Глава 6. Допрос превращается в чай

— Либо вы мне объясняете, — сказал Генрих, — либо я закрываю трактир сегодня. Лея стояла у лестницы, с мокрой щекой от снега, и смотрела на него так, будто он предложил ей выбросить печь на улицу. — Хорошо, — сказала она ровно. — Объясняю. Генрих не моргнул. — Слушаю. Лея сделала шаг к стойке и кивнула на коврик. — Для начала вытирайте сапоги. Генрих медленно опустил взгляд. — Вы сейчас… серьёзно? — Абсолютно, — сказала Лея. — Если вы закрываете трактир, вы хотя бы не будете делать это в грязи. Я потом отмою. Виолетта, которая уже стояла у кухни, зажала рот ладонями. От неё исходило такое напряжение, будто она собиралась хлопнуть в ладоши, но боялась, что Лея услышит. Генрих вытер сапоги. Упрямо. Аккуратно. С видом человека, который выполняет неприятную формальность. — Дальше, — сказал он. — Дальше чай, — сказала Лея. — Мне не нужен чай. — Вам нужен чай, — спокойно ответила Лея. — Потому что вы сейчас собираетесь принимать решение ночью, в метель, на эмоциях. А я не люблю, когда на эмоциях ломают чужую жизнь. — Это не эмоции, — отрезал Генрих. — Это контроль. Лея подняла бровь. — Тогда контролируйте себя за столом. Генрих стоял ещё секунду. Потом медленно подошёл к столу, сел и положил фонарь рядом. Как будто фонарь мог подтвердить его правоту. — Хорошо. За столом, — сказал он. — Но это не отменяет ответа. — Не отменяет, — согласилась Лея. — Просто делает разговор нормальным. Виолетта вспорхнула ближе. — Я сейчас налью! — прошептала она с восторгом. — Я умею! Я тихо! — Виолетта, — сказала Лея, не глядя на неё, — ты наливаешь так, чтобы чай был в кружке, а не на инспекторе. — Поняла! — фея вытянулась. — Чай — в кружке, инспектор — сухой. Эйрен стоял у лестницы, на шаг позади Леи. Не прятался, но и не вылезал вперёд. Генрих отметил его взглядом сразу. — Вы тоже садитесь, — сказал инспектор. Эйрен молча посмотрел на Лею. Лея кивнула. — Садись. И отвечай, только когда спрашивают. Эйрен сел. Ровно. Спокойно. Виолетта поставила на стол кружки, тарелку с печеньем и попыталась улыбнуться Генриху так, будто это официальный приём. — Печенье антистрессовое, — объявила она. — Помогает говорить не “согласно”, а нормально. — Я говорю нормально, — сухо сказал Генрих. Печенье он всё равно взял. И, конечно, попытался откусить так, чтобы никто не услышал. Хрустнуло на весь стол. Виолетта засверкала глазами. — Вот! Видите? Оно работает! Генрих прожевал и сказал: — Я сюда пришёл не для печенья. Лея поставила чайник и налила чай. — Тогда пейте чай и задавайте вопросы, — сказала она. — Только не в дверях, не под лестницей и не на крыше. — На крыше было движение, — сказал Генрих. — И была аномалия. — На крыше было движение, потому что мы чинили крышу, — сказала Лея. — А “аномалия” — это ваше любимое слово, когда вам не нравится ответ. Генрих прищурился. — Мне не нравятся нарушения. Вы на официальном маршруте. — Я на своём участке земли, — спокойно ответила Лея. — И у меня есть люди, которые не должны мёрзнуть. — Я видел, как у дымохода таял снег быстрее, чем должен, — сказал Генрих. — Объясняйте. Лея сделала глоток чая и кивнула Эйрену. — Говори. Эйрен сказал ровно: — Мы нашли щель. Нужно было подогнать металл, чтобы закрыть её. Я согрел место, чтобы можно было работать быстрее. Генрих наклонился чуть вперёд. — Вы согрели металл ладонью? — Да, — ответил Эйрен. — На короткое время. Генрих посмотрел на Лею. — Вы утверждали, что у вас всё обычное. — Я утверждала, что у меня нет шоу, — сказала Лея. — И нет желания устраивать вам головоломки. Крыша должна быть сухой, ступени — не скользкими, люди — живыми. Всё. — “Согрел ладонью” — это не “всё”, — сказал Генрих. Виолетта шепнула со стороны кухни: — Сейчас будет “согласно”… Генрих бросил на неё взгляд. — Я слышу. — Я… просто дышу, — быстро сказала Виолетта. — Тихо. Лея поставила кружку на стол. — Генрих. Вы хотите закрыть трактир сегодня. Прямо ночью. В метель. Вы понимаете, что тогда любой, кто окажется на дороге, пойдёт либо сюда — и найдёт закрытую дверь, либо дальше — и может не дойти? Генрих сжал губы. — Вы давите. — Я напоминаю вам, что вы отвечаете не за бумагу, — сказала Лея. — А за