Глава 3. Феникс - почтальон и письмо - катастрофа

Лея развернула лист требований на столе и провела по строчкам пальцем. Не читала вслух — просто прикидывала, сколько часов жизни съедят эти пункты. — Ну что, — сказала она. — Сначала дрова. Потом крыша. Потом всё остальное. Виолетта заглянула через плечо и трагично прошептала: — Там нет “гирлянд”. Я до сих пор не пришла в себя. — Приходи, — спокойно ответила Лея. — Желательно молча. Эйрен стоял рядом, чуть наклонившись к листу, но так и не коснулся бумаги. — С дровами всё просто, — сказал он. — Нужен запас. Сколько у тебя сейчас? — “У тебя”, — протянула Виолетта сладко. — Я отметила. Лея подняла на Эйрена взгляд. — Не увлекайся. И говори так, чтобы инспектор не решил, будто у нас тут семейные разговоры. — Инспектор ушёл, — ровно сказал Эйрен. — Его бумага осталась, — ответила Лея. — А по бумагам потом больнее всего. Виолетта закивала так энергично, что у неё вспыхнул кончик крыла. — Да! С бумажками не поспоришь. Волк хотя бы честно рычит. — Волк бывает воспитанным, — заметил Эйрен. — Волк не спрашивает про душу и градусы, — парировала Виолетта. Эйрен повернул голову к ней. — Откуда ты знаешь? Виолетта расплылась: — Он спорит. Я счастлива. Лея постучала ногтем по первому пункту списка. — Дрова. Сколько? Эйрен посмотрел в сторону кладовой. — На три дня, если топить спокойно. На два, если начнётся беготня. — Начнётся, — сказала Лея. — Люди приходят, когда холодно, и всем нужно одно и то же: чтобы внутри было тепло и чтобы их не выгнали. — И романтики, — вставила Виолетта. — И еды, — отрезала Лея. — В первую очередь еды. Виолетта подняла палец: — Еда тоже романтика. Особенно если её приносит красивый мужчина. Эйрен, не моргнув, уточнил: — “Красивый” — это кто? Виолетта хлопнула ладонями. — Он ещё и не понимает намёков. Лея, это редкость. Лея закрыла список ладонью, словно накрыла крышкой кастрюлю. — Расходимся по делам. Эйрен — дрова. Я — кухня. Виолетта… — Я — гирлянды! — победно заявила фея. — Виолетта — тишина, — сказала Лея. — И помощь по делу. Фея раскрыла рот, чтобы возразить, но снаружи раздался резкий свист. Не ветер. Звук был высокий, ровный, будто кто-то разрезал воздух ножом. Эйрен замер. — Это… — Это к нам, — выдохнула Виолетта с восторгом. — Я же говорила! Лея только подняла бровь. — Если это ещё один инспектор, я запру дверь и уйду жить в кладовую. Свист повторился — уже ближе. В следующую секунду дверь распахнулась, в зал ворвался холодный воздух и рыжая птица с характером человека, который привык объявлять себя событием дня. Феникс влетел, сделал круг под потолком и приземлился прямо на стол. Не “аккуратно сел”, а именно приземлился — так, чтобы все посмотрели. — Срочно! — прокричал он. — Важно! Торжественно! И немедленно! Лея даже не вздрогнула. — Добро пожаловать. Ты кто? — Филл! — феникс расправил крылья. — Почта, скорость, ответственность! И… — он вдохнул и тут же закашлялся, — у вас вкусно пахнет. — У меня пахнет работа, — сказала Лея. — Письма. Филл торжественно подал ей мешок с ремешком. От мешка тянуло дымком и чем-то цитрусовым, как будто он перевозил не только бумаги, но и чьи-то завтраки. Виолетта подлетела ближе, сияя: — Филл! Имя как хлопок дверью. Сразу ясно: спокойный день отменяется. — Так и есть! — Филл ткнул клювом в мешок. — Тут одно важное, тут ещё важнее, а тут вообще такое, что я сам чуть не… — Сядь, — сказала Лея. — Я не умею сидеть! — гордо заявил Филл. Лея молча посмотрела на него. Филл сел. На край стола. Очень аккуратно. С видом мученика, который держит дисциплину ради общества. Эйрен