Глава 4. Штаб подготовки и "обычная лошадь".

К вечеру метель не стала тише. На крыльце всё так же заметало, и если выходить за порог, капюшон приходилось натягивать сразу. Лея разложила на столе два листа: требования инспектора и свой список закупок. Третий — жалоба — лежал сбоку. Лея специально не прятала его далеко: так легче помнить, что дело не только в гостях и дровах. Виолетта, разумеется, нашла ленточки. “Для вдохновения”. Ленточки лежали рядом с карандашами и выглядели так, будто их собирались использовать не по назначению. — Сразу договоримся, — сказала Лея и кивнула на ленточки. — Это не украшение. Это не “для настроения”. Это просто лишнее. Виолетта положила ладони на грудь. — Я хотела, чтобы тебе было не так тяжело! Ты видела эти требования? Их писали люди, которые никогда не таскали воду в метель. — Я видела. Поэтому и не трачу время на ленточки. Дверь открылась, и Эйрен вошёл без шума. Просто вошёл, закрыл за собой дверь и поставил у стены вязанку дров. Снег на плечах быстро стал водой, волосы мокрые, а у самого лица — ни одной лишней эмоции. Лея подняла глаза. — Сколько? — Первая партия, — ответил он. — Сухие поленья лежат под навесом ниже по дороге. Если ты разрешишь, принесу ещё. Виолетта подпрыгнула. — Разрешит! Лея любит дрова! — Лея любит, когда люди не мёрзнут, — спокойно сказала Лея. — И когда ступени не превращаются в горку. Эйрен кивнул. — Тогда я принесу ещё после штаба. Виолетта расплылась: — “После штаба”. Мне нравится, что у нас теперь есть “штаб”. Звучит серьёзно и романтично. — Романтично будет, если никто не сломает шею, — сказала Лея. — Эйрен, сюда. Десять минут. Виолетта втянула воздух так, будто сейчас у неё лопнет от счастья, и тут же сделала вид, что кашляет. Эйрен подошёл к столу. — Покажи список, — попросил он. Лея подвинула лист. Эйрен прочёл быстро и молча. Виолетта наклонилась над бумагой так близко, что казалось — сейчас оставит на ней отпечаток носа. — Я тоже читаю, — прошептала фея. — Я грамотная. — Ты любопытная, — ответила Лея. — Это тоже полезно, — не сдавалась Виолетта. Эйрен поднял глаза. — Здесь про крышу. — Да, — сказала Лея. — В прошлом году там тянуло. Я закрыла, как могла. Но если пойдут караваны, я не хочу, чтобы сверху капало на головы. — Не будет, — сказал Эйрен. Лея прищурилась. — Уверенно. — Я проверю, — добавил он. — И исправлю. Обычными вещами. — “Обычными” — это доски, гвозди, верёвка? — уточнила Лея. — Да, — спокойно ответил Эйрен. — Доски, гвозди, верёвка. Виолетта шепнула, сияя: — Он старается говорить правильно. Лея, ты слышала? — Слышала, — сказала Лея. — И ценю молча. Виолетта прижала ладони ко рту и замолчала. Примерно на две секунды. Лея постучала по списку. — Дрова. Крыша. Ступени. Горячая вода. Места. И “пункт первой помощи”. Я не лечебница. — Но люди падают, — заметил Эйрен. — Поэтому и пишу, — отрезала Лея. — Потому что если не запишу, забуду. Виолетта, ты можешь помочь не блёстками? — Могу! — фея расправила крылья. — Я сделаю таблички! “Кухня”, “Комнаты”, “Не ругайтесь”, “Целоваться сюда”… — Последнее — нет, — сказала Лея. — Тогда “улыбаться сюда”. — Тоже нет. — Ты суровая. — Я практичная. В дверь постучали. Стук был знакомый, уверенный, без “можно?”