Глава 38. Не бывает гладко

В окнах дома горел свет, я радостно впорхнула внутрь, совсем не ожидая, что внутри помимо бабы Зины застану ещё и деда Федора. Он сидел за столом спиной ко входу и пил что-то из железной кружки, а вот бабулю я видела хорошо. Увидев меня, она прижала руки к груди, и хоть я видела, была рада меня видеть искренне, а всё же явно смутилась, что я их застала вот так. Как мило.

Платок и широкий пояс на халате – а ещё я заметила румяна, это я поделилась с бабулей. Всё по моим наставлениям сделала, умница.

– Ксюшенька! Ты вернулась! Радость-то какая, – подскочила бабуля, и так хорошо стало. Всё-таки как здорово, когда тебя ждут. Она начала меня тут же расспрашивать, да так яро, что кажется, про деда Федора на время забыла.

Впрочем, он с таким аппетитом уплетал блинчики, обмакивая их в мёд, что кажется, и отсутствие внимания его не смутило. Но всё же на бабулю он посматривал с одобрением. И пусть путь к сердцу мужчины по сем канонам лежит через желудок, а всё же косынка в тон халата, я уверена, тоже свою роль сыграла.

Вряд ли дед Фёдор заметил, насколько это стильно, просто сама бабушка чувствовала себя красавицей, а когда внутри радостно, и снаружи светишься. Я умилялась, рассматривая их и даже с разрешения сделала фото. Оба смутились, и дед засобирался домой. А когда за ним закрылась дверь, я заговорщически подмигнула, глядя как баба Зина блаженно улыбку растягивает, и всё-всё расспросила, как у них дела.

Оказалось всё более чем чудесно. Дед Федор уже и забор предложил покрасить, и в сарае стеллаж смастерить. В общем, всё серьёзно.

В ответ я и сама рассказала новости, и услышав, что скоро сюда явиться моя подруга, бабушка загрустила.

– Так ты уезжаешь, Ксюшенька? – затревожилась она.

И только сейчас я поняла, что баба Зина ведь одна остается. Впрочем, есть дед Фёдор. Но без меня ей точно не будет так весело, как со мной. Об этом она и сообщила. Но добавила, что будет рада, если я приеду ещё как-нибудь. А то ведь сын приезжает редко, раз в год, правда исправно присылает деньги и продукты. Но разве это заменит внимание?

А ещё внучка у бабули есть, но она тоже сюда ни ногой. Так, заглядывает на полдня и тут же обратно.

– Это всё интернеты её, – пояснила бабушка, смешно называя это слово через мягкую букву «е». – Молодежь же нынче без телехфонов ихних никуда.

– Никуда, – кивнула я, соглашаясь.

И вроде бы я понимала внучку бабы Зины, но вдруг до безумия жаль стало бабушку. Она ведь тут действительно совсем одна. Иногда даже без света, а если учесть, что никакого вай-фая и тем более, интернета тут не предполагается, то картина вырисовывается ещё печальнее.

Даже реветь захотелось. В носу защипало, к глазам подступили слёзы, бабулю я в порыве обняла и так и сидела, глотая внезапные эмоции. Бабушка даже не двигалась, она понятия не имела, что на меня нашло, но на всякий случай в ответ обхватила меня руками и даже по спине похлопала.

– Ксюшенька, ты чаво?

– Всё хорошо, – разревелась я уже вслух и гласные протянула. – Просто скучать буду очень.

– А ты приезжай в гости, я же туточки, – успокаивала меня бабуля.

– Буду, обязательно буду, – уверяла в ответ.

Немного успокоившись, отстранилась и вытерла слезы.

Ну вот, придумала реветь. Это потому что зацепило.

Сейчас всё думала, что сама вот такая же была, как внучка бабули, я же до приезда сюда ни дня без связи. И только вот в эти минуты доходило, хоть и скучала по эфирам, а всё же без инстадрама жизнь тоже существует. Раньше я об этом даже не догадывалась.

Очень удивительное открытие.

Вот так, совершенно случайно, по ошибке судьбы, я выяснила, что где-то в глуши живут люди с электричеством по расписанию, хотят в соседний хутор, чтобы позвонить, растят изумительных козлов и спокойно отличают сорняки от кустов «помидорных», собирая параллельно дождевую воду для полива.