безопасность. По вашим же словам. Генрих молчал. Потом перевёл взгляд на Эйрена. — Кто вы? — спросил он резко. — Откуда? Почему вы здесь? И почему вы говорите так, как будто привыкли к протоколам? Эйрен ответил спокойно: — Я путник. Застал метель. Мне нужно было место. — Документы? — сухо спросил Генрих. Лея подняла руку. — Он мой гость. Фраза прозвучала просто. Без украшений. И от неё на секунду стало тихо. Генрих перевёл взгляд на Лею. — Гость не отменяет правил. — Не отменяет, — согласилась Лея. — Но отменяет ваш тон. Вы здесь не для того, чтобы наказывать всех подряд. Вы здесь, потому что на дороге люди. — На дороге люди, — повторил Генрих, будто проверял фразу на вкус. Виолетта тут же вставила: — И феи! И фениксы! И… вообще всё живое! — Виолетта, — сказала Лея. — Всё, — пискнула фея. — Молчу. Я только наливаю. Генрих снова повернулся к Эйрену. — Вы признаёте, что у вас есть… необычные способности? Эйрен выдержал паузу. — Я признаю, что помогал чинить крышу. — Вы уходите от ответа, — сказал Генрих. Эйрен посмотрел на Лею, потом обратно на Генриха. — Я отвечаю ровно на то, что вы спросили. Виолетта шепнула: — Он опять так сказал, что спорить неудобно… — Я слышу, — повторил Генрих, и в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а усталость. Лея опёрлась локтем о стол. — Генрих, вы хотите правды или повода закрыть? — спросила она тихо. Генрих посмотрел на неё долго. — Я хочу, чтобы здесь было безопасно, — сказал он наконец. — Тогда пейте чай и слушайте, — сказала Лея. — Мы готовимся. Мы выполняем ваши требования. Мы не прячем дырки в крыше под ковёр, потому что ковра у меня на крыше нет. Мы делаем руками. — И ладонями, — сухо добавил Генрих. — И ладонями, если надо, — спокойно сказала Лея. — Но завтра утром вы подниметесь на чердак и увидите доску и гвозди. Хотите — сами потрогаете. Генрих не улыбнулся, но угол его рта дёрнулся. — Я не трогаю чужие гвозди. — Тогда смотрите, — сказала Лея. — Визуально. Виолетта тихо пододвинула печенье ближе к Генриху, как будто это был самый сильный аргумент. Генрих взял ещё одно. Сдержаннее. Но снова хрустнул. Виолетта сияла так, будто получила медаль. — Печенье победило регламент, — прошептала она. — Печенье просто печенье, — отрезал Генрих. — Лея, документы. Разрешение. Список требований. Подтверждение статуса точки приёма. Лея кивнула. — Сейчас принесу. Она поднялась, пошла к стойке и открыла маленькую дверцу, где хранила бумаги. Не демонстративно. Обычным движением, привычным для человека, который каждый день что-то достаёт и убирает. Внутри стояла простая деревянная коробка. Без блёсток. С маленьким замком. Лея вставила ключ, повернула и открыла. Замок щёлкнул. Крышка поднялась. Лея замерла. — Что? — спросил Эйрен, не вставая. Лея медленно сунула руку внутрь и нащупала пустое место. — Нет, — сказала она тихо. Генрих поднял голову. — Что “нет”? Лея вытащила папку, потом вторую, потом лист с печатями… и остановилась. — Печати нет, — сказала она. Тишина в зале стала плотной. Виолетта медленно подошла ближе. — Какой печати? — прошептала она, уже понимая ответ. Лея повернула к ней голову. — Той самой. Официальной. Которой я подтверждаю бумаги. Генрих встал резко. — Вы уверены? — Я не путаю то, чем подписываю жизнь своего трактира, — сказала Лея. Голос у неё был спокойный, но от этого он звучал хуже любых криков. Генрих шагнул к коробке. — Замок цел, — сказал он и сразу посмотрел на Лею. — Значит, либо у вас ключи… — Ключи у меня, — отрезала Лея. — И у меня нет привычки дарить их людям. Виолетта подняла руки: — Я не брала! Лея даже не повернулась к ней. — Я не спрашивала. В этот момент снаружи раздался резкий свист. Фениксовый. Тот самый, который означает: “Отодвиньте всё”. Дверь распахнулась, и Филл влетел в зал так, будто его кто-то толкнул в спину. Он не сделал круг. Он приземлился на край стола… и тут же будто “выключился”. На секунду. Прямо лицом в скатерть. Виолетта ахнула: — Он умер?! Филл поднял голову. — Нет. Я драматизировал, — прошептал он. Потом, уже громче: — Беда! — Мы заметили, — сухо сказала Лея. — Говори. Филл расправил крылья так, будто собирался объявить речь, но слова вылетали быстрее, чем