ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Поляна погрузилась в полумрак. В таёжных лесах, когда садится солнце, тьма наступает стремительно, будто кто‑то невидимый дёргает за ниточки, и мир вокруг мгновенно темнеет, в отличие от открытой местности. Но это не пугает и даже не нервирует. Здесь, у костра, среди своих, чувствуешь себя в безопасности.

Посреди поляны горит костёр, его ровное, успокаивающее пламя танцует в такт дыханию ночи. Большое кострище, чуть углублено в землю и обложено речными камнями, держит огонь в крепких объятиях: ветки не вываливаются за край, сложены друг на друга так, чтобы гореть ярче и выше, бросая отблески на лица собравшихся.

Воздух уже достаточно прогрет днём, но вечером и ночью всё равно ещё чувствуется, что это только весна — в прохладном ветерке, в едва уловимом запахе талого снега. И в этом она прекрасна — робкая, осторожная, но неумолимо наступающая, дарующая надежду.

— Сегодня что, снова луна взойдёт раньше срока? — за моей спиной раздался хитрый голос Григория. Он всегда умеет поддеть так, что хочется одновременно засмеяться и огрызнуться.

Через секунду он уже уселся рядом на огромное бревно, которое принесли к кострищу наши товарищи, и потёр руки, глядя на огонь с явным удовольствием.

— Сплюнь, дурнина! — где‑то сбоку сказала Марфа, и я успел заметить, как она бросает строгий взгляд на Григория. В её глазах, несмотря на строгость, плясали смешинки.

Все изменились. Всё изменилось! Даже среди берендеев пронёсся дружный вздох облегчения. И сейчас, здесь, на этой поляне собраны многие, кто почувствовал перемены и пришёл вместе со всеми поблагодарить… Алёну.

Я улыбнулся, а Алёна только крепче прижалась ко мне, поудобнее укладывая голову на плечо и шумно вдыхая мой запах. Её дыхание стало ровным. Она задремала около часа назад, убаюканная гомом людей, историями и легендами, улыбками и… счастьем. Давно наши хранители не собирались вот так спокойно, только для того, чтобы встретить всем новое время года, поблагодарить природу за её дары и почувствовать все изменения, увидеть счастливые лица собратьев! В воздухе витала особая атмосфера — не просто отдых, а единение, связь, которую не разорвать.

— Ну да, согласен, — хмыкнул Григорий, окидывая всех довольно. — Деву наш Хранитель встретил. Мир спасён. Земля начала исцеляться. Можно и передохнуть.

В его голосе звучала неподдельная радость, но я уловил и тень грусти — будто он вспоминал что‑то своё, давнее.

— Григорий, а тебе не хватает адреналина? — с другой стороны от нас присел Айдас. Его голос был спокоен, но в глазах сверкал знакомый озорной огонёк. — Так давай устроим охоту. Заодно посмотрим, кто быстрее и ловчее: волки или лисы?

— Ну нет! — довольно засмеялся Григорий. — Я с тобой охотиться не буду, Айдас. Слишком ты злой. И не бережёшь себя. Да и тебе пора бы в город съездить. А то вон в стае твоей уже несколько берендеев свои пары встретили, а ты всё одиночкой ошиваешься. Пример должен показывать для своих!

В словах Григория звучала не насмешка, а искренняя забота, он действительно переживал за друга.

Айдас в этот раз промолчал, но я успел уловить странные эмоции в нём. Он закрывается от всех, будто возвёл невидимую стену. Даже сегодня, сидя здесь вместе со всеми, он будто не с нами, его мысли где‑то далеко, за горизонтом.

Алёна слегка нахмурилась во сне и немного завозилась у меня на руках. Я же поудобнее её перехватил, только крепче прижал к себе, ощущая тепло её тела, ровное биение сердца. В такие момент мир кажется правильным, завершённым.

Когда я встретил её два месяца назад в лавке, подумал, что это просто игра сознания, слишком уж невероятным казалось то, что происходило. Но мы стояли с ней, смотрели друг на друга и не могли оторвать взгляд. Время остановилось, звуки стихли, остались только её глаза, как сама тайга. А когда Лада, молодая ведьма из лавки, громко кашлянула, привлекая наше внимание, мы не сразу поняли, что произошло. Будто вернулись из другого мира, где были только мы двое.

Вот только зверь в груди уже проснулся. Я его снова почувствовал! Не просто присутствие, а живую связь. Немного чумной, взбудораженный, но до одури счастливый! Мой медведь замурлыкал, когда Алёна сделала шаг ко мне и тихо спросила:

— А мы с вами раньше не встречались?

