Глава 5. Крыша, метель, и почти - признание

— “Это мне” — в каком смысле? — Лея стояла у стены конюшни так, будто метель — просто неудобный фон, не повод отступать. Эйрен не наклонялся к узору и не трогал его. Он просто смотрел. — Вызов, — сказал он наконец. Виолетта появилась рядом почти мгновенно, как будто слово “вызов” было для неё сигналом. — О! — выдохнула она. — Это будет драка? — Нет, — сказала Лея. — Тогда свидание? — Виолетта зависла над узором и сияла так, что могла бы заменить фонарь. — Знаки часто оставляют, когда зовут на свидание. Я читала. Лея повернула к ней голову. — Виолетта. Ночь. Метель. И у нас дела. — Дела тоже бывают… — начала фея. — Бывают, — оборвала Лея. — Но сейчас ты идёшь внутрь. Виолетта округлила глаза. — Я вообще-то помогать пришла! — Вот и помогай, — спокойно сказала Лея. — Проверь, чтобы дверь была закрыта. И чтобы Филл не изображал у нас в зале шёпот на весь трактир. — Он обещал быть тихим, — шепнула Виолетта. — Он феникс, — ответила Лея. — У него “тихо” иногда бывает только на вдохе. Фея хотела возмутиться, но Лея подняла палец — и спор умер. Виолетта улетела к трактиру, бурча что-то про “насилие над творческой натурой”. Лея снова посмотрела на Эйрена. — Хорошо. Допустим, это вызов. Кто? Конкурент? Тот, кто махал Филлу? Эйрен качнул головой. — Нет. Конкуренту проще жалобы и подставы. Это другое. — “Другое” — это какое? — Лея прищурилась. — Мне нужны конкретные слова. Эйрен выдержал паузу. — Тот, кто хочет, чтобы я вышел из трактира. — Один? — сразу уточнила Лея. — Чтобы я вышел, — повторил Эйрен. — Один, не один — им не принципиально. Главное, чтобы я был снаружи. Лея коротко посмотрела на дверь трактира, потом на узор. — Значит, будут давить на мой дом. — Да, — спокойно сказал Эйрен. Лея выдохнула. — Тогда слушай. Сейчас ты никуда не выходишь. Не этой ночью. Эйрен посмотрел на неё внимательно. — Я не собирался уходить без твоих слов. Лея почувствовала, как внутри что-то дёрнулось — неприятно, потому что слишком похоже на… не важно. Она ухватилась за привычное. — Мои слова — список дел, — сказала она быстро. — У нас крыша. У нас ступени. У нас завтра может быть проверка. Эйрен кивнул. — Тогда крыша. — Вот, — сказала Лея. — Наконец-то ты говоришь так, как мне нравится. Из двери трактира снова высунулась Виолетта. — Лея! Дверь закрыта! Филл не носится! Он шепчет на кухне! — Отлично! — крикнула Лея. — Пусть шепчет туда, где кастрюли! Виолетта исчезла. Лея подняла фонарь. — Идём. Сейчас. Пока Генрих не решил устроить утренний “обход по вдохновению”. — Идём, — согласился Эйрен. — И без геройства, — добавила Лея. — Слышишь? — Слышу. — И без “я всё сам”. — Я рядом так, как тебе удобно, — ответил Эйрен. Лея кивнула коротко, будто поставила отметку в списке. На чердаке пахло сухим деревом и верёвкой — той самой, которую Лея держала “на всякий случай”. Виолетта, конечно, уже устроилась на балке и держала клубок в руках, как главную роль. — Я подготовила! — торжественно объявила она. — Верёвка, крюк… и флажок! Она достала маленький флажок и помахала им так, будто тренировалась. — Если кто-то падает, — сухо сказала Лея, — ты не машешь. Ты держишь. Виолетта обиженно нахмурилась. — Флажок красивый. — Красивое — после, — сказала Лея. — Сейчас — работа. Эйрен взял верёвку, проверил узлы, оглядел балку. — Закрепим здесь, — сказал он. — Будет надёжно. — Закрепляй, — кивнула Лея. Виолетта подлетела ближе, шепча: — Видишь? Он умеет. И делает без разговоров. Это опасно для твоего спокойствия. — Виолетта. — Молчу! — прошептала она. — Держу! Внутри радуюсь! Лея натянула рукавицы, подтянула ремень на поясе и полезла к люку. — Я первая, — сказала она. Эйрен поднял бровь. — Я могу… — Нет, — отрезала Лея. — Ты держишь. — Опасно. — Я хозяйка, — сказала Лея. — Я должна знать, где у меня проблема. Эйрен не спорил. Только занял позицию у люка: свободный конец верёвки в руках, узел на балке, всё просто и понятно. Виолетта сделала строгий голос “комментатора”: — Участница номер один! Лея! Подъём уверенный! Взгляд — как у человека, который никогда не признаёт, что скользко! — Виолетта, — предупредила Лея, уже просовывая голову наружу. — Молчу, — пискнула фея. — Внутри комментирую! Лея вылезла на крышу. Ветер бил в спину, снег летел в лицо мелкими иглами. Под подошвами было скользко, и Лея мысленно выругалась. Не вслух — у неё был принцип. — Скользко! — крикнула она вниз. — Вижу, — ответил Эйрен. — Шаг вправо, там доска держит лучше. Лея шагнула, нашла твёржее место и двинулась к дымоходу. Ей нужен был стык — там, где в прошлом году тянуло. Сзади скрипнул люк. Эйрен вылез на крышу, но остался у самого выхода — там, где держал верёвку. — Я же сказала: ты держишь, — прошипела Лея. — Я держу, — спокойно ответил Эйрен. — Я не ухожу от люка. — Ты обещал без геройства. — Это не геройство, — сказал он. — Это контроль. Лея хотела огрызнуться, но в этот момент нога поехала по снегу. Не драматично — полшага. Этого хватило, чтобы у неё в груди стало пусто. Эйрен не бросился к ней всем телом. Он просто потянул верёвку ровно и вовремя, а другой рукой подхватил её за локоть, когда она вернулась на место. Лея замерла. — Я сама, — сказала она слишком резко. Эйрен не стал спорить. — Я знаю. Я просто подстраховал. Лея вдохнула и заставила себя не дёрнуться. — Ладно, — сказала она. — Но не делай вид, будто я сейчас свалюсь от каждого шага. — Я не делаю, — ответил Эйрен. — Я учитываю, что тут скользко. Снизу, с чердака, донёсся радостный шёпот Виолетты: — Отличная страховка! Лучший момент сезона! — Виолетта! — одновременно крикнули Лея и Эйрен. — Всё-всё! — пискнула фея. — Я тишина! Лея дошла до дымохода и присела, держась за выступ. Пальцами в рукавицах проверила щель. — Есть, — сказала она. — Тут. Эйрен не подошёл вплотную, только наклонился со своей точки. — Покажи. Лея ткнула пальцем. — Вот. Небольшая, но неприятная. Эйрен помолчал секунду и сказал ровно: — Мне нужно почувствовать металл. Лея насторожилась. — Руками? — Рукой, — уточнил Эйрен. — На секунду. Лея смотрела, как он снимает рукавицу. Он не делал резких движений, не пытался “показать”. Просто приложил ладонь к металлу. Снег на этом месте начал таять чуть быстрее — ровно настолько, чтобы Лея заметила. Лея молча подняла глаза на Эйрена. — Ты… — Я не делаю шоу, — тихо сказал он. — Я просто ускоряю работу. — Я вижу, — ответила Лея. — Остановиться? Лея посмотрела на щель, на дом под ногами и сказала честно: — Я хочу, чтобы не