Глава 9

То, что он бормочет похоже на первый признак сумасшествия. Хотя психов меня не учили определять, но этот индивид мужского пола уж очень странный. Стоит мне сказать, что я согласна подыграть, как на его переносице разглаживается морщинка, в глазах вспыхивают искорки-фейерверки, а лицо, вытянувшись и просветлев, вовсе становится одухотворенным. Надо же, как мало нужно человеку для счастья.

Готова себя похвалить за умелую игру. Знаю, что злится на меня за нелепую просьбу про волшебное слово, но так и подмывает поддеть его. И ведь готов прогнуться, лишь бы получить свой золотой билет.

– Так какие условия, напарница? – бормочет он, а последнее слово и вовсе бросает как гранату.

Хмыкаю и растираю руки, поглядывая на оставленный далеко позади дом дяди Пети. Надо бы побеседовать с соседом, только аккуратно, чтобы план по лучшему празднику не испортить. А ведь это идея! Не нужно убивать бывшего босса и закапывать в снегу, достаточно лишь истрепать его нервную систему до состояния разъеденного кислотой металла.

– Самые простые, – пожимаю плечами, пряча ладони в бабулином полушубке. – Не доставать меня.

– Что?

– Ой да ладно, – фыркаю, замечая, как строптивая морщинка на переносице углубляется. Кажется, кому-то после сегодняшней ночи понадобится укольчик красоты. – Придем к вам с бабулей часов в девять. Поедим, поздравим друг друга, шампанского выпьем и обратно уйдем. Постарайтесь, босс, улыбаться, радоваться и преклоняться передо мной.

– Преклоняться? – вслед за морщинкой к переносице сползаются и темные брови.

– Ну это я так, образно. И да, босс…

– Не нужно меня так называть, – ворчит злодей.

– Приготовьте мне подарок.

Его рот открывается в беззвучном вопросе, ну а я тем временем подбираю лопату, разворачиваюсь и уверенным размашистым шагом топаю домой. Тишина, которая звучит громче крика, оставленная за спиной, сигнализирует – у Босса Боссыча произошел перегрев всех систем. И лишь на подходе к дому, я ныряю за крыльцо, сохраняя прежнюю грацию, на которую способна в ботинках и неудобной верхней одежде, и выглядываю. Благо расстояние не такое уж и большое, поэтому мне достаточно отчетливо видно, как он поднимает руку, прикасается к виску, почесывает кожу и волосы под шапкой и загадочно посматривает на небольшой лес, который располагается как раз за бабулиным участком. Лес вполне себе безобидный, волки или медведи там точно не водятся, и из всех страшных зверей лишь белочки да птички, но то, как он смотрит туда, не оставляет сомнений – выбирает дерево покрупнее или куст погуще. Кажется, желание убивать заразно, и я только что подала боссу отличную идею избавиться от меня. Нет тела – нет дела…

Следующий час провожу за безобидными пытками своей бабули. Она хлопочет вокруг меня, шутит, улыбается и как на духу выдает один за другим секреты дяди Пети и его семейства. Впрочем, по бабулиным рассказам становится ясно – она вообще не в курсе, что у соседа имеется крупный пакет акций в очень крутой компании. Кстати, что в этой самой компании я работала она не в курсе. Или не помнит. Бабушки такие бабушки… Лишь бы их дети и внуки были счастливы, а остальное – лишняя информация. У моей так точно.

Уминая пирог с ягодами, я задаю вопросы, осторожно прощупывая почву. Про то, что нас пригласили отметить новогоднюю ночь соседи, еще не сказала, и чем дальше углубляюсь в расспросы, тем меньше хочется об этом говорить.

– Ах да, внук-то у Пети всего один.

Ага, бабуль, уже узнала.

– Петя говорил, что важная шишка. Я, правда, не расспрашивала, но рада за парня. Сейчас сложно пробиться. Ведь так, Оль? Вон ты сколько сил положила, а что в итоге.

Бабуле про свое сокращение рассказала не я, а мой болтливый отец. Уж очень он был встревожен и не смог скрыть опасений от матери. Тогда-то и появилась идея отправиться зализывать раны в деревню. Идея исключительно моя, как бы остальные ни были против. Бабуля поддержала, а я паковала сумку и мчалась за город, не зная, что рану мне умело сковырнет своими ухоженными ручками бывший босс.