наблюдал со стороны. — Ты принёс много, — сказал он. — Я принёс всё! — Филл выпятил грудь. — Кроме того, что мне не дали. Но я пытался. Виолетта прошептала восхищённо: — Вот это подход. Лея вытащила первый конверт. Печать была официальная, тяжёлая. — Адресат? — спросила она. Филл кивнул так, будто его сейчас наградят. — Вы. Точно вы. Я проверял. Даже пальцем водил. — Пальцем по печати не водят, — автоматически сказала Лея и сломала воск. Филл обиженно шмыгнул носом: — Я аккуратно! Лея развернула лист, пробежала глазами. Потом ещё раз — медленнее. Положила бумагу на стол. Виолетта зависла над её плечом, как фонарь. — Ну?! Лея подняла взгляд на Эйрена. — Нас официально назначили точкой приёма ярмарочной волны. Эйрен кивнул. — Это то, о чём говорил инспектор. — Да. Только здесь ещё приписали “обеспечить размещение” и “обеспечить безопасность”, — сказала Лея. — И написали так, будто у меня в сарае спрятан дворец. Филл поднял крыло, как ученик. — Я видел, как люди пишут приказы. Они любят, когда всё звучит легко. Лея посмотрела на него. — Скажи, что ты пошутил. Филл моргнул. — Я феникс. Я могу шутить, но это не шутка. Виолетта ткнула пальцем в бумагу. — Они хоть цифры дали? — Дали слова, — сказала Лея. — Слов много. Польза сомнительная. Эйрен подошёл ближе. — Давай считать по максимуму. Сколько мест можно сделать, если задействовать всё, что можно? Лея прищурилась. — Верхняя комната закрыта. — Почему? — моментально спросила Виолетта. — Потому что там сквозняк, — отрезала Лея. — Сквозняк — это повод укрыться вместе, — вдохновенно сказала Виолетта. — Сквозняк — это повод чихать, — спокойно ответила Лея. — Я чихи не продаю. Эйрен не спорил, только уточнил: — Сквозняк можно убрать. Лея повернула к нему голову. — Ты умеешь? — Да. Виолетта вспорхнула и зависла перед его лицом. — Ты умеешь делать дом лучше? Лея, слышала? Лея вытащила второй лист из первого конверта. — Тут перечень “обязательного”: горячая вода постоянно, песок на ступени, тёплая комната ожидания, место для первой помощи… Филл гордо поднял голову: — Я однажды доставлял письмо в место, где помогали людям. Там все кричали и мне сказали: “Не мешай.” Значит, там серьёзно. — Здесь тоже будет серьёзно, — сказала Лея. — И если мы не справимся, Генрих нас закроет. — И будет прав, — тихо добавил Эйрен. Виолетта поморщилась. — Когда инспектор прав, это неприятнее всего. Филл внезапно подскочил. — Но у меня ещё есть! — выпалил он и полез в мешок так энергично, что на стол посыпались конверты. Лея перехватила их ладонью. — По одному. И называй адресата. Филл застыл, будто его попросили выбрать между скоростью и смыслом. — Адресат… да… — он вытащил конверт поменьше. — Вот. Это вам. Лея взглянула на имя и нахмурилась. — Это не мне. Виолетта вытянула шею. — А кому? Лея прочитала вслух: — Инспектору Генриху. Филл сжал крылья. — У меня… небольшая заминка по маршруту. — “Заминка” — это когда ты шагнул не туда. А ты мне принёс чужое письмо, — спокойно сказала Лея. — Почему? Филл торопливо заговорил: — Снег, ветер, кто-то махал мне рукой, я подумал, это мне, а потом я решил, раз писем много, значит, я справлюсь со всем сразу… Эйрен поднял взгляд. — Кто махал? Филл задумался. — Человек. В шапке. С лицом… — он поискал слова, — как у тех, кто знает, как всем надо жить. Виолетта радостно прошептала: — О, я таких люблю. Особенно когда они потом падают в сугроб. Лея протянула ладонь. — Дай письмо. Филл протянул конверт так торжественно, будто передавал реликвию. Лея сломала печать и пробежала глазами строки. Виолетта попыталась заглянуть раньше