Глава 21

– Они уехали! – Громкий вопль Зои эхом прокатился по опустевшему дому.

– Что? Кто? – Кристина спросонья чуть не свалилась с кровати.

Спавшая с ней в комнате Вера тоже резко вскочила с подушки.

– Что случилось?

– Не знаю… Зойка, вроде, кричит.

На лестнице раздался топот. Как будто с первого этажа поднималась не хрупкая Зоя, а тяжеловесный слон.

– Уехали! – Зойка толкнула дверь в их комнату и понеслась дальше.

– Ты что-нибудь понимаешь? – сонно пробормотала Кристина.

– Кажется, да…

С Веры мигом слетел весь сон, и она вскочила с кровати. Как была, в ночной сорочке, выбежала из комнаты и направилась к соседней – той, где ночевали мужчины. Дверь была приоткрыта. Вера толкнула ее, распахнув настежь, и увидела пустую комнату с ровно застеленной кроватью.

– Они что… – раздался за спиной сдавленный голос Кристины, нагнавшей ее на пороге.

– Уехали, – выдохнула Вера, чувствуя, как по голым ногам и плечам веет холодом.

Холодок добрался до самого сердца, стиснул ледяным кулаком так, что на глазах выступили слезы.

– Ну-ка, пусти! – Кристина решительно отодвинула ее и вошла в комнату. Оглядела застеленную кровать, пустые тумбочки, где вчера лежали мобильные телефоны и зарядные устройства. Затем подошла к окну, резко раздвинула тюлевые занавески и выглянула вниз.

Черного внедорожника Дениса за забором не было. Под окнами стояла только ее красная иномарка, за ночь занесенная шапкой снега.

– Уехали, – вынуждена была признать Кристина.

Не простившись, не обменявшись телефонами, не оставив ни записки…

В коридоре послышались шаги, и Кристина с надеждой обернулась. Но это были Лиза и Агата, которых привела Зойка.

– Это правда? – Агата осмотрела пустую комнату. – Они уехали?

– И даже записки не оставили, – всхлипнула Кристина.

– Может, внизу? – с надеждой сказала Вера и кинулась бежать на первый этаж.

– Да нет там ничего, – вздохнула Зоя, – я уже проверяла.

– Может, ты плохо искала? – Агата помчалась вслед за Верой, и все остальные тоже спустились вниз.

Осмотрев стол, диван, подоконники и каминную полку, девушки были вынуждены признать, что никакой записки сбежавшие мужчины им не оставили.

– А чего вы так расстроились, девочки, – попыталась успокоить их Лиза, садясь на диван и включая телевизор. – Ну, уехали. Вы же сами вчера этого хотели. Чтобы они уехали, а мы остались одни.

– Позавчера, – поправила ее Кристина дрогнувшим голосом. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь…

– Конечно, тебе-то чего расстраиваться, тебе терять нечего, – тихонько пробурчала Зоя, которая выглядела такой же огорченной, как Кристина, Вера и Агата. – Точнее некого…

– Ой-ой, можно подумать, что ты кого-то потеряла, – сердито возразила Лиза, кутаясь в велюровый халат. – Денис – тот еще фрукт, и ничего бы у тебя с ним не вышло. Ты для него еще девчонка сопливая.

– Злая ты, – шмыгнула носом Зоя и отошла подальше от сестры – к столу. – И вообще, это ты все накаркала!

– Я? – поразилась Лиза.

– Сама же говорила – чтобы получилась книга, мы сейчас должны все переругаться и разъехаться в разные стороны.

Взгляды подруг скрестились на Лизе, и писательнице сделалось не по себе.

– Девочки, ну вы чего, – протянула она. – Это же просто законы драматургии…

– Вот теперь можешь написать свою книгу, – тяжело сказала Кристина.

– Кто-нибудь хочет чаю? – предложила Агата, направляясь на кухню.

