Глава 18

Глава 18

***

Успокаивающий чай? Нет, не слышал! И зверюга под кожей только довольно оскалился и заурчал, как котяра, ощущая в своих лапах самую желанную, невероятно манящую, притягательную женщину на всём белом свете.

Хотя сейчас я должен сказать: мне абсолютно насрать, какой будет этот мир! Пусть хоть тьма его сожрёт, но Алёну не отдам! Её тело в моих руках, как дар той самой Зары! Семечко любви, которое разрывает уже меня своим молодым стеблем!

Вот знал же, что нужно держать себя в руках рядом с Алёной, пока не найду способ, как разделить силу, но ничего не выходит! Она уходит спать в комнату, а я сижу по полночи под её дверью и слушаю, как она дышит во сне, как вертится на кровати или тяжело вздыхает, когда входит вечером в комнату и прижимается к двери спиной.

Ухожу бродить медведем по округе, проверяя тропы, стараясь начать думать здраво, но в облике моего зверя становится всё сложнее удерживать себя подальше от Алёны.

И вот сейчас… Мир? За стенами этого дома? Да пусть он там и остаётся!

Я замер, чувствуя, как и я, и зверюга — рвёмся от эмоций, и всё внутри кричит от близости Алёны. Её мягкие, тёплые, чуть приоткрытые губы сводят с ума. Хочется поглотить её целиком, раствориться в ней, забыть обо всём, что ждёт нас впереди. Хочу показать ей свой мир, ответить на все вопросы, которые она задаёт.

Алёна кладёт свои ручки мне на плечи и одной, несмело, зарывается в волосы на макушке! Это нокаут!

Подхватываю её под попу второй рукой и укладываю на диван, нависая сверху. Я не могу оторваться от её губ, и всё, что происходит сейчас с нами — это просто безумие!

Я слышу, как зверюга прислушивается к каждой эмоции Алёны, как довольно мурлычет от того, что наша пара уже пахнет самым сладким возбуждением в поднебесном мире!

Григорий сказал, что нет способа, как разделить силу. Точнее, нет инструкции с чёткими действиями. Это только между двумя может быть! Лишь одно желание на двоих поможет понять, что делать!

И тут — тихий, протяжный стон Алёны, как только мои клыки слегка проходятся по шее в том самом месте, где самая тонкая кожа и самый сильный запах!

Вздрагиваю и понимаю, что нужно тормозить! Да только куда? На мне уже нет ни рубашки, ни футболки, а на Алёне сверху остался только тонкий бюстгальтер!

Отрываюсь от её тела, тяжело дыша, а в глазах Алёны горит огонь, на щеках — румянец, дыхание вырывается рваными всхлипами. И самое странное — я вижу в её зрачках своё отражение! Там, в самой глубине её невероятных глаз!

Алёна потянулась ко мне снова… А я вскочил с дивана.

Медведь в груди взревел так, будто я его не кормил год! Но нет! Не сейчас! Я же даже не знаю, что нас ждёт дальше! Нельзя допустить того… А чего?

— Нельзя, — голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Не сейчас. Ты не готова, Алёна, — повторяю я и с невероятной силой заставляю себя отойти от неё.

— А ты уверен сейчас? — прошептала она, и в этом простом вопросе было столько боли и злости, что я замер, а вот медведь довольно оскалился. — Ты уверен, что это именно я не готова? — повторила уже более уверенно Алёна и тоже поднялась с дивана.

Нужно что‑то сказать ей утешительное, объяснить мои поступки, а я могу только смотреть на Алёну! Её кожа будто отражает тёплый свет, что падает от огня в камине. Её глаза — омуты, из которых я не хочу выбираться! А её запах… Сладковатый, умопомрачительный запах возбуждения. Я слышу, как пульсирует её живот, как кровь гонит по телу бешеную дозу адреналина, как она дрожит внутри, но старается сдерживаться снаружи.