. Лея открыла сразу. Генрих стоял на пороге с папкой под мышкой. Снег на шапке лежал ровно, будто он шёл спокойным шагом и не собирался показывать, что спешит. — Добрый вечер, — сказал он. — Вечер, — ответила Лея. — Сапоги — на коврик. Генрих посмотрел на коврик. — Я вытирал утром. — Утром вытирал. Вечером снова вытирал. Генрих вытер. Молча. С таким видом, будто это не просьба, а неприятный пункт из списка. Виолетта вспорхнула к нему. — Инспектор! Как удачно! У нас штаб! У нас план! У нас— — У вас ленточки, — сухо сказал Генрих и кивнул на стол. — Это творческий ресурс, — возмутилась Виолетта. — Мне нужен не ресурс, — сказал Генрих. — Мне нужна готовность. Лея закрыла дверь. — Вам чего? Генрих поднял папку. — Уточнения. И… — он сделал паузу, — я хотел убедиться, что вы начали. — Начали, — сказала Лея. — Дрова — вот. Крыша — в плане. Ступени — будут с песком. Горячая вода — я поставила второй котёл. — Второй котёл? — Генрих быстро поднял голову. — Откуда? — Из кладовой. Старый, но рабочий. — Проверю, — автоматически сказал Генрих. — Проверяйте. Только не мешайте, — ответила Лея. — Мы тут не для красоты сидим. Эйрен наклонил голову Генриху. — Добрый вечер. Генрих посмотрел на него так, будто пытался определить, где у этого человека спрятаны “нарушения”. — Вы всё ещё здесь. — Метель всё ещё здесь, — спокойно ответил Эйрен. — У вас талант отвечать так, что хочется спорить, — буркнул Генрих. Виолетта улыбнулась: — Это его обаяние. — Меня не интересует обаяние. — А зря, — сказала Виолетта вдохновенно. — Оно помогает жить. Лея хлопнула ладонью по столу — не громко, но достаточно. — Всё. Штаб. Садимся. Генрих, раз уж вы пришли, будете полезным. Не только грозным. — Я и так полезен, — сухо сказал Генрих и сел. — Я отвечаю за безопасность. — Отлично, — сказала Лея. — Тогда вы скажете, что из списка самое срочное. Генрих открыл папку, достал лист. — Всё срочное. Лея посмотрела на него молча. Долго. Генрих выдержал взгляд и всё-таки добавил, чуть мягче: — Вход и ступени. Там падают чаще всего. Потом вода и тепло. И документы держите в надёжном месте. Если бумага исчезнет, у меня не будет вариантов. Виолетта подняла руку: — Можно хранить в красивой шкатулке? — Можно, — сказал Генрих. — Если закрывается. — Я сделаю! С блёстками! — Без, — сказала Лея. — Почему ты против радости? — Потому что радость потом отмывать, — отрезала Лея. — И отмывать буду я. Эйрен посмотрел на список. — Я принесу ещё дров, — сказал он. — Потом займусь ступенями. Поручень закреплю. Лея подняла бровь. — Поручень у меня есть. — Он шатается, — спокойно ответил Эйрен. Лея молча уставилась на него. — Ты его трогал? — Проходил утром, — сказал Эйрен. — Он шатается. Генрих сразу оживился. — Поручень обязан держать вес взрослого человека. — Будет держать, — сказала Лея. — Никуда не денется. Виолетта встрепенулась: — Я предлагаю разделить всё на три категории: “срочно”, “очень срочно” и “почему мы вообще…” — Мы вообще потому, что иначе вы будете ночевать на улице, — сказала Лея. Виолетта выдохнула: — Это жестоко. — Это ясно, — сказала Лея. — Генрих, читайте уточнения. Генрих перечислил по делу: — Песок или соль на ступени. Проверка дымохода. Запас воды. Отдельное место для хранения документов. И