длинные ленточки, а костюмы прижечь утюгом. Но так как хозяйством занималась домработница, и к этому самому утюгу я не притрагивалась уже несколько лет, мстить передумала. Бросила одежду в один чемодан, обувь и перетащила их в угол, чтобы не мешали на пути. Завтра после свадьбы передам через курьера.

Вскоре доставили ужин. Перекусив запеченной рыбой и салатом, состоящим сугубо из зелени, я вооружилась соком и отправилась на балкон. Погода стояла чудесная. Теплый майский вечер располагал к романтике. В прошлом году мы с Вадимом частенько зависали здесь, кутаясь в пледы и наслаждаясь обществом друг друга.

Поняв, что вновь ухожу в хандру, я отправилась в душ. Следовало забыть о Токареве как о страшном сне. Для него случившееся не измена, однако для меня вопрос верности всегда был первостепенным, и он прекрасно об этом знал, но старался выкрутиться и завуалировать свой поступок.

Мое наслаждение прекрасным вечером закончилось в тот момент, когда в дверь позвонили. Это показалось странным, ведь я никому не назначала встреч. Завтра нелегкий день, и следовало выглядеть свежей и отдохнувшей. Насторожившись, я взяла в руки телефон и увидела два пропущенных вызова от Снежного и целых шесть от Вадима.

— Хм.

Звонок повторился. Я затянула потуже пояс и, на цыпочках подойдя к двери, посмотрела в глазок — неужели Вадим?

Но нет, за дверью стоял Арсений. Такой сосредоточенный и не отводивший серьезный взгляд от экрана телефона. Он ловко прошелся по нему пальцами, и в тот же миг в моей квартире раздалась мелодия вызова. Я отклонила его и открыла дверь.

— Почему не отвечаешь на звонки? — вмиг нахмурился мужчина, но, пройдясь по мне беглым взглядом, замер.

— И тебе добрый вечер. Я в душе была. А сейчас смотрю на тебя и никак не могу понять, что ты здесь делаешь? — Он сглотнул. Я понимала, что халатик больше открывает, нежели скрывает, да и серебристый шелк прекрасно гармонирует с моей кожей, но так откровенно пялиться… — Арсений!

— А?

— Б! В чем дело? Десятый час. По идее ты должен прощаться с холостяцкой жизнью в обществе длинноногих красоток, но почему-то вместо этого звонишь в мою дверь.

— Я по делу. Можно пройти? — теперь он смотрел мне в глаза, но то и дело косил взгляд чуть ниже.

— Входи.

Оставив дверь приоткрытой, я пошла прямиком в гардеробную — не было желания щеголять перед ним в подобном виде, учитывая, что кроме халата, на мне ничего не было. Только спустя несколько минут, когда переоделась в домашнюю футболку и летние штаны, я вышла к гостю. Арсений сидел на диване и изучал интерьер. Посмотреть здесь было на что: большую часть своей жизни я провела за границей, успела увидеть много интересного, в квартире скопилось немало сувениров и картин.

— Не думал, что ты коллекционируешь тотемы, — сказал мужчина, как только увидел меня.

— Уже успел разглядеть? — улыбнулась в ответ. — После посещения Южной Америки я влюбилась в культуру индейцев, символику рода — в частности. Моя коллекция хранит не только историю тех времен, но и память о пережитых моментах.

— Вот как, — хмыкнул он и ослабил галстук. — Приятно удивлен.

— Чем же? — присела я в кресло напротив, намереваясь чуть позже либо предложить ему чай, либо выпроводить за дверь — смотря как себя поведет.

— Думал, что ты блондинка до мозга костей, и, несмотря на пост главы компании, который тебе светит, проводишь время только за чтением модных журналов и листаешь Инстаграм.

— Оу… — только и смогла сказать.

На самом деле подобное мнение обо мне коробило. Меня всегда поражала особенность людей оценивать мозги человека по его внешнему виду.

— Извини, не хотел обидеть.

