Глава 8. Не спросила

Вообще-то я представляла себе утро в деревне по-другому.

Максимум, на что я рассчитывала, это петухи с перепоя, я про песнопение, конечно. Впрочем, я жила в доме, на первом этаже которого располагался негласный бар-караоке.

То есть официально на нем красовалась табличка «Вокал», но как выяснилось позже, основным в этом заведении был всё же бокал, без которого по мнению постоянных посетителей того заведения и вокала-то нет.

В общем, там не только распевали, но и распивали, отчего мой слух был не раз потревожен разными завываниями. Так что подозревала, я готова ко всему.

Но даже петушиные вопли меня бы сейчас не так смутили, как тот грохот, который раздавался из соседней комнаты — кухни, которая включала в себя ещё и прихожую. Баба Зина там что, избивает кого-то? Эта милая с виду женщина вчера уже показала, на что способна, так что черт его знает, какие сюрпризы приготовило мне это утро.

Надеюсь, ни одно животное не пострадало. И... боже, пусть хоть не мой маньяк. Вдруг вернулся за яйцами-то? Я невольно подскочила на кровати. В принципе, на мне просторный топ, в рюкзаке нашла, как и некоторые вещи, по счастью прямо перед выходом я успела запихнуть вещи «на всякий случай». Ненавижу свободные места в рюкзаках. Но всё равно перед маньяком предстать вот так не хотелось бы. Ну может, позже.

Нервно пытаясь убрать с лица запутавшиеся волосы, я кое-как натянула шорты и майку, а откинув с проема занавеску, служащую своеобразной дверью, просто застыла.

Таки пострадало животное. Правда всего одно.

Либо Гонсало слишком приложился головой, либо... тут нет других вариантов. Козел действительно сейчас мчался по направлению к входной двери, которая была закрыта, и вскоре с разбега впечатался в деревянное полотно, разумеется, оставляя следы.

Еще вчера я обратила внимание на затейливый узор на нем, решив потом расспросить у бабы Зины, кто ломился наружу, исполосовав дверь. Но при всей своей бурной фантазии, даже я такого не предполагала.

Он вообще нормальный?

– Гонсало! – выкрикнула я за метр до очередного эпического столкновения, не так как бабуля, но тоже громко. Козел дернулся, удивленно повернул на меня морду, буквально в последнем прыжке перед дверью, но так как разгон был значительным все равно влип, правда также, как и бежал, глядя в мою сторону.

Я даже зажмурилась, увидев, как животное, боданув дверь рогами не с того положения, завалилось на нее полностью, продолжая таращиться на меня. Затем он сполз по ней, но потом встрепенулся, видимо отойдя от шока, подпрыгнул, развернувшись в мою сторону, и теперь грозно дышал, одной ногой притаптывая на месте. Кажется, так делают для разгона.

Ой.

Это что, он прямо рогами в меня собрался?

Почему снова я?

Пришлось попятиться, а Гонсало фыркнул и кажется уже почти решил каким боком поскакать в мою сторону, но на этот раз я нашлась, чем его отвлечь!

Быстро достала из кармана телефон и сделала пару кадров, ослепляя вспышкой рогатого. В изумлении тот замер, перевернулся другой стороной и я сфотографировала ещё и с такого ракурса.

Совершенно неожиданно Гонсало оказался любителем камеры, он не нервничал, так же, боком сделал ко мне пару шагов, посматривая подозрительно, и я включила режим видеосъемки.

– А теперь рогами на меня, ну как будто бежишь, – даже показала я как надо, но теперь козел не особо проникся, он лишь слегка наклонился, и вернул морду в исходное положение. Ладно, ещё поработаем с ним на камеру. Пиликнул телефон, оповещая, что зарядка на нуле и я досадно взвыла, завершая видеосъемку. Черт.