времени. — Не толкайся, — сказала Лея. — Я не толкаюсь, я участвую, — шёпотом ответила Виолетта. Лея дочитала и положила лист на стол рядом со списком требований. — Это жалоба, — сказала она. — На нас?! — Виолетта вспыхнула. — На мой свет? На суп? На… — На “аномальное тепло”, — перечислила Лея. — На “ведьму с непонятными способами”. И на “мужчину, который слишком корректен и вызывает подозрения”. Филл прижал крыло к груди. — Я же говорил: письма бывают такими, после которых день становится другим! Лея посмотрела на него. — Ты хотя бы понял, что это плохо? Филл секунду думал. — Понял. Очень. Эйрен не отвёл взгляда от листа. — Имя заявителя есть? Лея перевернула бумагу. — Нет. “Анонимный доброжелатель”. Виолетта фыркнула. — Доброжелатель. Люблю это слово. Оно всегда идёт в паре с гадостью. Лея пододвинула жалобу ближе к списку требований. Два листа лежали рядом, и это соседство выглядело слишком логично. — Вот, — сказала Лея. — Один лист — про обязанности. Второй — про то, что нас заранее ставят виноватыми. Филл тихо сказал: — Я могу вернуть… — Некуда, — перебила Лея. — Главное, что теперь я знаю: кто-то хочет, чтобы Генрих пришёл сюда злее обычного. Виолетта мгновенно встала в позу сыщика: — Мы расследуем. Я буду “чувствовать след”. — Чувствуй так, чтобы ничего не поджечь, — сказала Лея. Филл подпрыгнул: — Я тоже могу! Я быстрый! Я сверху увижу… — Ты можешь быть полезным, — сказала Лея. — Но сначала ты перестанешь делать шоу из каждого вдоха. Филл открыл клюв, потом закрыл. — Я буду полезным тихо. — Молодец, — коротко сказала Лея. — Теперь вспомни: где ты взял этот конверт. Кто махал. Где это было. Филл прижал крыло к голове, будто собирал картинку из кусочков. — Я летел по дороге вниз, там поворот к хутору… вывеска блестела… — он оживился. — “Кружка льда”! Точно! Я увидел вывеску и подумал: “О, какие они яркие.” Виолетта тут же просияла. — “Кружка льда”! Да! Там хозяйка смотрит так, будто ты ей должен ещё до того, как сел. Лея медленно повернулась к фее. — Ты там была? Виолетта подняла плечи. — Один раз. Я хотела посмотреть, как люди живут без света. — И как? — Холодно, — честно сказала Виолетта. — Но ленточки красивые. Лея вздохнула. — Ленточки нас сейчас не спасут. Эйрен посмотрел на Лею. — Если это конкурент, он попробует сорвать подготовку. — Уже пробует, — сказала Лея и постучала пальцем по жалобе. — Ему важно, чтобы нас считали нарушителями ещё до проверки. Филл вдруг вспомнил: — Тот человек в шапке… он сказал: “Передай туда, где тепло.” И махнул так, будто я обязана. Я не люблю, когда мне приказывают. Но махнул уверенно. — Уверенно махать — это у них профессия, — хмыкнула Виолетта. Лея вытащила ещё один конверт из мешка. — Следующий. Адресат? Филл почти торжественно, но уже тише: — Вам. Лея. Я проверил. Тут точно ваше имя. Никто не махал. — Уже лучше, — сказала Лея и вскрыла конверт. Внутри была короткая бумага из канцелярии: подтверждение статуса точки приёма и приписка внизу. Лея прочитала приписку и подняла глаза. — Они хотят усиленный контроль. Генрих будет приходить чаще. И ближе к событию — обязательно. Виолетта округлила глаза. — Чаще — это сколько? — Достаточно, — сказала Лея. Филл радостно кивнул: — Значит, он будет тут! Я люблю, когда люди возвращаются. Это создаёт драму. Лея посмотрела на феникса. — Это создаёт работу. Драма у тебя в голове. Филл задумался и серьёзно сказал: — У меня в голове действительно много всего. Но я готов помогать. Эйрен спросил спокойно: — Сколько людей может быть в волне? Лея снова глянула в официальный лист. — Они не пишут цифры. Они