А что интересные мужчины попадаются и среди немодных товарищей и вообще не миллионеров, я разве раньше могла знать?

И что вот так, даже без крутого купальника, я могу обойти фигуристую девицу с третьим размером мне раньше могло прийти в голову?

Уф, сколько выводов. Надо будет оформить всё это в пост.

Всё же я уеду с богатейшим опытом.

И вроде бы открытия уверенно раскладывались в голове по полочкам, но вдруг я замерла от неожиданной и очень неприятной мысли.

– А теперь чаво-то всё же случилося? – забеспокоилась о моём выражении лица бабуля.

– Надеюсь, нет, – закусила я губу.

Так вышло, что вспомнив фигуристую девушку, заодно в памяти восстановила и её слова. Они покоя мне теперь не давали. От внезапных нервов я тут же съела три блина. Бабуля напомнила про мёд, и я на автомате прямо ложкой зачерпнула из вазочки янтарную сладость. Одна ложка, вторая, третья.

Сладостью я пыталась заесть горечь.

Бабуля теперь ещё больше затревожилась. Смотрела в мои глаза, смотрела. А потом осторожно поинтересовалась:

– А ты не влюбилась случаем, Ксюшенька?

От её слов я даже поперхнулась. Бабушка протянула мне чай, и сделав несколько больших глотков, я уже хотела отвечать, потому что сам вопрос ну странный, даже мысленно усмехнулась.

Я? Влюбилась? Да ну, просто увлеклась, и он мне подходит для дальнейшей жизни, потому что идеальный, но я не... Блин. Кажется, она права. И пока я хлопала ресницами, осознавая, что внутри уже не просто интерес, а настоящее чувство, бабушка участливо не сводила с меня взгляда. А потом разулыбалась и будто сама нашла ответ, радостно спросила:

– А с этим, славненьким, что у вас?

Ох, бабуля, я всего, конечно, не расскажу, потому что стеснительно. Но губы в улыбке, думая об этом славненьком, растянула.

– У нас с ним всё очень серьёзно, – кивнула в ответ.

И мысленно исправила свою оплошность: добавила в список гостей на свадьбу бабу Зину. А ещё немного подумав, так же мысленно дописала в её приглашении «плюс один». Наверняка она захочет взять с собой деда Фёдора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стрелки часов уже указывали на время сна, но почему-то я всё больше заводилась от собственных мыслей. И когда бабуля ушла в свою комнатку, я чертыхнувшись, отправилась на выход. Тихо выйти не получилось:

– Ты куда это на ночь глядя-то? – услышала я позади бабулю, и вздохнув объяснила:

– Гонсало пойду поищу. И воздухом подышать надобно заодно.

Бабушка кивнула, а я выпорхнула за дверь.

Прохлада немного остудила разгоряченные щеки, но мысли погодным условиям были неподвластны. Там, внутри всё бурлило и кипело.

Я просто проверю, просто посмотрю. Ничего такого ведь не произойдёт, верно?

Где же рогатый?

Он мне сейчас очень нужен. Осмотрев двор, я отправилась к ветхому сараю, кажется, оттуда всё время высовывается ехидная мордаха животного. И так как вроде бы мы сейчас ладим, думаю, ничего плохого не будет в том, что я его немного потревожу для личных целей. Потом куплю ему герань в подарок. Вот как раз такую же, какую он на днях слопал в кухне.

– Гонсало, – позвала я шепотом, заглянув внутрь. – Ты здесь?

Животное ещё не знало, зачем мне понадобилось. Поэтому неосторожно ответило: «Мек».

– Я знаю, что это ты слопал записку, – напомнила я про его оплошность, это я специально, чтобы вызвать чувство вины, и тут же добавила: – Я вовсе не злюсь. Но мне очень нужна твоя помощь.

Хоть бы всё получилось. Хоть бы всё прошло гладко.

И хоть я настраивала себя на самое лучшее, где-то внутри голосил реалист, непонятно откуда взявшийся в моём оптимистично-настроенном внутреннем мире: «Ксю, сланцы тебе под вечернее платье! У тебя не бывает всё гладко! Остановись!»

Но слушаться я не собиралась.

А зря.