Глава 10

– Подарок захотела, ведьма отмороженная, – бормочу, рассаживая по выделенным апартаментам.

Комнатушка меньше гардеробной в моей новенькой квартире. У меня клаустрофобия начнется, если я задержусь на пару часов, а мне всю ночь здесь торчать. Тяжко выдыхаю и бросаю взгляд на узкое окно, под которым стоит одинокий стул. На стуле теперь висит мой свитер, а рядом сумка с вещами. С теми самыми, с которыми я планировал поехать к друзьям. Что же, хоть в чем-то не прогадал.

Оборачиваюсь, смотрю на кровать и корчусь от будущей боли. Утром мое тело развалится на кусочки после сна на подобном орудии пыток, если ведьма не съест меня вместо новогоднего ужина. Плюхаюсь на кровать, перевожу взгляд на вязаный коврик и тяжко вздыхаю.

– Я умру здесь.

Из горестных раздумий вырывает трель входящего звонка. Кажется чудом то, что мой телефон не сломался. Хоть как-то связь с внешним миром.

– Да, – отвечаю на звонок, прижимая к уху телефон.

– Привет, пропажа! Ты где? Мы тебя заждались.

Голос друга звучит бодро, а судя по доносящимся фоном звукам – веселье уже началось. Чертова ведьма, все из-за нее!

– Ден, прости. Не предупредил. Меня не ждите.

– Что?! – друг явно ошарашен и не менее недоволен. Но если дружеские причитания я еще как-нибудь переживу, то стрекотания Эрики нет. Надеюсь, она не додумается мне названивать и выносить мозг? Одной мозгоедки на сегодняшний день достаточно.

– Так получилось, – пожимаю плечами, пусть друг и не увидит, – остаюсь на праздники в деревне.

Слышится громкий выдох, а после следует убойный хохот.

– Ты да в деревне, – сквозь смех грохочет Ден. – Да в жизни не поверю. Признавайся, кто она? С кем ты там решил провести эту ночь? Ну же, дружище, обещаю, Эрике не скажу.

– Эрика будет ныть и так, – хмыкаю и осекаюсь. Она. А ведь Ден прав, я задержался по просьбе деда, которая связана с одной ведьмочкой.

– Ну и?

– Ошибаешься, Ден. Я у деда остаюсь. Старик попросил, – придаю своему голосу чуть поникшие нотки и друг, расслышав их, больше не задает вопросов. Что только мне на руку. Не хотелось бы врать ему и выдумывать слезливую историю. Но и про уговор со стариком я ему не расскажу. Пока акция с акциями не выгорит, буду молчать и исполнять все указания как щенок на дрессировке за хрустящий крекер.

– Ты там только от скуки не умри, – бормочет Ден изменившимся голосом. Сама серьезность, ей богу. – И нам звони, если что, развеселим тебя. Ну и ждем в гости, как освободишься.

Благодарю, отвешиваю поклоны и раздаю подарки на словах, после прощаюсь и с прискорбием смотрю на экран. Уже пять, за окном темнеет, дед топит баню, а у меня так и нет ни одного подарка для этой ведьмы. И вообще, разве я обязан ей что-то дарить?

***

– Андрюш, ты где?

Голос старика выводит меня из дремы. Надо же, пока рылся в сумке в поисках подарка, уснул. Зевая, поднимаюсь с кровати, от которой уже болят бока, поправляю одежду и вываливаюсь из комнатенки. В коридоре светло, и свет от ламп режет глаза. Зажмурившись, иду на голос деда, мысленно желая себе терпения. И спокойствия. Много-много спокойствия.

– Я тут, – отвечаю, когда вопрос старика повторяется.

– О, вижу. Уснул? – интересуется он, с любопытством рассматривая мой помятый вид. Киваю и падаю на стул. – Так, не рассиживайся, – тут же командует старик, а я повторяю мантру: терпи, терпи…

– Что?

– Праздновать будем у Алечки. У нее дома светло, хорошо. Большой стол есть да и все, что она наготовила, сюда не имеет смысла таскать. Так что помоги-ка мне вот это собрать и пойдем, – дед указывает на  банки и принимается сам их собирать в сумку.