контроль за конюшней. Там будут поставки, транспорт, люди. — Конюшню проверим, — сказала Лея. — Пойдёмте. Виолетта расправила крылья. — Экскурсия! Я люблю, когда есть тайны. — Там нет тайн, — сказала Лея. — Конечно, — улыбнулась Виолетта. Эйрен взял фонарь. — Я с вами. — Ты впереди, — сказала Лея. — Там скользко. — Понял, — ответил Эйрен. Во двор вышли втроём, Виолетта порхала рядом. Ветер бил в лицо, Лея натянула капюшон и пошла к конюшне, ставя ноги уверенно. Генрих посветил фонарём на ступени. — Песок нужен. — Уже будет, — сказала Лея. — Списки хороши, — сказал Генрих. — Но мне важно, чтобы вы делали. — Делаю. Только не одновременно всё, — сухо ответила Лея. — Я не фея. Виолетта гордо встрепенулась: — Вот именно. Я — фея. Я могу всё сразу! — Ты можешь всё сразу испортить, — сказала Лея. — И иногда помочь. — Иногда — уже победа, — шепнула Виолетта. Конюшня встретила их запахом сена и сухого дерева. Внутри было темнее, зато ветер туда почти не забирался. Лея толкнула дверь. — Ну что, красавица, — позвала она. — Покажись. Из стойла вышла лошадь. Серо-бурая, крепкая, с глазами слишком умными для “обычной”. Она подошла ближе и кивнула. Спокойно. Точно. Прямо в сторону Генриха. Генрих моргнул. — Она… кивнула? — Она любит людей, — сказала Лея. — Особенно тех, кто вытирает сапоги. Виолетта прыснула. Генрих подошёл ближе. — Дрессированная? — Воспитанная. — Воспитанная лошадь — редкость. — У нас много редкостей, — вставила Виолетта. — Метель, уют, подозрения на вежливость… — Я слышу, — сухо сказал Генрих. Эйрен подошёл к лошади. Она повернула голову к нему и внимательно понюхала воздух. Лея заметила: у Эйрена на секунду напряглась челюсть, потом отпустило. — Она тебя оценивает, — прошептала Виолетта. — Лошадь оценивает всех, — отрезала Лея. Лошадь снова кивнула. Теперь Эйрену. Эйрен тихо сказал: — Здравствуй. Генрих посмотрел на него. — Вы разговариваете с лошадью. — Я здороваюсь, — ответил Эйрен. — Это вежливо. Виолетта прошептала с восторгом: — Слышал? Вежливость опять подозрительна! — Я слышу, — повторил Генрих. Лея кашлянула, возвращая разговор к делу. — Конюшня чистая. Сено сухое. Воды достаточно. Генрих проверил замок, заглянул в угол, провёл рукой по доске. — Замок держится, — сказал он. — Хорошо. Но почему эта лошадь у вас? Документы на неё есть? Лея посмотрела на него так, будто он предложил подписать снежинку. — Документы на лошадь? — На транспорт, — уточнил Генрих. — Это живое существо, — сказала Лея. — Живёт у меня давно. Виолетта наклонилась к Лее: — Скажи “очень давно”. Так звучит убедительнее. — Молчи, — прошептала Лея. Лошадь ткнулась мордой в карман Леи — ровно туда, где лежал кусочек сахара. Лея достала сахар и протянула. Лошадь взяла аккуратно и снова кивнула, будто закрывала сделку. Генрих прищурился. — Она слишком… понимающая. — Вам всё “слишком”, — сказала Лея. — Вам даже чай был “слишком”. — Я фиксирую, — буркнул Генрих. Эйрен поднял фонарь и посветил на землю у двери. — Здесь стоял человек, — сказал он. Лея сразу стала серьёзнее. — Где? Эйрен указал на примятый, грязный след у стены. Генрих подошёл ближе. — Старый, — сказал он. — Не сегодняшнее. Лея присела. — Он был здесь и ждал, — сказала она. Виолетта прошептала: — Это тот, кто махал Филлу? — Может, — ответила Лея. — Может, другой. Генрих нахмурился. — Если кто-то ходит сюда до события, это плохо. — Спасибо, — сухо сказала Лея. — Вы очень поддержали. Генрих посмотрел на неё, отвёл взгляд и сказал тише: — Я не для споров пришёл. Я пришёл, чтобы вы успели. Лея кивнула. Один раз. Виолетта не выдержала: — Это было почти добро! Генрих устало выдохнул. — Завтра утром приду ещё раз. Ненадолго. — И сапоги, — напомнила Лея. — Да, — сухо сказал Генрих и ушёл. Вернулись в зал, Лея сразу взяла карандаш. — Так. Эйрен — дрова и поручень. Потом крыша. Я — кухня и вода. Виолетта — таблички. Читаемые. Без сердечек. Виолетта положила ладонь на грудь. — Я сделаю почти без. — Без, — сказала Лея. Филл влетел уже в темноте и приземлился на край стойки. На этот раз без кругов и показательных посадок. Он прошептал очень гордо: — Я тихо. Лея подняла голову. — Молодец. Говори. Филл вытянул шею: — “Кружка льда” есть. Мужчина в шапке стоял у вывески. Он махал не всем — почтальонам. И сказал: “Неси туда, где тепло”. Улыбался так, будто ему всё заранее известно. Виолетта прошептала: — Я же говорила. Они всегда так улыбаются. Лея кивнула. — Спасибо. Завтра ты будешь полезным ещё раз. Мне нужно то, что у тебя получается лучше всего. Филл расправил крылья. — Быстро? — Быстро и точно, — сказала Лея. — И без спектаклей. Филл сглотнул. — Понял. Без. Эйрен поднялся. — Я пойду за второй партией дров. — И не теряйся, — сказала Лея раньше, чем успела подумать. Виолетта застыла и повернула к Лее сияющее лицо. Лея тут же добавила, жёстче: — Мне нужны твои руки. На поручень. И на крышу. Эйрен посмотрел спокойно. — Я не потеряюсь. Он вышел. Лея выдохнула и потёрла переносицу. — Виолетта, если ты сейчас начнёшь… — Я молчу, — прошептала Виолетта. — Я просто радуюсь тихо. — Радуйся тихо, — повторила Лея. Позже, когда Эйрен вернулся с дровами и занёс их в кладовую, Лея вышла на крыльцо с мешочком песка. Решила не ждать утра. — Не выходи одна, — сказал Эйрен из дверей. Он был рядом: только что разгружал и не успел далеко уйти. — Песком локоть не подстрахуешь, знаю, — ответила Лея. — Но я всего на ступени. — Я рядом, — сказал Эйрен. — Рядом — это не мешать, — сказала Лея. — Я умею, — спокойно ответил он. Лея высыпала песок на первую ступень и шагнула к конюшне. Хотела ещё раз проверить замок и посмотреть, не появились ли новые следы. У стены всё было ровно. Почти. — Вот, — сказала она и наклонилась. У дальней стены, где днём фонарь не доставал, на снегу темнели линии. Не буквы, не рисунок “для красоты”. Линии лежали тонко, как будто их посыпали пеплом или солью и чуть притёрли. В свете фонаря узор стал заметен сразу. Виолетта высунулась из двери трактира и крикнула: — Лея! Я сделала табличку “Не спорить”! Куда вешать? — Потом! — ответила Лея, не отрывая взгляда. Эйрен подошёл ближе. Он остановился, когда увидел узор. Лея выпрямилась. — Ты знаешь, что это? Эйрен помолчал секунду. — Да, — сказал он. — И? Эйрен посмотрел на Лею. Осторожно. Без лишней резкости. — Это мне, — сказал он. Лея сжала пальцы. — “Мне” — в каком смысле? Эйрен вдохнул и ответил так, чтобы не напугать её раньше времени: — В смысле, что кто-то ждёт меня здесь. И это не про чай.