Глава 9. Я передумала

Я не сразу заподозрила неладное.

Ещё немного поразглядывала домик бабы Зины, пока мы допивали чай и постепенно унимала пульс, отбрасывая мысли о маньяке. Кстати, сам дом сегодня мне уже не казался таким убогим, как вчера. Даже местами милым: чего стоили одни накрахмаленные салфетки на столе, посуда, вазочки, все такое забавное, старинное, довольно простое, но надо заметить уютное.

Эта часть комнаты была отведена под столовую, если так вообще можно было назвать стол и табуретки, стоящие тут, но с другой стороны комнаты располагалась и маленькая электрическая печка тоже неизвестно какого времени. По сравнению с моей огромной кухней-студией, здесь места вообще невпроворот. И хоть Вита наверняка бы позлорадствовала от того, на какой курорт я в итоге отправилась, а все равно было в этом что-то интересное.

Ну а что, вот, смотрите, дорогие подписчики, как дёшево и сердито можно провести экстремальный отдых. Да я так разрекламирую этот хутор, что туристы биться будут за то, кто первый на тракторе рассекать просторы отправится.

В голове рождался новый проект, я даже зависла, старательно подумывая детали, отчего совершенно не заметила, как странно на меня смотрит баба Зина.

– Ксюшенька, может, тебе на речку сходить?

– Это ещё зачем? – вздрогнула я непонимающе, вдруг обнаруживая, что я тут вообще-то не одна.

Взгляд постепенно сфокусировался на бабуле.

– Так развеяться, милая. Не захворала ли?

Я нахмурилась, а бабушка махнула рукой

– Ну как знаешь, а то бы охладилась, от жары отошла, тут недалеко, мимо Феди как раз, да не доходя до холма, только не направо, а налево.

Видимо, бабулю смутило, что я какое-то время назад сидела неподвижно, пришлось объяснять, что со мной полный порядок, вот абсолютный, и для творческой личности такие зависания нормальны, что блоги мне нужны интересные для коннекта с подписчиками. Вот и продумываю ракурсы.

Но вот прям чувствую, что своими объяснениями только хуже сделала.

– Я, Ксюшенька, чаво-то стесняюся спросить. Блохи-то зачем? Каннект этот твой без них никак? – осторожно поинтересовалась она, и я поняла, что объяснениями могу ещё больше запутать, но это меня вообще не остановило:

– Да нет же, блоги, баб Зин, я в них публикую посты, но не зашквар или треш, а... – запнулась, обратив внимание, на изумленную бабу Зину и тут же исправилась: – Интересные новости. А коннект – это, ну как установление связи, обмен мнением, я фолловерам... то есть зрителям, материал, а они мне в комментариях ответы, – теперь подбирала слова я.

Баба Зина задумалась, а потом встрепенулась и закивала:

– Мы вот так с нашими раньше-то собирались, Клавка, Нинка, Тамара. Сядем на лавочке и обмениваемся, комментируем. И всё такое интересное.

Бабуля как будто нащупала знакомую тему, и хоть я видела – за мое самочувствие она ещё тревожится, а все же оживилась, повеселела. Даже, возможно, заинтересовалась. И я кивнула:

– Ну почти.

Так вот, за этими мыслями, неладное я заподозрила не сразу.

Поставив телефон на подзарядку, всё крутилась перед зеркалом, решая, достаточно ли элегантно буду смотреться в этом сарафане, который кстати, не мешало бы погладить. Запас одежды нещадно мал, и как жить с этим я пока что не представляла.

Спросив у бабы Зины про утюг, я сначала решила, что мне послышалось. То есть как это, сейчас никак нельзя гладить? А кто запретил?

Но выяснилось, что никакого властного надзирателя тут нет, а привести одежду в достойный вид мешает отсутствие... электричества. С утра было, но уже отключили до вечера.

Поведав шокирующие подробности этого и без того не самого спокойного утра, баба Зина куда-то вышла, а я тут же мысленно взвыла. И, конечно же, с опозданием вспомнила упоминание бабули про расписание подачи света в этих краях, а заодно и радость, что по средам, субботам и воскресеньям электричество "даже целый день".

Отпад просто.

К тому же сегодня понедельник, а это значит... чёрт. Чёрт. Черт!

Бросилась к телефону, но темный экран меня совсем не порадовал. А если что интересное заснять надо будет? Как же я без него, пусть и до вечера?

За что?

Я почти рыдала, расхаживая по маленькой комнатушке, которую баба Зина назвала спальней. А потом вспомнила, что скоро придет маньяк, а распухшие от слез глаза и искусанные губы мне не идут. Ну разве что чуть-чуть.