пишут “поток”. Виолетта шёпотом: — “Поток” звучит так, будто мы сейчас все поплывём. — Мы будем варить и считать, — сказала Лея и пододвинула к себе чистый лист. — И делать так, чтобы людям было безопасно. Эйрен сказал тихо, ровно: — Я помогу. Лея подняла взгляд. — “Помогу” — это что именно? Эйрен перечислил без пафоса, как список дел: — Дрова. Крыша. Ступени. Сквозняк наверху. И всё, что ты скажешь дальше. Лея кивнула, коротко. — Хорошо. Но по-моему. — По-твоему, — ответил Эйрен так же просто. Виолетта зажала рот руками и издала звук, похожий на счастливое “мм”. Филл снова подпрыгнул: — Я тоже хочу список! Мне тоже скажите, что делать! Лея посмотрела на него. — Ты доставляешь адресатам чужие письма и больше не приносишь мне то, что не мне. И узнаёшь, кто махал у “Кружки льда”. Узнаёшь тихо. Без представлений на крыльце. Филл выпрямился насколько мог. — Принято. Тихо. Без фанфар. Почти. В этот момент дверь открылась, и на пороге снова появился Генрих. Не с видом “пришёл закрывать”. Скорее с видом человека, который забыл вещь и не хочет это обсуждать. Он остановился, увидел феникса, увидел конверты на столе и сузил глаза. — Я забыл… — начал он и осёкся. — Что здесь происходит? Филл подпрыгнул было, но вспомнил слово “тихо” и выдавил шёпотом: — Письма. Генрих перевёл взгляд на Лею. — Это откуда? Лея подняла жалобу. — Ваша. Филл перепутал. Филл попытался улыбнуться виновато и обаятельно, но вышло виновато и громко. Генрих взял лист, пробежал глазами. Между бровями появилась линия, которая обычно бывает у людей, когда они читают не то, что хотели. — Я предупреждал, — сказал он. — Что на нас будут давить, — уточнила Лея. Генрих посмотрел на неё, потом на Эйрена. — Делайте всё так, чтобы у меня не было повода придраться, — сказал он тише. — И так, чтобы никто не пострадал. Это… в ваших интересах. Виолетта прошептала: — Он сейчас почти… Генрих бросил на неё взгляд. — Я слышу. Виолетта улыбнулась шире: — Я специально. Генрих повернулся к Лее. — Документы держите в надёжном месте. И список требований — при себе. Я не хочу, чтобы тут началась беготня с бумажками за день до волны. Лея кивнула. — Уже держу. Генрих посмотрел на Филла. — А ты, почтальон, доставляй письма адресатам. Это тоже безопасность. Филл вытянулся. — Есть! Генрих ушёл так же быстро, как появился. Когда дверь закрылась, Лея разложила на столе три бумаги: требования, официальное назначение, жалобу. Посмотрела на них и сказала ровно: — Ладно. Днём — закупки. Вечером — штаб. Ночью — крыша. Виолетта осторожно потянулась к ленточке на столе. — Можно я хоть чуть-чуть? — Вечером, — сказала Лея. — Сейчас помогай список закупок писать. И без сердечек. Виолетта невинно моргнула: — А если рука дрогнет? — Тогда я сотру, — сказала Лея. Филл уже подпрыгивал у двери. — Я полетел. Быстро. Тихо. Очень тихо. — И точно, — добавила Лея. — И точно! — Филл кивнул и вылетел наружу без круга под потолком. Видно было, что ему это стоило усилий. Эйрен шагнул к двери, и Лея на секунду задержала взгляд на его спине. Не на плаще и не на осанке — на том, как спокойно он принял её “по-моему”. Она кашлянула и сказала ровно: — Эйрен. Он обернулся. — Да? — Спасибо, — коротко сказала Лея. — За то, что не давишь. Эйрен кивнул. — Я рядом так, как ты скажешь. Виолетта издала тихий, сдавленный звук и прижала ладони ко рту, чтобы не взорваться восторгом. Лея снова посмотрела на жалобу и перечитала одну строку. Ту самую, которая выглядела будто случайной: “ведьма и её тёплый гость”. Она убрала лист под список требований и сказала спокойно: — Пиши дальше.