Глава 3

Глава 3

***

Я приоткрыла глаза, щурясь от мягкого рассеянного света. Сперва даже не поняла, где нахожусь; только обрывки картинок, что начали мелькать в голове, заставили зажмуриться от неприятной тупой боли. Но тёплое, почти обжигающее ощущение под спиной сменилось приятным покоем, а вместо ледяного ветра — ровный, насыщенный хвоей воздух.

Я приподнялась на локте. «Боже, это что за кровать такая? Кто на ней спит? Великан?»

Кровать оказалась широкая, с высоким изголовьем из тёмного дерева, покрытая пушистым пледом, в который так и захотелось по‑детски запустить пальцы. Стены сложены из массивных брёвен, но не грубых, а аккуратно обработанных, с едва заметной резьбой по углам.

В углу стоит интересный письменный стол с резными ножками в виде ног какого‑то животного, а рядом тянется тёмный шкаф с резными дверцами. И вот вроде всё какое‑то странное, но чувствуется, что чисто мужское.

В комнате пахнет деревом, воском и чем‑то травяным, будто кто‑то недавно заваривал душистый травяной чай, так похожий на тот, что привозил дедушка.

«Дедушка! Авария!»

— Мамочки! — прошептала я, и в голове тут же понеслись ещё обрывки воспоминаний: метель, скрежет металла, огромный зверь, чьи глаза светились янтарём…

Я резко села, оглядываясь. Рядом на тумбочке заметила железную кружку с большой широкой ручкой, над которой ещё вился лёгкий пар. А у стены в глубоком кресле лежит чистая одежда: тёплая фланелевая рубашка и шерстяные носки.

Сдёргиваю с себя шерстяное одеяло, которое ощущается грубым, но не колется.

— Фух, одета, — выдыхаю облегчённо и осторожно встаю.

Ноги слегка дрожали, но я держалась. Сделала несколько шагов к двери, потянула за резную ручку, и та подалась с тихим скрипом.

Прислушалась к себе и всё же схватила с собой рубашку. Я в одном тоненьком свитере. Может, мне придётся сейчас удирать. И кто‑то же меня сюда принёс… Но стоит мне выйти в просторный коридор, как я утыкаюсь взглядом в настоящий, большущий камин!

Не просто печь, а настоящий каменный очаг, в котором уютно потрескивают дрова, отбрасывая янтарные блики на деревянные стены. Над камином — широкая полка с резными фигурками зверей, а рядом — большой диван, укрытый шкурой, похожей на медвежью.

Но больше всего удивило то, насколько гармонично здесь сочетается старое и новое: вдоль стены — массивный деревянный стол, а на нём — современный ноутбук. Значит, здесь не древний народ живёт из сказок дедушки, а вполне себе современный человек (или люди). Но вот на полках, что раскинулись с другой стороны, выстроены ровными рядами старинные книги в кожаных переплётах и стеклянные банки с сушёными травами. В углу комнаты, у окна, — кованая лампа, рядом с которой стоит стильный торшер.

— И кто здесь живёт? Ведьма или какой‑то маньяк? — спрашиваю тихо у самой себя. Но самое удивительное, что я не боюсь.

Вот вообще ни грамма страха. Мой инстинкт самосохранения куда‑то спрятался? Или я разбилась вместе с моей машиной?

Взгляд медленно скользит в другую сторону комнаты, и я замечаю кухонную зону — если это можно так назвать. Печка дровяная, много шкафов висит над рабочей зоной, а на высоком стуле в самом углу стоит моя сумка, что была на заднем сиденье.

Я успеваю сделать только шаг в сторону сумки, обрадовавшись, как дверь в дом резко открывается, а на пороге застывает ОН.

Высокий, широкоплечий, в тёмно‑серой толстовке и простой серой футболке, широких тёмных штанах и валенках. Он выглядел… странно и одновременно обычно.

Ну если не считать, что за его спиной видна улица, где почти стемнело и идёт снег. Он смотрит пристально, будто пытается прочесть мои мысли, а я чувствую, что начинаю краснеть. А ещё у меня странное ощущение, что я уже видела эти глаза.

— Ты проснулась, — его голос низкий, бархатный, но не угрожающий, а скорее осторожный.

По телу пробегает странная, волнующая дрожь, заставляя моё дыхание в один момент сбиться.

И мне даже кажется, что я замечаю, как мужчина шумно вдыхает воздух, а потом быстро входит и закрывает за собой дверь. Хотя, может, и правда кажется. «О боже, Алёна. Нужно для начала поздороваться!»

— Здравствуйте, — стараюсь выровнять дыхание, но понимаю, что сердце странным образом пустилось вскачь, не давая мне даже нормально говорить. — Где я?

Он не спешит отвечать. Медленно подошёл к камину, подбросил пару поленьев, и пламя вспыхнуло ярче, озарив его лицо. Довольно суровое: густые брови, глубоко посаженные глаза, резные, достаточно грубые скулы, ровная линия рта, а ещё еле заметный шрам на щеке, который убегает на шею.

— В моём доме, — наконец произнёс он, разворачиваясь ко мне и стаскивая с себя толстовку. — Ты попала в аварию. Я нашёл тебя.

— Ага, — заторможено киваю я и не могу оторвать взгляд от размера его плеч.

Это вообще откуда такое в этой глуши? Руки, как будто кто‑то лепил их из мышц, стягивая в нужных местах, а сверху укрывал витиеватой сеточкой вен. Массивная шея, широкая грудь, что сейчас мерно поднимается под глубокими вдохами мужчины. И всё это переходит в узкую талию.

Здесь же сёла, которых нет на картах. И среди этого всего водятся такие мужики?

Точно! Мне же нужно к бабе Марфе.

— Скажите, а где моя машина? Мне очень нужно попасть в одно селение. Усть‑Таёжный называется. Мы далеко от него? — стараюсь говорить ровно и перестать так нагло пялиться на мужчину.

Поднимаю взгляд к его лицу и замечаю на губах лёгкую улыбку. Глаза немного сощурены, а я снова краснею.

Он будто читает мои мысли, и мне становится стыдно. Сжимаю руки в кулаки, чтобы не закрыть лицо ладонями, но тут этот красивый нахал складывает руки на груди, а я плотнее сжимаю губы.

Да ладно! Ну нельзя же так!

— Машина твоя осталась в сугробе, — отвечает всё тем же низким голосом, но к нему добавляется ещё какое‑то странное тепло.

Разве голос может быть… тёплым?

— А как же…

— Я привёз тебя на своей, — не даёт мне снова спросить, сразу же отвечает мужчина. — А в Усть‑Таёжный тебе зачем?

— Мне нужна… — начинаю говорить, но резко замолкаю.

С улицы доносится странный, я бы даже сказала, пугающий вой. Или, может, это рёв, но у меня по коже пробегает неприятный озноб, а в сознание будто специально подбрасывает мне ужасные картинки из моих снов: чёрного медведя с огненным взглядом.

Обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Тебе нужно отдохнуть и поесть, — уже другим тоном говорит мужчина. Напряжённым, рокочущим. — Накинь рубашку или вернись в комнату за одеялом и приходи. Я накормлю тебя. Дом ещё не прогрелся, может быть свежо. Не хочу, чтобы ты заболела.

И он уходит в сторону кухни, а я бросаю взгляд в сторону входной двери. Воображение рисует картинку: сейчас она может просто слететь с петель, и в неё ворвётся то самое, что издавало этот леденящий душу вой. Но страх пересиливает странная уверенность, что здесь безопасно. Здесь я под защитой.