тянуло. Эйрен кивнул. — Тогда я подожму. А потом мы заколотим доской и забьём гвоздями. Чтобы снаружи всё выглядело обычным. Лея усмехнулась уголком губ. — Ты уже думаешь, как разговаривать с Генрихом. — Учусь, — сказал Эйрен. — У меня? — вырвалось у Леи, и она тут же пожалела. Эйрен посмотрел спокойно. — У тебя. На секунду они оба молчали. Ветер делал своё, но слов всё равно стало меньше. Лея дёрнула плечом, чтобы согреться, и буркнула: — Не смотри так. Я не мёрзну. Эйрен не улыбнулся сразу, только сказал: — У тебя уши красные. — Это потому что ты меня нервируешь, — быстро ответила Лея. Эйрен вдруг улыбнулся — легко, без привычной сдержанности. — Тогда я рад. Лея фыркнула. — Не радуйся. Я могу спустить тебя с крыши на одной верёвке. — Ты можешь, — согласился Эйрен. — Я уже понял. Ветер ударил сильнее. Лея на секунду закрыла глаза от снега. Когда открыла — Эйрен стоял так, что прикрывал её от прямого порыва. — Ты меня закрыл, — сказала она. — Так меньше в лицо, — ответил Эйрен. — Ты мог сказать. — Тогда бы ты спорила, — спокойно сказал он. Лея хотела возразить — и не смогла. Потому что да. Она выдохнула. — Ты всегда такой? Эйрен помолчал. — Нет. Лея подняла взгляд. — Тогда какой? Эйрен посмотрел прямо. — Я стараюсь быть таким рядом с тобой. Лея почувствовала, как привычная броня просит паузу. Ей захотелось сказать что-то колкое, чтобы вернуть себе ровную поверхность под ногами. Вместо этого она сказала тише: — Нам надо закончить. Эйрен кивнул. — Да. Он ещё раз приложил ладонь, поджал стык — аккуратно, без лишнего. Потом надел рукавицу. — Готово для этой ночи. Дальше — доска и гвозди. Внутри, — сказал он. — Там спокойнее. — Хорошо, — сказала Лея. — Спускаемся. Она поползла к люку, стараясь не показывать, что ноги всё ещё помнят тот полшага. — Подожди, — сказал Эйрен. Лея обернулась. — Что? Эйрен сделал шаг ближе, но всё равно держался осторожно, не наваливаясь присутствием. — Я хотел сказать… Лея почувствовала, как пальцы в рукавицах становятся неуклюжими. — Что? — спросила она. Эйрен посмотрел на неё — и на секунду ему стало трудно выбрать слова. — Ничего, — сказал он. — Потом. Лея нахмурилась. — Я не люблю “потом”. — Я тоже, — признался Эйрен. — Но сейчас не время. Снизу раздался звук двери. Не лёгкий, не случайный. Тяжёлый шаг по ступеням и голос Виолетты из чердака, уже напряжённый: — Лея… — Поняла, — прошептала Лея. Она быстро нырнула в люк. Эйрен — следом. Виолетта стояла у лестницы с лицом “я ничего не трогала, но всё равно виновата”. — Он внизу, — прошептала фея. Лея спустилась в зал. У входа стоял Генрих. В руке — фонарь. Он смотрел вверх, туда, где люк ещё не успели закрыть. — Доброй ночи, — сказал он сухо. — На крыше движение. На официальном маршруте движение ночью меня интересует. Лея сняла рукавицу и спокойно вытерла щёку от снега. — Мы чиним крышу. — Ночью, — уточнил Генрих. — Днём у меня кухня и люди, — ответила Лея. — Ночью — тишина. И меньше тех, кто лезет с советами. Виолетта кашлянула так, будто её обвиняют несправедливо. Генрих прищурился. — Я видел, как у вас у дымохода таял снег быстрее, чем должен. Лея даже не моргнула. — Вы следите за моим дымоходом? Это уже почти забота. — Это контроль, — отрезал Генрих. — Либо