– Ой, бабуль, давай не будем углубляться. Так тошно.

Она охает и хлопает себя по бокам. Начинает причитать да просить прощение.

– Бабуль, ну не надо. Не извиняйся. Все в порядке. Зато каникулы зимние получились. После праздников начну искать новую работу. Ну не настолько же я безнадежна, – хмыкаю в ответ, рассматривая, как помрачневшее лицо бабули светлеет.

Точно так же как у Босса Боссыча. Сглотнув вязкий комок, перевожу взгляд на перепачканные ягодной начинкой руки и бормочу:

– Кстати, нас дядя Петя в гости позвал.

– Ой как хорошо! А то пирогов напекла столько! Угостим соседа.

– Ага, – бурчу в ответ. – Только он не один.

– Разве гости остались? Петя говорил, что заедут поздравить и все.

– Неа, решил остаться. Его внук.

– Ох, Андрей! Да неужто! – бабуля вновь охает и машет руками. – Вот так чудо чудное.

– Чудо?

Бабуля, перестав охать, усаживается напротив меня и заговорщическим тоном сообщает:

– Андрей не любит деревню. То есть ненавидит.

– Вот как. Почему? – вопрос срывается раньше, чем я успеваю натянуть на себя маску безразличия.

– Его петух клюнул в детстве. У мальчика травма на всю жизнь.

Кажется, бабуля не замечает заинтересованного тона. Зато ее информация здорово веселит меня. Шепотом произношу:

– Шрам на заднице?

Бабуля хохочет и отмахивается:

– Нет, Оленька, моральная. Это была война с петухом Кузьмой. Андрюшка проиграл битву, которую сам же и затеял. Петя тогда отругал мальчишку, сказав, что тот сам виноват, вот и Андрей перестал приезжать в деревню. Обиделся небось.

– Я что-то не припоминаю, чтобы видела внука дяди Пети. – Задумчиво рассматривая скатерть на столе, стряхиваю невидимые пылинки с рук салфеткой.

Если честно, я вообще не помню, чтобы на моей детской памяти приезжали родственники соседа. Или мы просто не пересекались?

– Да дело это было, когда Андрюше года три или четыре исполнилось, не больше. Ты же совсем крошечная была, только родилась, поэтому и не помнишь. А после того как Андрей насмерть перепугался деревенской жизни, то отказывался приезжать, и уж тем более не оставался гостить, как ты. Поэтому и не виделись, – бабуля отвечает, пожав плечами.

Что же, ее доводы очень и очень правдоподобны. Тем более мое представление нисколько не меняется. Босс Боссыч сам надменный индюк, но пернатых до смерти боится.

Я хочу что-то ответить в повисшей паузе, которая неприлично затянулась, как из коридора слышится громкий стук. Подпрыгнув на месте от испуга, чудом не разливаю остатки чая. Бабуля усмехается, поднимаясь на ноги.

– Петя пришел. Это он так стучит.

Киваю и жду, когда бабуля узнает, что понадобилось соседу. Хорошо, что я предупредила ее о приглашении, иначе бы оконфузилась перед стариками. В кухню бабуля возвращается вместе с соседом. Комнату сразу наполняет запах морозной свежести и дыма.

– Оленька, как здорово, что ты согласилась. И Алечка тоже.

– Нам очень приятно, – тарахтит бабуля, посматривая на меня.

Я согласно киваю. Ага, приятно. Особенно приятно провести ночь с этим злодеем. Но на что только не пойдешь, чтобы не обидеть старика, которому просто необходимо человеческое внимание и общение, и во имя собственного злодейского плана. Босс Боссыч еще поплачет, что решил связаться со мной и обмануть своего деда.

– Я там баньку затопил. Через час-полтора будет готова. Ты же пойдешь? – обращается ко мне. – Я веник приготовлю. Тебе, Оленька, какой: березовый иль дубовый?

– Березовый, – бормочу, блаженно выдыхая. Баня… Парная… Веник… Кажется, все не так плохо, как могло показаться… Еще бы из этого уравнения исключить одно известное – неизвестное, так вообще сказка. Зимняя сказка.