он успевал их ловить. — Я принёс письмо! Очень важное! Там сказано: “Предъявить печать при проверке, иначе…” — он сглотнул и ткнул клювом в сторону коробки. — И я вижу, что… она… уже… Лея подняла письмо, которое Филл протянул дрожащими лапами. — “Иначе закрытие”, — прочитала она и ровно положила лист на стол. — Отлично. Генрих побледнел. Не театрально. Просто на полтона. — Это уже серьёзно, — сказал он. — Это было серьёзно, когда вы пришли в первый раз, — ответила Лея. Филл пискнул: — И ещё! Я видел человека! Он вышел не через вход! Он шмыгнул туда, где… где у вас… — Где? — резко спросил Генрих. Филл махнул крылом в сторону коридора, ведущего к кладовой и служебной двери. — Туда! Не из зала! Там, где обычно ходят “свои”! Я хотел крикнуть, но… я же обещал быть тихим… и… — он запнулся, — я выбрал неправильно. Лея посмотрела на него. — В следующий раз крикнешь. Филл кивнул, виновато. — Крикну. Очень. Генрих быстро взглянул на Лею. — Я обязан… — начал он. Лея подняла ладонь. — Генрих. Сейчас вы ничего не обязаны вслух, — сказала она. — Сейчас вы можете помочь. Генрих замер. Потом коротко выдохнул. — Я… ничего не видел, — сказал он наконец, и это прозвучало так, будто ему физически неприятно произносить подобное. — Но если к утру печати не будет, мне придётся закрыть. Поэтому ищем быстро. Виолетта подпрыгнула: — Он сказал “ищем”! Он сказал “мы”! — Не мешай, — отрезал Генрих, но в голосе уже не было прежней колкости. — Где ключи от служебной двери? Лея уже шла к коридору. — У меня. Эйрен поднялся. — Я с вами. Генрих посмотрел на него. — Вы остаётесь в поле зрения. Лея повернула голову. — Он мой гость, — повторила она спокойно. — И он помогает. Хотите — идите рядом и смотрите. Но не тормозите. Генрих сжал губы, но пошёл. Филл прыгал следом, нервно шепча: — Я могу показать, куда он шмыгнул! Я точно видел! Я даже запах… ну… я феникс… — Тихо, — сказала Лея. — Покажешь без комментариев. — Понял, — прошептал Филл. — Без. Но внутри я очень… — Без, — повторила Лея. Филл кивнул так старательно, что чуть не ударился клювом о дверь. Лея распахнула дверь в коридор. Там было темнее, и воздух другой — служебный, без печенья и гостей. — Сюда, — пискнул Филл и махнул крылом к кладовой. Лея открыла кладовую. На полу, ближе к задней двери, была полоска мокрого снега. Чуть-чуть. Ровно столько, сколько остаётся, когда кто-то вошёл и вышел быстро, не в общий зал. Генрих наклонился. — Следы свежие, — сказал он. Лея молча кивнула. Эйрен посмотрел на замок задней двери. — Его не ломали. Лея сжала пальцы. — Значит, ключ. Виолетта прошептала: — “Свои”… я же говорила… — Позже, — сказала Лея. Генрих выпрямился. — У вас есть список тех, кто имел доступ? Лея посмотрела на него без радости. — У меня есть я. И Виолетта, которая любит ленточки. И Филл, который любит драму. И гость, который любит чинить. Всё. Генрих глянул на Филла. — Ты видел лицо? Филл замотал головой так, что перья встали дыбом. — Шапка! И быстро! Я видел только… привычку ходить так, будто ему можно! Лея коротко усмехнулась. — Это описание половины людей на маршруте. Генрих выдохнул. — Ладно. Сейчас главное — вернуть печать до утра. Потом будем выяснять, кто и как. Лея закрыла кладовую и повернулась к ним. — Ищем дальше, — сказала она. — Но уже не в зале. Значит, он был не “случайным”. Эйрен тихо спросил: — Ты хочешь, чтобы я проверил периметр? Генрих резко ответил: — Вы никуда не уходите один. Лея кивнула. — Он не уйдёт. Мы идём вместе. И без геройства. Эйрен посмотрел на неё и спокойно ответил: — Понял. Филл поднял крыло: — Я тоже иду! Я быстрый! Лея посмотрела на феникса. — Ты идёшь и молчишь. Филл торжественно прошептал: — Я — молчаливый феникс. Виолетта захихикала. — Это звучит как редкий вид. Генрих бросил на неё взгляд. — И вы тоже молчите. Виолетта тут же приложила пальцы к губам и сделала лицо “я вообще-то памятник тишины”. Лея взяла фонарь, проверила замок на задней двери ещё раз и сказала коротко: — Пошли. Если он знал, где печать, он знал и куда уходить. Генрих кивнул. — И если он рассчитывал на ночь, значит, он думал, что вы не станете искать сразу. Лея открыла дверь коридора. — Он ошибся, — сказала она.