Казалось, он искренне просит прощения и сожалеет, однако озорной блеск в глазах выдавал его — Снежный намеренно напомнил мне о цвете волос.

— А я уже подумала, что ты за этим и явился — уколоть в очередной раз.

— Не совсем, — уклончиво ответил он, усиленно о чем-то размышляя, судя по застывшему на пару мгновений взгляду.

— Договор привез?

— Нет. У меня к тебе другое дело.

— Даже боюсь уточнять какое. Без договора никакого дела быть не может. Ты ведь что-то скрываешь. Я права?

— С чего ты взяла? — искренне изумился мужчина.

— Арсений, я далеко не дурочка, как ты можешь обо мне думать. Утром на заводе случился казус, в обед звонил папа, чем-то сильно взволнованный, под вечер у меня появилась охрана, а теперь ты сидишь в моей квартире и делаешь удивленный вид, словно все прекрасно. Что происходит?

Снежный вздохнул:

— Сделаешь мне кофе?

— Арс…

— Пожалуйста… — он улыбнулся, но глаза выдали волнение. — Я обещаю кое-чем поделиться.

— Ну, хорошо, — ответила ему и направилась к кухонному острову. — Не подумай только, я человек гостеприимный, просто не люблю ходить вокруг да около.

— Это я уже понял. Еще с того момента, как ты вошла в мой кабинет и потребовала стать твоим мужем.

Арсений снял пиджак и поправил рубашку.

— Жарко у тебя.

— Есть немного. Какой кофе делать?

— Американо.

— Неожиданный выбор, — хмыкнула и отвернулась, чтобы выбрать нужную программу в кофемашине.

— Я обычно его по утрам пью, но…

— Но? — достала из шкафчика чашку.

— Решил изменить привычкам.

— Понятно. Так расскажешь, что произошло?

— Непременно, — произнес у самого моего уха Арсений. Совсем близко. Я бы сказала — слишком близко. Непозволительно для того, кто является лишь коллегой.

— Отойди, пожалуйста, — сказала я на полном серьезе, чувствуя, как в руках начинает дрожать чашка. Но его пальцы коснулись моей шеи, и я замерла. — Арс.

— Ань, скажи, — он невесомо провел подушечками пальцев по моей коже, — это замужество… оно ведь ничто иное как месть. Почему ты все-таки обратилась ко мне?

— Ты показался наиболее подходящим.

— Подходящим для чего? Для брака? — его ладонь легла на мое плечо и двинулась по руке вниз.

— Для осуществления плана. Перестань так делать. Мы уже обсуждали, что это лишь фарс и не более.

Снежный убрал руку, но сам не сдвинулся даже на миллиметр. Так и стоял за спиной. Молча. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже, вероятно, Арсений не спускал с меня глаз в ожидании моей реакции. Интересно, о чем он думал в этот момент? Эти прикосновения были настолько двусмысленными, что только недалекая женщина не увидела бы в них намек, тот самый подтекст, который мужчина вкладывает во взгляд, в голос…

— Арс…

Снежный еле слышно втянул воздух, словно вдыхал мой аромат, чем окончательно смутил меня. Он не отступил, хотелось отвесить ему затрещину, обозвать извращенцем, огреть, к примеру, кухонной тряпкой и прогнать за дверь, разорвать связь еще до того, как будет совершена ошибка. Теперь я не была уверена, что стоит идти на этот шаг. Есть ли смысл рисковать ради мести и триумфа над изменником и некогда горячо любимым человеком?

Как только кофе оказался готов, я передала его мужчине, смотря прямо в глаза. Он принял чашку, прожигая меня черным, как ночь взглядом, и на мгновение я потерялась в этой тьме.

У входной двери раздался звук звякнувшей связки ключей. Вот так здесь мог появиться только один человек — Вадим.

Я ему говорила, что отправлю вещи курьером, но видимо он не оставлял надежды помириться. И откуда столько наглости? Неужели Токареву ни капли не совестно?