И после её слов меня накрыло воспоминаниями! Меня — взрослого берендея, мужчину в человеческом обличии. Того, который может выстоять против нескольких врагов, повело так, что я на колено упал, успев опереться кулаками о пол. Перед глазами проносились картинки воспоминаний, во всех подробностях! И всё это — переплетённое с болью, смешанной со счастьем.

Я вспомнил и гору, и наш полёт, и то, как мы разделили силу, и даже то, как Алёна прощалась со мной! Как впервые увидел её в разбитой машине. Как сражался за неё… Воспоминания били, как волны о скалы, но не разрушали, а наоборот очищали, освобождали.

Руки Алёны легли мне на плечо и щеку, поднимая мою голову, чтобы я взглянул ей в глаза. В них читалась та же буря эмоций: узнавание, радость, страх перед чем‑то новым. А с другой стороны уже стояла ведьмочка, протягивая мне стакан с оранжевой жидкостью.

— Выпей, Декабрь. Станет легче, — спокойно сказала Лада и, передав стакан мне, отошла в сторону. В её взгляде я увидел понимание. Она знала, что происходит, и не пыталась вмешиваться, лишь помогала.

А я, вместо того чтобы выпить, уставился в глаза Алёны, которая оказалась рядом — живая, настоящая, с тёмно‑зелёными глазами, как самые яркие леса тайги. Она пахла мёдом, свежей зеленью и луговыми травами, запахом самой жизни.

— Я тебя знаю, — выдохнула Алёна, и по её щекам побежали слёзы, а губ коснулась улыбка, будто теплом обогрела изнутри.

В этот миг я понял, что всё было не зря. Все испытания, боль, потери, только ради этого момента, ради неё.

На плечи Алёны лёг шерстяной плед, а меня вырвало из воспоминания. Поднял взгляд и наткнулся на сосредоточенного Айдаса.

— Она озябла, а ей бы поберечься, — тихо сказал он и всунул мне в руки один край пледа. В его глазах я увидел то, чего не замечал раньше — не только замкнутость, но и заботу, готовность поддержать.

По спине пробежал холод, но всё быстро отпустило. Смысл мне что‑либо говорить, когда здесь собраны одни берендеи? А мы‑то умеем чувствовать зарождение новой жизни. Это витает в воздухе, ощутимое, как первый весенний ветерок. Будто не просто новый росток прорастает в земле, а новый мир рождается!

— Когда скажешь ей? — ещё один вопрос, только теперь Айдас уставился на костёр. В его голосе прозвучало не любопытство, а участие — он искренне хочет помочь.

— Она сама поймёт, — улыбнулся своим мыслям. — То, что это чувствую я, не означает, что для неё это станет очевидным сразу. Она отдала себя до капли, когда стояла на той вершине. И теперь учится жить с этим, как и я. Учится заново чувствовать нас. Она вспомнила, но не вернула то, что отдала, а снова взращивает в себе.

— А я там был недавно, — с другой стороны услышал голос Григория. — И теперь там весь менгир и вершина усеяны жёлтыми, белыми и голубыми соцветиями. Невероятная сила и мощь, — с придыханием добавил он. — Но больше получаса там находиться не смог.

В его словах звучало благоговение. Он увидел то, что изменило мир, и это тронуло даже его циничную душу.

— Но я всё же не понимаю, почему мы не могли вспомнить её, пока не увидели? — задал очередной вопрос Айдас.

В каждом его слове прозвучало искреннее недоумение, он пытается осмыслить то, что не поддается логике.

— Потому что каждый из нас должен был пройти свою тьму, свой ад, чтобы пронести кусочек света и выйти победителем в первую очередь в борьбе с самим собой, — тихо, сонным голосом прошептала Алёна, зевая и сильнее прижимаясь ко мне. — Не знаю, откуда я это знаю, но точно уверена в своих словах.

Голос Алёны зазвучал так, будто она озвучила истину, известную вселенной с самого начала.

— Ты всё слышала? — задал я вопрос, а мой медведь в это время довольно замурлыкал, подходя так близко, что ещё секунда — и я обернусь. Но сейчас хотелось остаться здесь, в этом моменте.

— Нет, только Григория и Айдаса, уж слишком они красиво говорят, — ещё шире улыбнулась Алёна. — Но я хочу домой. И очень хочу, чтобы мишка погрел меня, — а это Алёна сказала мне на ухо.