Но толком мне успокоиться не удалось, я вдруг услышала пронзительный крик бабы Зины и даже телефон выронила. Конечно, это был эпичный зов Гонсало. А через какое-то время, она и сама появилась в доме. Я как раз успела переодеться обратно в шорты и топ, волосы собрала в хвост – сделаем упор на грациозные шею и плечи.

– Что-то случилось? – спросила я, осторожно подходя ближе. Бабушка была очень чем-то опечалена, опустилась на табурет и вздохнула. Уж не знаю, что совершил этот рогатый, но отчего-то внутри появлялось подозрительное чувство.

– Гонсало, негодник эдакий, что вытворил, что вытворил, – бабуля взялась за голову.

А я аккуратно поинтересовалась:

– И что?

Баба Зина снова вздохнула, поправила платок и покачала головой:

– Совсем обезумел, малый, представляешь, всю твою вчерашнюю работу испоганил.

– Прямо мою?

Признаться, я не сразу вспомнила, как вчера самоотверженно помогала бабуле. Ну ладно, просто помогала. Пыталась. Хоть и недолго.

Баба Зина тем временем продолжала сокрушаться:

– Да, ни одного кустика не осталось с того ряда, только три сорняка торчат, пропустила поди. А он все вырвал, вытоптал негодник.

Смутно понимая, что напортачил некто иной, я все же кивнула:

– Это он, конечно, зря.

– Хорошо, ущерб небольшой, ты же мне поможешь, доченька? Там ещё несколько рядов надо прополоть. А воду дадут, так полить. И может ещё и перчик подвяжешь.

– Может, и подвяжу, – согласилась я осторожно. Наверно, стоило, убедить бабушку, что я и огород все же несовместимы, но она мне не оставляла выбора. Тут же вручила платок и захвалила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Баба Зина так уверяла меня, что я молодец, что стало как-то неудобно отпираться, да и вообще, это всего лишь огород. Справлюсь.

Через пару часов, я уже была не так полна энтузиазма, зато из полезного минус килограмм и теперь я знаю, что сорняки, если приглядеться, от помидоров отличаются.

Но глядя на меня, баба Зина все равно заговорила о речке, и пришлось заверить в ответ, что обязательно схожу на их местный пляж. Я, в конце концов, на курорте.

Мы уже шли по двору, когда навстречу нам выскочил Гонсало. Смотрел он на меня грозно, и я была уверена, взглядом он оповещал, что месть неминуема.

– Ишь ты, – пригрозила ему пальцем баба Зина, и зашла в дом, скрипнув тяжёлой дверью, а я так и осталась стоять. Рогатый явно был в глубокой обиде.

Может, извиниться? Неудобно как-то перед ним вышло. К тому же он как будто собрался брать разгон.

– Гонсало, понимаю твое недоумение, – выставила я руки, останавливая его, и тут же обратила внимание, что работать без перчаток не стоило, но долго разглядывать испорченный маникюр не стала, а вновь подняла взгляд на Гонсало, он терпеливо ждал, поэтому я продолжила: – И я готова всё объяснить.

Но рогатому, по всей видимости, было глубоко плевать на подробности, потому что он явно приготовился к прыжку, а у меня даже мобильного нет, чтобы камерой скакуна отвлечь. Но мне теперь повезло: козел вдруг замер и выглянул из-за меня, как будто кто-то был позади.

Я резко обернулась и тоже застыла прямо на вдохе, потому что за спиной действительно кое-то сейчас находился, черт бы побрал его голубые глаза.

И надо же такому случиться, на мне снова платок бабы Зины!

– Привет, Ксения, – довольно миролюбиво произнес маньяк. Теперь он был в рубашке, но это совершенно ничего не меняло.

Потому что сердце отчего-то застучало так быстро, словно он не поздоровался, а сообщил, где скидки на брендированные сумки.

Вот только я вся собралась, сделала совершенно невозмутимый вид, как будто по спине не пробежали мурашки от его голоса, словно мне вот вообще неинтересно, почему от его взгляда хочется растянуть глупую улыбку. И вместо этого, незаинтересованно ответила:

– Здравствуйте.

Я, конечно, подозревала, что, возможно, дрова он будет рубить не такой одетый, но на всякий случай довольно деловым тоном произнесла:

– Эта рубашка тоже мимо тренда.

Кстати, это действительно было так. Конечно, понимаю, что они тут в деревне не следят за модой, чему прямо сейчас была даже рада, но ведь... теперь у них есть я. Повезло им всё-таки со мной.

Маньяк усмехнулся. Небрежно расстегнул рубашку, так её и не сняв, и даже голову немного наклонил, с интересом наблюдая за мной.