Я обошла Арсения, надеясь, что мужчине хватит сообразительности не высовываться. Хотя, о нем сейчас думала меньше всего, сосредотачиваясь на самой важной цели — выгнать Вадима.

Токарев, как всегда, выглядел превосходно, разве что усталость читалась в каждой черточке хмурого лица. Глупые мысли опять посещали голову, но черт возьми, было так приятно видеть его рядом. Да, он меня обидел, предал и растоптал, но годы, что мы были вместе — не случайное стечение обстоятельств. Чувства никуда не делись, и сейчас, когда он рядом, мне так хотелось, чтобы дурной сон развеялся, все стало как прежде: подойти, обнять, разогреть ужин и устроиться на балконе с чашечкой чая.

Однако пришлось отогнать неправильные мысли подальше, в то место, откуда достать невозможно.

— Анют, я скучаю. — Вадим привычно положил связку ключей на тумбочку и сделал шаг в мою сторону.

— Не стоит, ты тут только временно. — Он замер и растерянно меня оглядел. Пускай я еще что-то чувствую, но ни ему, ни кому бы то ни было не позволю меня предавать. Это недопустимо.

— Ань, я понимаю, что обидел, поступил недостойно, но мы — люди, и каждому свойственно ошибаться. — Вадим все же сделал шаг вперед, приблизился, провел ладонью по моей руке, намереваясь заключить в кольцо рук. — Мы столько вместе, планировали свадьбу и, между прочим, откладывали ее только из-за работы.

— Милая, кто там? — спросил Арсений, выходя из кухни и заставая нас в двусмысленном положении.

— Вадим приехал за вещами, — шепотом, немного теряясь, ответила будущему мужу.

— Замечательно! Токарев, ты бы ещё в три утра приехал, когда мы спать будем.

За спиной послышались удаляющиеся шаги, а я тем временем продолжала смотреть в почерневшие от злости глаза Вадима. Почему я чувствовала себя, как нашкодивший ребенок?

Снежный принес чемодан из гардеробной и поставил его возле непрошенного гостя. Руки мужчины обвили мою талию хозяйским жестом, он притянул меня к себе, отдаляя от бывшего. Дышать стало гораздо легче, но внутри всю колотило из-за происходящего. Пусть мы с Арсением связывали свои жизни не по факту, а лишь понарошку, даже мысль об этом приносила невыносимую боль. Я отвела взгляд в сторону, скрывая от Токарева непрошенные слезы. Слишком больно.

— Увидимся на работе, — вежливо попрощался Арсений.

Вадим молча подхватил чемоданы и вышел, захлопнув за собой дверь.

Вот и все. Жирная точка. Зная его, могла с уверенностью сказать, он не вернется никогда. Теперь следовало выкинуть его из своих воспоминаний и смириться с присутствием в компании. Отец вряд ли уволит того, в кого так много вкладывал. Он хороший работник, правда, как человек — не очень, но мы оцениваем сейчас другие качества.

— Пойдем, Ань, — сказал Снежный.

Обернулась и посмотрела в глаза: ни злости, ни сожаления, ни раскаяния, ни тем более жалости.

— Арс, — я хотела попросить его оставить меня, но он опередил, с улыбкой на устах щелкнув по носу.

— Так, малыш, давай не кисни — это во-первых. А во-вторых, я пошел догуливать свои считанные холостяцкие часы. Ложись пораньше, выспись, а то с синяками под глазами не возьму тебя в супруги.

Он вернулся за пиджаком, на ходу застегивая пуговицы на рубашке. Но когда он успел их расстегнуть? Как я могла упустить такой момент?

Я огорченно вздохнула. Теперь понятно, почему Видим злился. Помимо того, что он застал нас вдвоем, так еще и в подобном виде.

Заметив мое замешательство, Арсений ехидно улыбнулся и, прежде чем исчез за дверью, наказал быть готовой к девяти.

Эх, а мы так и не поговорили…