Глава 37. Только хорошее

Кстати, задать эти самые вопросы возможность появилась тут же.

На аллее, между березами внезапно увидели нашу парочку! Живы, здоровы и даже, кажется, вполне мирно что-то обсуждают. Мы очень удачно сидели в тени, они же шли под светом фонарей и как раз в нашу сторону.

И когда наши нетоварищи с нами поравнялись, до нас донеслась часть их беседы.

– Говорю тебе, она согласится. Кто от такого отказывается? – убеждал девушку тракторист, растягивая губы в широкой улыбке.

– Эта Ксеня очень странная, – фыркнула девица. Это я-то странная? Да я, да я... ну может немного. Аля закатила глаза: – Кто знает, что у неё на уме.

Но тракторист ухмыльнулся:

– Да нормальная она, – заработал он одну десятую бала. Больше я дать не могла. – К тому же, у меня есть кое-какой козырь. Я сделал кое-кому интересное предложение, и как видно, он им воспользовался, – улыбался Толик.

Так, подождите. О чём он?

И вот просто интересно, он – это кто? Я перевела взгляд на маньяка и заметила, что тот слишком уж серьёзен. Может, голубоглазый знает, про кого тракторист речь ведёт?

– Ты что ему предложил? Так это он из-за тебя с ней? Так нечестно! Сколько ты ему пообещал?

– Спокойно. Я просто отвлечь хотел, он уж сам дальше. Сказал, если не он, то я ей сам займусь. Она симпотная если что. Но и так сработало. Да ему и было несложно, девчонка на него запа... – Анатолий как раз бросил взгляд в нашу сторону и тут же завис. – А... эээ... – ничего не получалось у него.

И пока он на нас таращился, у меня в груди разрасталось смутное беспокойство.

– О! Ксюха! Мирон! – наконец обрёл дар речи тракторист. – А мы думали, вы там, – даже не стесняясь, что это в принципе ненормально было бросать нас одних, ничуть не смущался Толик.

– А мы вот. Здесь, – усмехнулся маньяк. Подал мне при этом руку, которую я тут же приняла и поднялась вслед за ним

– Как хорошо, что мы вас встретили, – защебетала не растерявшаяся Алевтина, на что я даже брови подняла:

– Да неужели?

– Ксения, я вас совсем не понимаю, – сделала вид, что и правда не в курсе, что же не так.

Я заметила, что маньяк наблюдает за нами с интересом, Анатолий тоже решил не вмешиваться, возможно, ждал зрелищ.

– А это потому, что нечем понимать, – без лишних формальностей ответила я. Девушка моментально убрала с лица наигранную любезность. Это тебе за «недалёкую», стерва.

Впрочем, Алевтина, быстро собралась, видимо вспомнив, что поступала на театральный.

– Это что, вы меня оскорбляете? Мирон, скажите свое подруге, чтобы успокоилась, – выставила теперь Аля губу, ища поддержки в голубоглазом. Но тот ей на помощь не спешил, зато я пылала от негодования.

– Это я ещё оскорблять не начинала. Это я спокойна. Абсолютно, – слукавила, глубоко вдыхая и выдыхая.

Я собиралась всерьез разозлиться, но маньяк вдруг перевёл на меня взгляд и тут же наклонившись, произнёс:

– Если вы пожелаете, Ксения, – посмотрел маньяк прямо мне в глаза, да таким взглядом, что мурашки побежали по телу, – я успокою вас, вы только скажите.

Вот в нём я не сомневалась. Я уже почти расплывалась от его взгляда. И хоть в мысли ворвались сцены, как маньяк меня успокаивает, всё равно заметила, как Алевтина аж дернулась от злости.

Выкусила? А это тебе за «странную».

– Не хочется ваш спор прерывать, завораживает, – признался Толик, но тут же добавил: – Но я что-то не понял. Мы же вам записку оставили. На твоем рюкзаке, – кивнул он на меня, а я недоверчиво нахмурилась.

– Не было никакой записки. Не надо тут...

– Ну как же не было, мы сообщали, что пошли собирать хворост и через пару часов вернемся.

– Собрали? – усмехнулся маньяк, глядя на пустые руки парочки.

– Что? – уже забыл, о чём говорил, Анатолий.

– Хворост! – подсказала уже я.

– А, ты про это. Нет, не нашли, представляете?

Он вздохнул. Я представляла, и хотелось объяснений.

– Зато мы воду взяли, вот, – показал он. – А то у нас закончилась.

– А почему вы, Анатолий, не сказали, что хутор так близко? – задала вопрос напрямую. А то зубы он заговаривать умеет. Посмотрим, как теперь будет выкручиваться! – Мы шли два дня до развилки, а можно было добраться намного быстрее!