Вот только когда для берендея было тайной, кто что шепчет друг другу! Её смех, лёгкий и звонкий, как весенний ручей, разнёсся над поляной, заставляя улыбнуться даже Айдаса.

Вокруг нас царила особая атмосфера, тепло костра смешалось с теплом сердец, смех и разговоры переплелись с треском дров. Мы здесь просто хранители — мы семья. И в этот момент я понял: несмотря на все испытания, мир становится лучше, потому что в нём есть те, кто готов пройти самые темные времена, ради спасения других.

Костёр начал понемногу угасать, бросая последние отблески на наши лица. Луна, наконец взошедшая в полную силу, залила поляну серебристым светом, не тревожным, как прежде, а спокойным, умиротворяющим. Она больше не спешит, не нарушает порядок вещей, теперь всё идёт своим чередом, в гармонии с миром.

Я взглянул на Алёну, а она почувствовав мой взгляд, прижалась ко мне крепче и улыбнулась, обводя взглядом всех собравшихся. В этот миг она показалась такой беззащитной и одновременно сильной, той, кто смог изменить ход судьбы, пожертвовать часть себя ради всех нас. Её рука слегка сжала мою, а в глазах пробежала неподдельная любовь. И в этом простом жесте было больше правды, чем в любых словах: мы больше не одни.

Григорий тихонько затянул старую таёжную песню, негромко, почти шёпотом, но каждый подхватил мотив. Даже Айдас, обычно молчаливый и замкнутый, тихо подпевал, глядя на огонь. В его глазах больше не было тени одиночества — только тёплый отблеск пламени и что‑то новое, едва заметное: надежда.

Марфа, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась, поправила шаль и кивнула мне. В её взгляде читалось: «Видишь? Всё наладилось. Мир исцеляется — и люди вместе с ним».

Я поднял голову к небу. Звёзды, которые раньше казались далёкими и холодными, теперь будто приблизились, подмигивали, словно старые друзья. Воздух наполнился ароматом хвои, дыма и запаха новой жизни, новых возможностей.

Внутри разливается тепло. Не просто тепло костра — а то, что идёт изнутри, из самой глубины души. Мой медведь, обычно беспокойный, теперь мирно дремал где‑то внутри, удовлетворённо урча. Он тоже чувствовал: всё встало на свои места.

Мы сидели так ещё долго — в тишине, прерываемой лишь треском дров и редкими фразами. Никто не хотел уходить. Каждый понимал: такие моменты редки, они как драгоценные камни, которые нужно беречь в памяти.

Алёна поднялась и улыбнувшись невероятно теплой улыбкой протянула мне руку:

– Пора домой.

Я поднялся ей на встречу и подхватил на руки, закружив вокруг себя. Счастливый смех Алёны подхватил ветерок и понёс по округе, наполняя воздух ещё большей порцией счастья.

А стоило нам переступить порог нашего лесного дома, как Алёна обернулась ко мне и слишком внимательно заглянула в глаза.

– Я хочу тебе кое-что сказать, Кирилл, – тихо сказала она и её щеки покрылись румянцем.

Кто бы только знал, сколько мне сейчас стоит сил, чтобы не сгрести её в объятия не начать целовать. Я ведь уже знаю, что она скажет. Я чувствую всё, что происходит с Алёной. И даже точно знаю, когда она забеременела!

– Я… – она немного запнулась, а я быстро подошёл к ней и приподнял голову за подбородок, заглядывая к смущенные глаза, мысленно подталкивая к продолжение. Медведь в груди только затаился, вместе со мной ожидая её следующие слова. – Я кажется, беременна.

На выдохе произнесла Алёна, а я снова сгрёб её в объятия. Только теперь крепче прижал к себе.

– Я знаю, – с придыханием выдохнул ей в губы, сразу же останавливая её возмущение и наполняя нас двоих любовью.

***

В глухих сибирских лесах, где вековые кедры хранят молчание, а мороз целует кости и шепчет сказки путникам, живёт легенда, древняя, как сама земля. Легенда, которую оживили двое: дева и Таёжный Хранитель. Те, кто пожертвовал намного большим, чем жизнь. Но эти двое написали свою легенду, смогли её изменить, принести в мир свет и любовь. Показать путь заблудшим через тьму, и сохранить баланс между миром людей и духов!

Истинные пары стали снова наполнять земли тайги и древние легенды запели свои песни. А дева, которая не знает страха, выбрала… любовь! Любовь снежного Декабря, который своей бурей спасёт и укроет её. И подарила в ответ намного больше. Новый мир… Новую жизнь.