Козел тоже расстроился, он снова принял боевую позу, видимо вспомнив свою обиду, но совершенно внезапно распахнулась дверь и на пороге показалась улыбающаяся баба Зина:

– Ксюшенька, уже проснулась? – удивилась она явно. Да тут было сложно видеть сны. – А я за молочком ходила, – не переставая улыбаться, добавила бабуля. И только сейчас я заметила у нее в руках банку, прикрытую сверху платком, который, кстати, я недавно отдала маньяку.

Словно читая мои мысли, бабушка продолжила:

– Отдала яички-то Федьке. Ну и не только их.

Она отставила банку на тумбу у двери и тут же приложила ладони к груди:

– Гонсало! Милок! А я тебя повсюду ищу.

Козел на это подскочил к бабе Зине, обижено ткнулся в ее ладони, бабуля тут же его погладила по шерстке, а Гонсало, выдав, двойное «мек», ускакал за дверь.

Чудной какой.

Прикрыв за собой дверь, бабуля обратила внимание на свежие следы:

– Совсем памяти нет, забыла, что он ночью пришел, и дверь заперла. А то мало ли, вдруг вор, – сделала страшные глаза Баба Зина.

– Вы же говорили, тихо тут у вас, и спокойно... – осторожно напомнила я, дело в том, что я не очень была уверена, что этот замок хорошая защита. Изнутри дверь закрывалась на засов, но большой ли в нем смысл?

– Так слышала про Альку-то? Вчера Мироша рассказывал.

Я робко кивнула, но не особо вспомнила, что там было, зато сразу же всплыл в памяти обнаженный торс «Мироши». Вот это — помню. Разговор — нет.

– И что там?

– Федька говорит, – заговорщически зашептала баба Зина. – Кто-то к ней по ночам ходит.

Она поджала губы и глаза немного округлила.

Ну я не сказала бы, что новость меня сразила. Некая девушка принимает гостя ночью. Что в этом такого-то?

Я ждала продолжения, баба Зина, видимо, моей реакции. Пришлось помотать головой:

– Прямо ночью?

– Представляешь? – закивала баба Зина.

– А днем? – просто чтобы поддержать беседу спросила я.

– А что днем?

– Приходит кто?

– Не знаю, – не понимала меня баба Зина. Ладно, зайдем с другой стороны:

– Так может звала она кого-то к себе...

– А жалуется тогда зачем потом?

– Допустим... – я что-то аж смутилась. Да мало ли почему Аля эта недовольна приходящим. Характерами может не сходятся или ещё чем. – Не нравится ей что.

– А кому ж понравится, что тебе в окна стучат, зовут, а потом исчезают?

– Никому, – немного растерянно произнесла, не ожидая такого поворота. Вот это уже интересно. – А камер у нее нет? – спросила, не сразу осознав, что вопрос задала я неуместный.

Баба Зина его точно не поняла, но наконец увидев на моем лице заинтересованность, кивнула на самовар, и вскоре мы сидели попивая чай, она рассказывала, что девушку год назад вроде как похищали. Но вернулась и замяли дело.

И вот спустя время, снова какие-то странности начались вот, она жутко боится оставаться в доме одна и вчера жаловалась соседу, и сегодня с утра пораньше пришла, спрашивала, не было ли у них во дворе какого недоброжелателя.

Доброжелателя не было, но был Мирон, который рубил дрова. Баба Зина в этом месте немного смутилась и наклонилась, зашептав:

– Чувствую я, несдобровать Мироше, Алька-то явно глаз на него положила. Я как раз уходила, когда они любезничали на дворе.

У меня даже дар речи пропал. Это как понимать вообще?

Я вообще-то рассчитывала, что несдобровать «Мироше» максимум из-за меня.

Значит, вчера он чуть не целует, а сегодня с какой-то девицей любезничает?

Как так-то?

Ну нет. Бред. Мой маньяк не такой!

Прерывая мои же мысли, бабуля вдруг будто невзначай добавила:

– Кстати, Мироша обещал прийти после обеда. С дровами помочь...

Я отчего-то даже не дослушала:

– Опять без рубашки? – почти схватилась за сердце, а бабуля нахмурилась:

– Вот это я чего-то не спросила...