А от вида проступивших сосков сквозь тонкую ткань простого лифчика у меня слюна готова закапать изо рта! Я хочу её так, что готов сжечь этот мир, только вот…

— Нет! Не уверен! — рычу я и, в противовес своему медведю, делаю ещё один шаг назад. — Но если я не остановлюсь сейчас, то уже не смогу остановиться никогда. А у нас… У нас нет права на слабость! Слишком многое поставлено на кон! — говорю я и чувствую, как комнату наполняет противный запах разочарования и обиды.

— Я тебя услышала, — неожиданно спокойно кивает Алёна и отворачивается от меня.

— Алёна, — позвал я её умоляюще, проклинаю себя, жизнь, эти обстоятельства за то, что так поступают с нами. — Это не просто желание. Это… Это сильнее. Когда ты рядом, я чувствую, будто весь мир сузился до тебя одной! И это пугает. Потому что я должен думать о том, как защитить тебя, как разделить силу, а не о том, как прижать к себе и не отпускать никогда!

Алёна вздрогнула и обернулась, уставившись на меня во все глаза.

Да, зараза! Это же невыносимо — смотреть на неё и держать себя в руках!

— Ты сейчас кому это всё говоришь? — Алёна задышала ещё тяжелее, а жар с щёк начал опускаться на шею, но вот голос… Да она меня готова сейчас казнить! — Себе повторяешь? Я это уже слышала! И знаешь, я понятия не имею, что нас ждёт завтра, но сейчас… Сегодня… — она запнулась и опустила голову, крепко зажмурившись.

Алёна не договаривает, подхватывает свою кофту и быстро идёт в сторону выхода, разливая по дому удушающий запах отчаяния и боли!

Да что же это такое? Мать‑медведица, я могу спроектировать тысячи проектов, могу выйти против самого сильного борца среди людей, могу пройти сотни километров без устали, могу контролировать своего зверя месяцами, а свою истинную не могу утешить?

И я ещё ни разу не чувствовал в ней столько злости и обиды! Столько смелости и боли одновременно!

Алёна замирает у входной двери, уже держась за ручку, и тихо, с противной горечью добавляет:

— Я думала, что истинность — это счастье и радость. Но что‑то я не чувствую ничего из этого. И если такова цена спасения и силы, я так не хочу, Декабрь. Может, и нет способа никакого, но зато есть правильный медведь, который считает… Ой!

Как приблизился к Алёне, схватил, развернул и, подхватив на руки, прижал к стене. Буду думать и анализировать уже потом! А сейчас… Смотрю в пылающие огнём глаза своей истинной и вижу в них настоящий бой! Бой робкой девушки, которая находилась последние дни в этом доме, и той, что побеждает сейчас!

Алёна упирается мне в грудь руками и дышит в унисон со мной! И та её часть, которая проснулась после нашего поцелуя, заводит не только моего медведя. Она не даёт мне права выбора!

— Я же не выпущу тебя из этого дома, — низко, рокочуще произношу я, захватывая прядь выбившихся волос, перекидываю их на другую сторону, открывая себе доступ к шее.

— Ты же только что сказал, что нужно остановиться! Остановись, Декабрь! — говорит Алёна в ответ, вот только в её голосе звучат совершенно другие нотки. А вызов, что бросает её тело, только подстёгивает зверя во мне.

Я горько усмехнулся, понимая, что сейчас будет. Сжимаю хрупкое тело в руках и пытаюсь унять вулкан, что разрывает меня изнутри.

— Я не хочу терять тебя, — простонал я, вжимая Алёну в стену сильнее, показывая, насколько возбуждён.

— Не теряй, — всхлипнула она и задрожала, вытравливая все эмоции своим возбуждением из нас двоих.

— Я не имею права ошибиться, — с рыком, низко добавляю я, чувствуя, как Алёна пробегает ноготками по голой груди и касается моих губ.

— Все имеют право ошибаться, — выдыхает мне в губы. — И если это наша ошибка, я хочу, чтобы она произошла именно сейчас!

Я старался…