Глава 19

Глава 19

Я старался… но всё тщетно! Почему нельзя сопротивляться и пользоваться здравым смыслом, когда рядом находится твоя истинная? Её близость, её дыхание, её такой насыщенный и такой манящий запах — всё это сводит с ума, разжигает огонь, который уже невозможно потушить! Нет в этом мире ничего, что заставит сейчас оторваться от Алёны!

— Алёна, — низко пророкотал я, едва касаясь губами её виска, и дышу ею, — я не смогу остановиться!

Она не ответила словами — лишь прижалась ко мне ещё сильнее. Её пальцы впились в мои плечи, а дыхание стало прерывистым.

В чём прелесть иметь вторую сущность? Тебе не нужны слова, когда говорят тела! И сейчас Алёна кричит… Она умоляет, а я не могу отказать!

Провожу ладонью по её щеке, затем — по шее, чувствуя, как под пальцами пульсирует жилка. Каждое прикосновение отзывается в теле электрическим разрядом. Мир вокруг растворяется, оставляя нам только этот миг.

Я всегда считал, что для меня секс — это потребность моего организма, которая стала такой же обычной, как поход на работу. Но сейчас я даже не могу описать, что может быть желаннее этого древнего, как мир, танца тел!

— Истинность — это не о боли, Алёна, — хрипло произнёс я, заглядывая в её глаза. — Истинность — это самое прекрасное, что даровано нам вселенной, самой природой. Мы не изменяем. Мы любим раз и на всю жизнь. Хотя слово «любовь» не объяснит всей величины чувств берендея, Алёна. Истинность — это то, что даже Тьма не способна уничтожить!

Руки Алёны скользнули по моей груди, пальцы запутались в волосах, а губы наконец встретились с моими. Она задрожала ещё сильнее, а я осознал, насколько мы разные в комплекции! Я же могу ранить её!

Но то, с какой силой и страстью Алёна начала отвечать на каждое моё движение, заставило меня отбросить все страхи. А зверь в груди довольно взвыл, понимая, насколько мы сейчас близки к тому, чтобы присвоить нашу истинную себе на всех правах!

Алёна простонала и потёрлась об меня промежностью, которая пылает в ней сейчас. И я забыл обо всём: о долге, о силе, которую нужно разделить, о Тьме, подступающей к нашему миру. Только она, моя истинная, моя судьба!

Мы оказались в комнате по внутреннему навигатору. И только нетерпеливый зверь порыкивает на меня, чтобы не смел обидеть!

Опустил Алёну на кровать, и мои руки начали исследовать то, что глаза уже знают наизусть, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Тепло её кожи, дрожь, пробегающую по спине от моих прикосновений, тихий стон, срывающийся с её сладких губ, а ещё — пробивающие нотки страха.

— Декабрь… — выдохнула она, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. — Я…

— Я знаю, — перебил краснеющую до кончиков ушей Алёну, улавливая на том самом уровне, который вибрирует сейчас нитями энергии между нами, что хочет сказать моя истинная. — Я знаю, что ты девственница. Я… покажу тебе, как умеет любить берендей, Алёна. И никогда не оставлю.

Алёна задрожала ещё сильнее и опустила руки вниз, где на мне ещё была хлипкая преграда в виде штанов. Она пробежала пальчиками по возбуждённой плоти, и я снова накрыл её губы своими с утробным рыком!

Время потеряло значение. Время будто остановилось. Ничего не осталось в этом мире, кроме нас. И с каждым её прикосновением будто какая‑то грань бытия надрывается, открывая нам дверь туда, где нет ничего, кроме света и… нас!

Остатки одежды, что ещё были на нас, исчезают с такой скоростью, что можно позавидовать.

Ничего не важно! Ни комната, которая завалена записями и знаниями, что не могут вместиться в нас! Ни то, что этого ничего уже может не быть через три дня! Всё неважно! Только она, только моя!