А что я? А я продолжала делать невозмутимый вид, профессионалы именно так и поступают. Люди с утонченным вкусом, как у меня, совершенно не оценивают тело как какой-то там объект для созерцания, они просто подбирают правильные образы, чтобы всё смотрелось гармонично. Подумаешь, какие-то кубики, да будто я таких не видела. И глаза! Да таких голубых половина инстадрама! Я про цвет. Глаз. Этот маньяк мне, может, вообще не так уж интересен теперь.

Боже, кого я обманываю? Даже внутренний стилист сейчас ухахатывался, да так громко, что я нахмурилась. Ну а как мне быть? Этот «Мироша» с какой-то Алей миловался. А потом вот так просто приходит и взглядом одним обжигает.

Нечего тут.

– Ксения, – снова произнес он мягко, а я мигом забыла, какие претензии у меня были. Да, быть может, эта Аля ему вообще не нужна! Ну подумаешь, общались. Подумаешь, она глаз положила. И он без рубашки наверняка был. И миловался с ней. Миловался. Нет, решено, виновен! И точка.

Очень вовремя я собралась, между прочим, потому что маньяк задал ещё один вопрос, и я его чуть не пропустила. – Зинаида говорила, вам нужна помощь...

Ага, скорая только.

– Нужна, – осторожно кивнула.

– ...По двору.

– По двору ещё больше, – подтвердила тут же.

– Так я готов.

Теперь я просто кивнула.

– Вы покажете, где у вас дрова?

Боже, у нас есть дрова? А где они?

Может, всё же застегнуть ему рубашку? А то я сбиваюсь.

Даже шаг сделала навстречу, но остановилась. Просто представила, как к груди его прикасаюсь и засмущалась.

– Думаю, они где-то там, – проявила я себя мастером дедукции и указала в сторону сараев недалеко от домика, старательно отводя взгляд. Кажется, там что-то похожее было, когда баба Зина мне хозяйство показывала. Просто столько впечатлений вокруг, что и подзабылось уже ненужное.

– А топор?

– Зачем вам топор? – насторожилась тут же. Видела я в одном фильме, как один парень притворялся дровосеком, а сам психом оказался. Бегал там за всеми с топором, жуткое зрелище. Кстати, со стилем там тоже была беда.

– Дрова рубить, – попытался развеять мои сомнения маньяк, вырывая из размышлений.

– Только их?

Он непонимающе кивнул.

Я бы ещё немного поговорила с ним, интересный всё-таки мужчина, но вдруг услышала знакомое: «Мек».

И беспомощно оглянулась.

Гонсало, видимо, устал ждать, пока мы наговоримся, и убедившись, что я его вижу, снова принялся отбивать копытом землю, как перед разгоном.

А потом и вовсе, совершенно даже не предупреждая, побежал на меня. Скорость он набирал стремительно, а учитывая, что наклон был в нашу сторону, нужно было срочно принимать решение.

Мне не очень-то хотелось убегать от козла при маньяке, но выбора особо не предполагалось, я резко отпрыгнула в сторону крыльца, надеясь, что это было хоть немного грациозно и, подбежав к двери, тут же в нее юркнула, плотно закрывая изнутри.

В окно, расположенное прямо рядом со входом я хорошо видела, как изумленно таращился на Гонсало маньяк. Сам рогатый тоже пребывал в недоумении и отчаянно тормозил. В кого, в кого, а в маньяка Гонсало врезаться не планировал. Боком, боком, он кое-как мужчину обежал, но это не спасло его от падения, и немного проехав юзом на коленках, он таки остановился.

Медленно встал, отряхнулся и также не спеша обернулся. Лишь последнее движение мордой перед нашей встречей взглядами вышло резким, он сразу посмотрел в окно, к которому я сейчас и припала, округлив глаза. Взгляд животного был не просто зловещим, тут сразу становилось ясно — никакими извинениями я уже не обойдусь, этот трюк рогатый мне точно не простит.

Словно подтверждая мысли он как будто фыркнул, приободрился и поскакал куда-то за дом. Ладно. Разберемся ещё с Гонсало. Не до него уж. К тому же маньяк тоже поймал мой взгляд, и так же, глядя в упор, снял рубашку.

Он ухмылялся при этом, а вот мне становилось не смешно. Я махнула маньяку рукой, перебирая пальцами и тут же отошла в сторону от окна, прижавшись к стене. Сердце гулко стучало, не давая прийти в себя. Вот что такого в этом голубоглазом? Обычный же. Ну ладно, необычный.

Вздохнула. Вот что мне с ним делать? Ответить на этот вопрос я не успела, потому что тут же услышала радостный возглас:

– Мироша пришел! – увидела таки его в окно баба Зина, которая вышла из комнаты. Она заметила ещё и меня и теперь удивленно подняла брови: – А ты чаво за занавеской встала, Ксюшенька? Что-то случилося?

