Глава 16. Кризис-менеджмент и полная капитуляция
Лириэль стояла на парапете внутреннего двора, сжимая украденный учебник Мордекая как священное писание. Перед ней в ряд выстроились единороги, на которых она умудрилась нацепить розовые нахвостники и банты.
— Согласно главе о «массовой лояльности», — вещала принцесса, — я объявляю этот замок зоной эстетического комфорта! Дариан, ты либо увольняешь эту женщину в очках, либо я провожу процедуру банкротства твоей репутации!
Дариан стоял рядом со мной, и я чувствовала, как от него буквально исходит жар. Его терпение, и без того тонкое, как лезвие эльфийского кинжала, окончательно лопнуло.
— Лириэль, — мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Глава, которую вы цитируете, работает только при наличии реального авторитета. А у вас… у вас просто розовый шум. Грыз!
Орк вышел из тени, жуя огромный штрудель, принесенный драконом Азгораксом. — Слушаю, госпожа!
— Проведи инвентаризацию единорогов. Сними с них этот декор и отправь их на выпас. А принцессу… принцессу мы лишаем доступа к корпоративному чаю и библиотеке. На месяц.
Лириэль взвизгнула, выронила книгу и, осознав, что «армия» предпочитает штрудели её капризам, позорно бежала в сторону конюшен.
Мордекай подобрал свой учебник с земли, бережно отряхнул его от пыли и посмотрел на сына. — Хорошая работа по удержанию активов, Дариан. Иди. Я сам закончу с… аудитом.
Дариан не стал ждать. Он подхватил меня на руки прямо там, под прищуренным взглядом отца, и понес в сторону башни.
— Дариан, — выдохнула я, прижимаясь к его шее, — у нас еще не закончена отчетность по…
— К черту отчеты, Вероника. К черту Лириэль. К черту весь этот мир, если я не получу тебя прямо сейчас.
Он буквально вышиб дверь своих покоев ногой и запер её на все магические засовы разом. В комнате горел камин, отбрасывая на стены пляшущие тени. Он поставил меня на ноги, но не отпустил. Его руки, тяжелые и горячие, скользнули по моим плечам, медленно спускаясь к пояснице.
— Сними их, — прошептал он, глядя на мои очки.
— Опять? Я же ничего не увижу…
— Тебе не нужно видеть. Тебе нужно чувствовать.
Я подчинилась. Мир стал туманным, мягким, оставив только ЕГО. Дариан рывком притянул меня к себе, и я почувствовала жесткость его доспеха через ткань своего платья. Он нетерпеливо расстегнул кожаные ремни, и металл с глухим звоном упал на ковер.
Его губы накрыли мои — не как на балу, не как в пещере. Это был поцелуй человека, который дошел до предела. Жадный, глубокий, со вкусом запретного желания. Я ответила с той же яростью, запуская руки под его тонкую рубашку, ощущая под пальцами живое, перекатывающееся тепло мышц.
— Ты… невозможная женщина, — прорычал он, подхватывая меня под бедра и усаживая на высокий край дубового стола, заваленного картами. — Ты взломала мой замок, мой разум и моё сердце.
Его ладонь скользнула по моему бедру вверх, задирая шелк юбки. Я вскрикнула от неожиданного контраста его горячих пальцев и прохладного воздуха.
— Это… это не по протоколу… — выдохнула я, закидывая голову и подставляя шею под его обжигающие поцелуи.
— Я сам создаю протоколы, Вероника. И сейчас в моем государстве — режим полной капитуляции. Твоей.
Он медленно опустился на колени передо мной, продолжая исследовать мои бедра, его дыхание опаляло кожу через тонкое белье. Я вцепилась в края стола, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на искры. Когда его губы коснулись внутренней стороны моего колена, по телу пробежал такой электрический разряд, что я забыла все термины, диагнозы и даже собственное имя.
Дариан поднялся, его глаза горели золотым огнем истинного хищника. Он одним движением избавился от остатков одежды и притянул меня к себе — кожа к коже, жар к жару.
— Ты останешься, — это был не вопрос, а приказ, запечатанный поцелуем.
— Останусь, — выдохнула я, обвивая его шею и полностью отдаваясь этому безумному ритму, где больше не было места логике.
В эту ночь Тёмный Лорд узнал, что самая мощная магия — это не заклинания Мордекая, а тихий стон женщины, которую он наконец-то сделал своей.
Утро застало нас в постели, заваленной свитками и смятыми простынями. Дариан спал, обнимая меня так крепко, будто боялся, что я испарюсь вместе с рассветом.
Я осторожно дотянулась до очков на тумбочке. Мир снова стал четким. На полу валялись его доспехи, мой корсет и… надкушенный штрудель, который Грыз, видимо, подбросил нам в порыве «заботы о питании».
Я улыбнулась. Гештальт не просто закрылся. Он взорвался фейерверком.
— Доброе утро, пациент номер один, — прошептала я, целуя его в кончик носа.
Дариан открыл глаза и хитро ухмыльнулся. — Кажется, доктор, мне требуется повторный осмотр. Срочно.