Глава 11. Тень отца и скелеты в гардеробе

После отбытия Магистра Порядка (который уезжал, прижимая к груди надувной круг и тихо напевая что-то про «море-море»), в замке воцарилась подозрительная тишина. Лириэль забаррикадировалась в своих покоях, требуя приносить ей исключительно розовые пирожные и «эликсир для исцеления разбитого достоинства».

Я сидела в кабинете, составляя план питания для Грыза (избыток радужных сладостей от единорогов явно подпортил ему метаболизм), когда дверь медленно, со скрипом отворилась.

На пороге стоял Дариан. Но это был не тот уверенный в себе Лорд, который вчера целовал меня на балконе. Он выглядел так, будто только что увидел привидение… причем привидение, которое пришло предъявить ему счет за неуплату алиментов.

— Вероника… — его голос был глухим. — В замок прибыл курьер из Столицы Теней. Мой отец… он не умер.

Я медленно сняла очки и положила их на блокнот. — Дариан, ты говорил, что он пал в битве при Кровавых Скалах тридцать лет назад.

— Все так думали, — он прошел вглубь комнаты и тяжело опустился в кресло для пациентов. — Но оказывается, он всё это время находился в «стазисе осознанности». И теперь он проснулся. И он… он хочет инспекции.

— Ого, — я выпрямила спину. — Возвращение блудного тирана. Это не просто инспекция, Дариан. Это классический кризис преемственности, приправленный непроработанной детской травмой.

Мордекай Жестокий прибыл через два часа. Если Дариан был Тьмой, то его отец был Бездной в чистом виде. Старик в черных латах, покрытых инеем, с глазами, в которых застыла вечная мерзлота. За ним следовала свита из молчаливых теней.

Он вошел в замок, брезгливо оглядывая чистые полы. — Что здесь происходит, Дариан? — прогрохотал Мордекай. — Почему здесь пахнет жасмином, а не страхом? И почему горгульи… они что, в чепчиках?

— Это временная мера, отец, — Дариан стоял перед ним, выпрямившись как струна. Я видела, как побелели его костяшки пальцев на рукояти меча. — Мы проводим… реорганизацию.

Мордекай перевел взгляд на меня. Его аура была такой тяжелой, что у Эмиля, стоявшего за моей спиной, мелко застучали зубы. — А это кто? Твоя наложница? Почему она смотрит на меня так, будто хочет измерить мой череп?

Я сделала шаг вперед, не дожидаясь приглашения. — Добрый вечер, лорд Мордекай. Я — Вероника Игоревна. И я смотрю на вас так, потому что ваше поведение — это хрестоматийный пример авторитарного стиля управления, скрывающего глубокую неуверенность в собственной значимости после тридцати лет комы.

В зале стало так тихо, что было слышно, как в подвале паук плетет паутину. Дариан прикрыл глаза рукой.

Мордекай медленно повернул голову ко мне. — Смертная… ты хоть понимаешь, что я могу стереть тебя в пыль одним щелчком пальцев?

— Вы можете стереть мое тело, — я хладнокровно поправила очки, — но это не отменит того факта, что ваша потребность в доминировании — лишь защита от страха забвения. Вы проснулись в мире, где вас не боятся, и это причиняет вам боль. Хотите об этом поговорить? У нас есть кушетка… правда, это бывший алтарь, но он очень удобный.

Мордекай занес руку, окутанную черным пламенем, но Дариан мгновенно оказался между нами. Его меч звякнул, выходя из ножен.

— Не трогай её, отец. Она… она под моей защитой. И она права.

Мордекай посмотрел на сына, потом на меня, потом на чепчик на горгулье. В его глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на замешательство. — Дариан… ты защищаешь бабу в очках? Ты, мой наследник?

— Я защищаю свой здравый смысл, — отрезал Дариан. — Идем, отец. Тебе нужно отдохнуть. А завтра Вероника проведет для нас совместную сессию.

Вечером Дариан ворвался ко мне, едва не выломав дверь. Он был в ярости и в то же время… в ужасе. — Ты сумасшедшая! Ты понимаешь, кто он такой?! Он убивал за меньшее!

— Он твой отец, Дариан. И пока ты его боишься, ты не Лорд. Ты — маленький мальчик в чулане, — я подошла к нему и взяла его за руки. Они были ледяными. — Мы закроем этот гештальт. Вместе.

Дариан резко притянул меня к себе, сминая в объятиях. Его дыхание было прерывистым. — Вероника… если он что-то тебе сделает…

— Не сделает, — я подняла голову, глядя ему в глаза. — Он заинтригован. Никто никогда не говорил ему правду. Ему скучно среди льда и теней. Ему нужен вызов.

Дариан не выдержал и поцеловал меня — на этот раз с такой отчаянной страстью, будто это был наш последний вечер. Его руки блуждали по моей спине, прижимая меня так крепко, что я чувствовала каждую пластину его доспеха.

— Я не отдам тебя ему, — прорычал он в мои губы. — Никогда.

— Ты не отдашь меня даже самой Тьме, Дариан, — прошептала я, отвечая на поцелуй. — Потому что Тьма — это теперь мы.