Угу. Маньяк у меня случился. А так всё хорошо.

– Топор ищу, есть у вас? – вместо этого выдохнула я, и Баба Зина кивнула.

А вскоре я выходила из дома во всеоружии. Маньяк как раз разглядывал что-то у сарая, к этому моменту я уже сняла платок бабы Зины. И всё же решила распустить волосы, убрала их на одну сторону, потом на другую, ну хороша же. Привела себя в порядок, и стало спокойнее, поэтому походкой от бедра я рассекала двор, словно шла по подиуму. Но внезапно услышала движение сбоку и резко обернулась, тут же округлив глаза.

Гонсало неумолим.

Скакал ко мне, как будто обрадовался, что застал врасплох, но тут же задержал на мне тревожный взгляд, мне показалось, что он даже изумился, если козлы вообще умеют это делать, и совершенно ничего не объясняя, недоуменно пронесся мимо. Теперь я смотрела вслед рогатому, который стремительно удалялся, подергивая хвостом, и не понимала, что с ним. Он вскоре скрылся за углом, а я наконец-то отмерла.

Очень странное животное.

Только сейчас я обратила внимание на топор в руках, и теперь стало ясно, что в Гонсало всего лишь сработало чувство самосохранения. А он смышленый. Хоть и с прибабахом.

Но я отбросила мысли о животном – были тут у меня дела поважнее. Вцепилась в ручку топора крепче, убрала пряди со лба и зашагала к цели.

Ну маньяк, держись.

Вскоре держались все. Маньяк за топор, а я за сердце. Потому что поблагодарив за принесенное орудие, этот «Мироша», леопардовые лосины ему в гардероб, стал рубить дрова вот прямо как в фильмах!

Он даже комплимент мне не сделал никакой, и я снова обиделась. Закусив губу, я с трудом отвела взгляд от капелек пота, которые уже катились по красивой, сильной спине, и стремительно зашагала к дому.

Ну и не надо со мной миловаться. Я может и сама не хочу.

Вот скоро мы к трактористу этому пойдем, он отвезет меня в соседний хутор, а там я напишу заявление о пропаже вещей, и свяжусь с Кэт. Уеду отсюда и забуду как звали маньяка. Вот даже не вспомню.

Отчего-то всё равно сделалось грустно. То я просто по бабе Зине грустить буду.

Но украдкой в окно я всё же поглядывала на слаженные движения. На взмахи топора над поленом, на то, как напрягаются мышцы спины мужчины, как играют они в моменты, когда топор опускается острым краем и рубит полено на две части, даже вскрики необычайно маньяку шли. Он иногда рукой вытирал пот со лба и я почти уже попросила у бабы Зины валериану.

Надо бы ещё и капли для глаз, а то утомилась искоса смотреть в ту сторону, всё же неудобно выходят окна: нужно очень прислониться к стеклу, чтобы всё хорошо разглядеть. А в моменты, когда маньяк вдруг оборачивался, я резко переводила взгляд, да мало ли почему я в окно любуюсь.

Считала, что он ничего такого не заподозрил, но когда по велению бабы Зины, я отнесла ему большую железную кружку воду, он так просто спросил, усмехаясь:

– Ты что, следила за мной? – что я подняла брови в изумлении.

Такой наглости вот совсем не ожидала.

– Нет, Гонсало искала, – нашлась тут же и даже, обернувшись, позвала животное. На свою голову.

Козел выглянул из-за угла, а я растянула губы в улыбке:

– Вот он где!

– Он там всегда был, – подсказал маньяк.

Гонсало скрылся, а я снова вернулась к голубым бесстыжим глазам:

– Знаете что, вы дрова рубить пришли? Вот и рубите! А не следите, чем я там занимаюсь.

Вот так!

– Ладно, – пожал плечами. – И спасибо, вы меня спасли, – спокойно произнес вдруг он, взял из рук чашку, подмигнул даже, принялся пить. И, брызги «Жанель номер пять» мне в глаза, оставшуюся воду он вылил прямо на себя, взъерошив при этом волосы.

Да он издевается!

Тут же забрала у него из рук кружку, цокнула, заподозрив даже, что он делает это всё специально, и развернувшись на пятке, оставила недоуменного и мокрого наедине с дровами. И решила не оборачиваться. Ни за что.

Даже когда он позвал меня мягко:

– Ксения...

Вот за что он так со мной?

Но я всё равно молодец, не повернулась, не повелась на его уловку, хоть и замерла в ожидании.

– Вам необычайно идет такая прическа, – произнес он низким голосом, и у меня от его интонации пробежали мурашки по коже.

Ладно, вспомню его пару раз, когда уеду. Передумала я.

И снова зашагала в сторону дома, но на этот раз растягивая дурацкую улыбку на лице.