Наблюдаю молча и поднимаюсь лишь тогда, когда старик вручает мне брякающие банки и отправляет к соседям.

– Сходи, отнеси их Алечке.

Я киваю, напоминая себе: собачонка, команды, крекер, и замираю, услышав голос старика.

– Баня через час готова будет. Пойдешь?

Оборачиваюсь и согласно киваю. Что же, за неимением лучшего придется сходить в баню, хотя я предпочел бы сауну или душ. И где-нибудь подальше от этой богом забытой дыры.

– Березовый веник или дубовый?

– Березовый, – бросаю первое, что приходит на ум и ухожу, брякая банками. Лишь бы не разбить.

Темнеет в деревне, кажется, раньше, чем в городе. Оглядываясь в поисках дорожки через огороды, нахожу калитку. До дома соседей добираюсь все теми же окольными путями. Бреду средь сугробов и молюсь, чтобы не потеряться. Выбранная тропинка оказывается верной, и я захожу во двор, замечая знакомый полушубок. Хочу окрикнуть ведьму, но на шорох моих шагов или звяканье банок оборачивается фигура. В полушубке оказывается не ведьма, а  ее бабка. То есть бабуля. Алевтина как-ее-там. Черт, моя память в последнее время начинает подводить, но это, скорее всего, из-за свалившегося стресса и нервотрепки на работе. Получу акции и буду спокоен.

– Добрый вечер.

– Добрый, – отвечает женщина, рассматривая меня так, будто на дворе ясный день, а не полутьма, изредка подсвеченная фонарями. – Андрей?

– Да, это я.

Бабка, просияв, направляется ко мне и еще минут пять пытает расспросами. Как дела, как отец, как я сам поживаю, да и в целом интересуется так, будто знает меня всю жизнь. С учетом, что мой старик с ней дружит и часто общается, не удивлюсь, если она все обо мне знает. В том числе то, что это я повинен (частично, конечно же) в увольнение ее внучки. И, наверное, злилась бы, но бабка на удивление благодушно меня встречает и причитает, когда узнает, что меня прислали с банками-склянками.

– Ой, не нужно было. Сказала же Пете не нести ничего. Все у нас есть.

– Мне вернуть?

– Не надо уж, – бормочет она, выдыхая. – Занеси в дом, там Оленька. Ей отдай. Она разберется.

Киваю и быстро нахожу взглядом вход в дом. Дом, кстати, отличается от дедовского. Светлее он как-то выглядит, добродушнее.

– Да, конечно, – отвечаю и направляюсь к входу, бросая по пути благодарность за гостеприимство. Плюс парочка баллов для моих акций. Дед порадуется, когда соседка расскажет ему какой у него внук воспитанный.

Да я хорош!

Подхожу к двери, но вместо того, чтобы постучать, сразу же ее открываю. Голос ведьмы слышится откуда-то сбоку, и судя по запахам, витающим в теплом воздухе, она на кухне. Как раз чем-то гремит, громко разговаривая. Я скидываю валенки и бреду на звук, планируя застать ведьмы врасплох, но замираю в дверном проеме. Потому что то, что вижу, как-то разом переворачивает мой мир. То есть не весь мир, но кое-какую значимую его часть.

Ведьма стоит ко мне спиной, изворачиваясь, плечом прижимает телефон к уху, а освободившимися руками натирает стеклянную посуду, которой около нее целая гора. Она переминается с ноги на ногу, приподнимает левую стопу и чешет подколенное пространство. Голые ноги и шерстяные носки приятно контрастируют. Подняв взгляд, нахожу кромку ее туники из плотной ткани. Рисунок вполне праздничный – олени и елки. Спина чуть изогнута, одно плечо обнажено. Волосы собраны в высокий хвост, и кончики чуть вьющиеся подрагивают, стоит ведьме пошевелиться.

Внимательно смотрю на обнаженный кусочек кожи, чувствуя, как слюна собирается во рту. Неторопливо сглатываю, оставаясь в тени. Не хочу спугнуть видение, от которого в голове все плывет. Ведь может же быть такой… Красивой и романтичной, черт побери!