вы объясняете, либо я закрываю трактир сегодня. Лея посмотрела на него спокойно. — Закрывайте, — сказала она. — Только тогда вы объясните людям на дороге, куда им идти ночью в метель. И объясните, почему вы закрыли единственное тёплое место на участке из-за того, что кто-то чинил крышу. Генрих сжал губы. — Вы давите на меня. — Я говорю правду, — ответила Лея. — И я делаю работу. Хотите — проверяйте утром. Сейчас вы мешаете. Генрих перевёл взгляд на Эйрена. — А вы? Эйрен стоял на шаг позади Леи — не прячась, но и не выпячиваясь. — Я помогал чинить, — сказал он. — Вы умеете чинить металл руками? — Генрих произнёс это ровно, но в тоне было “я всё видел”. Лея чуть повернула голову к Эйрену — ровно на секунду. Не для подсказки, а чтобы убедиться: он понимает, что сейчас нельзя “побеждать” словами. Эйрен ответил спокойно: — Я согрел место, чтобы его можно было подогнать. Мы всё равно будем закрывать доской и гвоздями. Можете осмотреть утром. Генрих задержал взгляд на Эйрене. — Вы говорите так, будто вам нечего скрывать. — Мне нечего скрывать от проверки крыши, — сказал Эйрен. Лея добавила быстро, чтобы Генрих не успел уцепиться за “лишнее”: — Генрих. Мы не устраиваем нарушений. Мы закрываем щель. Хотите — я вас утром сама веду на чердак. Вы всё увидите. Сейчас — ночь. Генрих стоял несколько секунд, будто выбирал между “по уставу” и “по-человечески”. Наконец он выдохнул. — Утром. — Он ткнул пальцем в сторону лестницы. — Я хочу видеть доски и гвозди. И хочу, чтобы у вас было всё безопасно до события. — Будет, — сказала Лея. Генрих кивнул коротко, как подпись, и развернулся к двери. На пороге он остановился и бросил через плечо: — И сапоги утром вытирать тоже будете заставлять? — Буду, — спокойно ответила Лея. — Это у нас традиция. Виолетта шёпотом сказала, сияя: — Он пошутил! Он почти свой! — Виолетта, — устало сказала Лея. — Молчу, — прошептала фея. — Но внутри ликую. Дверь закрылась. Лея осталась стоять в зале, чувствуя, как руки наконец-то перестают быть “рабочими” и вспоминают, что у них есть дрожь. Эйрен тихо спросил: — Ты в порядке? Лея посмотрела на него. — Я злая, — честно сказала она. — Потому что кто-то хочет, чтобы ты вышел. И потому что Генрих начинает видеть слишком много. Эйрен кивнул. — Я не выйду без твоего решения. Лея открыла рот, чтобы сказать “не надо так говорить”, — и не сказала. Вместо этого она буркнула: — Завтра доски и гвозди. И поручень. И песок. И всё остальное. Виолетта тут же подняла руку: — И табличка “Не спорить”! Я уже сделала! — Повесишь утром, — сказала Лея. Фея сделала счастливое лицо. Эйрен посмотрел на Лею тихо и серьёзно. — Про знак у конюшни мы поговорим? Лея выдержала паузу. — Поговорим, — сказала она. — Но не здесь. И не при всех. Виолетта тут же приложила ладони к груди и прошептала: — Я не “все”. Я — фея. Лея посмотрела на неё. — Виолетта. Ты — “все”. — Жестоко, — прошептала Виолетта, но улыбнулась. Лея наконец сняла рукавицы и убрала их на крюк у печи. — Ладно, — сказала она. — Спать. Завтра будет день, где нам понадобится голова. Эйрен кивнул. — Спать. Лея уже повернулась к лестнице, когда поймала себя на том, что сказала это слово одновременно с ним. И от этого стало чуть… теплее. Не в зале. Внутри.