– Так поход же задумали, посиделки у костра, палатки, красота же! Я и не говорил, что пойдём коротким путем. Ну вспомни, мы ещё решили, что будет весело.

Вообще-то Толик действительно ничего такого не утверждал. Но решил про веселье он всё же самостоятельно. Он теперь прищурился:

– А тебе что, не понравилось? – вроде бы даже по-настоящему расстроился этот странный парень. – Я же хотел как лучше.

На самом деле мне и правда понравилось. Особенно с маньяком. Да и в целом, кроме этого дурацкого спора, к трактористу претензий не было. Сам поход был замечательный. Временами.

– Ксюх, ну ты чего, обиделась что ли? – заглянул он мне в глаза.

– Я ещё не решила, – призналась честно.

В этот момент мы услышали какой-то звук, и переведя внимание на аллею, заметили, что к нам бежит Гонсало. Вот неугомонный товарищ. Сейчас он прыгал игриво, и когда уже приблизился на достаточное расстояние, Анатолий вдруг нахмурился:

– Только с запиской всё равно неясно. Где она?

Рогатый вдруг замер, а поймав мой взгляд, отвёл глаза и дернул ушами, наклонился, сорвал пару травинок, снова перевел невозмутимый взгляд на нас. Да, я всё ещё смотрю.

Видимо, чтобы не привлекать к себе внимание, рогатый со спокойным видом прошелся по тропе поперек и назад. Но я решила поинтересоваться:

– Записку ты слопал?

Гонсало не ответил. Снова дернул ушами, я решила просто проигнорирует, но он резко развернулся и взмахнув хвостом убеждал. Вот что-то мне подсказывало, знал он, где записка.

Уже вовсю стрекотали сверчки, на плечи после духоты опускалась вечерняя прохлада, и я обхватила себя руками. Почему-то стало грустно, что мы пришли раньше. А ещё всё больше мыслей появлялось, что же дальше будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Со мной, с маньяком. С нами.

Я заметила, что голубоглазый довольно хмуро смотрит на Анатолия, очень хмуро. Нет, любить ему тракториста незачем. Но было что-то ещё.

– Раз мы всё выяснили, – защебетала вдруг Алевтина, прерывая наше затянувшееся молчание, – давайте расходиться, поздно уже.

Смотрела она при этом на моего маньяка.

– Давайте, – ухмыльнулся он.

– Без обид? – уточнил у меня Толик. Я лишь неопределенно покачала головой. – Лады, мы тогда по домам. Споки, – снова широко улыбнулся тракторист. Он уже отвернулся, да и маньяк последовал за ним, по узкой тропе нужно было выйти на аллею, а там нам в разные стороны, но в какое-то мгновение, когда мужчины уже не видели, Аля вдруг наклонилась ко мне и прошептала.

– Ты спрашивала, что я на почте в той коробке получила. Это комплект нижнего белья. Угадай, кому я его покажу?

Она так быстро отстранилась, что я даже ответить ничего не успела.

У-у-у-у-у. Это нечестный приём!

Хотелось бы, конечно, чтобы она имела в виду тракториста. Но слишком уж пялилась она на голубоглазого, игнорируя подмигивание Толика.

– Ничего у тебя не выйдет, – произнесла в ответ тихо, но уверенно.

– А это мы ещё посмотрим, – ухмыльнулась она и быстро зашагала по тропинке, обходя и маньяка, и Анатолия походкой от бедра.

И хоть я старалась её слова не воспринимать всерьез, ясно же как день, она просто меня намеренно дразнит, к тому же, маньяк такие откровенности шептал сегодня, что сомнений нет – не будет он на неё переключаться. Не такой он. А всё равно дурацкое чувство внутри грызло.

Толик и Аля уже давно скрылись из вида, а маньяк галантно вызвался меня проводить. Я видела, что он стал задумчивым, и почему-то той эйфории, от которой я порхала совсем недавно, уже не чувствовала.

Но у моей калитки маньяк вдруг притянул меня к себе и внезапно поцеловал. Не спрашивая. По-настоящему. Долго, уверенно. Пульс участился настолько, что казалось быстрее невозможно.

Против я совершенно не была, поэтому с воодушевлением на поцелуй отвечала, к тому же все прочие мысли улетучились. В какой-то момент маньяк с трудом, но отстранился, а потом прошептал:

– Отдыхайте, Ксения, завтра увидимся, – пообещал он. И добавил: – Я буду скучать и думать о вас. Спокойно ночи.

– Спокойной, – прошептала в ответ. – Я тоже.

Маньяк уже давно ушел, а я стояла прислонившись спиной к калитке изнутри, и закрыв глаза, улыбалась. Он будет скучать. И думать. Вот только не сказал, что именно будет обо мне думать. Надеюсь, только хорошее.