Я целую её шею, плечи, ключицы, оставляя на коже заметные следы, которые тут же покрываю новыми поцелуями. Я вижу царапины на коже Алёны, но вместо боли чувствую только огненное желание.

Алёна выгибается навстречу мне, царапая спину, оставляя огненные следы. Каждый её вздох, каждое движение отзывается во мне волной нестерпимого желания.

— Ты моя, — прошептал я, глядя в её затуманенные страстью глаза. — Только моя! Будет немного больно, — выдыхаю ей в губы.

— Твоя. Навсегда! — кивает Алёна и, прижимаясь ко мне всем телом, кусает за губу так, что я чувствую, как моя кровь брызжет ей в рот.

Победный рёв зверя вырывается из груди, а я подхватываю Алёну поперёк, прижав к себе, и вхожу в неё одним толчком, разрывая преграду между нами!

Крик Алёны разрывает меня на части, заставляя замереть, но вместе с ним я чувствую только кровь! Её. Мою. Нашу!

— Прости, — выдыхаю в искусанные губы и слизываю слезинку, что скатывается по щеке.

И только почувствовав, что Алёна начала расслабляться, делаю первый толчок.

— Декабрь! — срывается с её губ мольбой, только подстёгивая меня.

Мой зверь срывает все предохранители. И пускай телом я всё тот же Кирилл Декабрь, сознание пленил этот мохнатый гад и не подпускает меня! Я чувствую Алёну! Облизываю, целую, прикусываю, сжимаю в руках, клеймя и оставляя на ней всё больше своих следов!

Я слышу, что ей больно, но могу только ускориться! И как только прихожу к финалу, понимаю, что не имею права проиграть! Только Алёна теперь имеет приоритет перед всем! Даже перед миром!

Выхожу из Алёны, но не отпускаю. Медленно продолжаю ласкать каждую клеточку её тела. Слышу, как она дрожит, и понимаю, что она так и не смогла расслабиться и получить наслаждение.

— Кирилл, — всхлипывает Алёна, когда я опускаюсь поцелуями на её живот, — что ты…

— Тише, — шепчу я и подхватываю её ноги под колени. — У тебя кровь, моя супруга. И я сейчас буду тебя исцелять.

Есть и такая способность у берендеев. Мы не только оборотни и маги. Мы можем исцелять, делясь своей силой, только через кровь.

Выпускаю сильнее клыки, прикусываю бедро, всасываю в себя её кровь, а потом опускаюсь между ног самой желанной женщины во вселенной и провожу языком по губкам.

— Кирилл! — взвизгивает Алёна, выгибаясь в пояснице, но я успеваю прижать её к кровати.

Ударяю по воспалённой плоти языком и чувствую, как Алёна наполняется энергией! Ещё один щелчок и с наслаждением прохожусь языком по всей плоти, слизывая капельки крови.

— Мамочки! — ещё раз вскрикивает Алёна.

Прокусываю свой палец до крови и аккуратно ввожу в Алёну, наслаждаясь её внутренним грудным стоном. Я чувствую, как моя кровь проникает в Алёну, как смешивается с раной, которую я ей и сделал. И ещё раз прохожусь языком по её плоти.

Я хочу, чтобы она тоже испытала наслаждение! И мне важно, чтобы она сейчас…

— Кирилл… что… происходит? — начинает дрожать Алёна, а я улавливаю, что что‑то в ней меняется.

Причём прямо сейчас, именно в этот момент, когда она подходит к оргазму. Я улавливаю колебания, которые… не должны происходить от секса!

Но я так и не могу унять своего зверя, который не унимается. Мой зверь отправляет меня на задворки, заставляя только наблюдать, как доходит до финала Алёна и как разрываются лампочки по всему дому от её крика!

Накрываю её тело своим, чтобы не ранило осколками, а за окном отчётливо слышно, как взвыла Тьма и сам лес задрожал от ненависти и надвигающейся бури!