– Лучше кофе, – простонала Кристина, падая на стул и роняя голову на сложенные руки. – Ой, девочки, что же я натворила…

Агата открыла шкафчик и достала турку, в которой вчера Федор варил кофе для нее. Руки дрогнули, и у Агаты кольнуло сердце. Как он мог уехать, даже не простившись и не обменявшись с ней телефонами? Получается, она все нафантазировала себе, и на самом деле их знакомство для него ничего не значило. Теперь Федор вернется к своим кулинарным шедеврам в ресторане, а она – к полетам и обслуживанию пассажиров. И у нее снова не будет никого, кто будет ждать ее на земле со вкусным ужином, как она себе намечтала…

– Крис, – позвала она, осененная внезапной мыслью, – а Денис не прислал тебе наши совместные фотки? Ты же его вчера просила…

– Нет, – тяжело вздохнула Кристина. – Ни я ему, ни он мне. Как-то все вчера закрутилось, не до этого было…

И, взяв телефон, она открыла галерею и стала рассматривать их общие фотографии, сделанные со снеговиками. Виктора на них не было, потому что он стоял за кадром и снимал. А те фотки, на которых был он, остались на телефоне Дениса. У нее даже ни одной фотографии Виктора не сохранилось. Как будто его и не было…

– Я прогуляюсь, – сказала Вера и, набросив шубу, вышла из дома.

На крыльце она остановилась, запрокинула лицо к зимнему солнцу – жизнерадостному и веселому, в отличие от ее настроения. Надев шапку, Вера спустилась во двор. Ночью снова шел снег и замел следы мужчин, которые тайком покинули дом. Как будто их никогда и не было, и Андрей Вере тоже померещился. Только на заснеженном газоне стояли два снеговика, напоминая о вчерашнем соревновании.

Вера зажмурилась от обиды, не давая слезам покатиться из глаз. Почему он уехал, ничего ей не сказав? Не обменявшись телефонами? Как будто разом хотел оборвать все контакты с ней. Ведь он написал для нее такую песню… Разве она перед ним в чем-то провинилась? Да, Кристинка сглупила. Не стоило тайком снимать Андрея и размещать ролик с песней в своем блоге. Подруга хотела хайпануть, Вера могла ее понять. С тех пор как Кристина занялась блогом, у нее мозги набекрень поехали. Она и сама не очень-то с ней откровенничала, опасаясь, что Крис ненароком сболтнет ее секреты своим подписчикам. Вот и с Андреем подруга, конечно, поступила некрасиво. Но ведь Вера перед ним ни в чем не виновата! Вчера, когда она слушала посвященную ей песню, ей казалось, что это начало чего-то нового и прекрасного между ней и Андреем. Как будто незримая нить протянулась от его сердца к ее и связала их воедино – раз и навсегда. Но утро развеяло все иллюзии. Никакого навсегда не будет. Он уехал, и осталась только песня, которая теперь всегда будет напомнить ей о том, что не сбылось.

Ноги сами вывели Веру к катку. Она резко остановилась, едва не налетев на бортик, и заметила Еву. Девочка все так же неуклюже, как и вчера, скользила вдоль бортика, неуверенно перебирая тонкими ножками в розовых коньках. На лице Евы застыло выражение упрямой решительности, которое заставило Веру невольно улыбнуться. Она вспомнила себя, когда впервые вышла на лед в три года. Тогда рядом с ней оказалась мудрая и терпеливая тренер Татьяна Алексеевна, которая на долгие годы стала ее крестной феей в мире фигурного катания. Так она далеко не уедет, отметила Вера, глядя на выпрямленные ноги Евы, и падение может получиться более жестким, чем вчера. Куда вообще смотрит ее мать? Оглянувшись, Вера не увидела среди взрослых, стоявших у катка, маму Евы. Тогда она подошла к бортику и, дождавшись, когда девочка приблизится к ней, тихонько позвала:

– Ева!

Девочка вздрогнула от неожиданности, поскользнулась и замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Она упала бы, если бы не вцепилась в бортик, как в спасательный круг.

– Откуда вы меня знаете? – Ева с подозрением взглянула на Веру. – Я вас не знаю!

Вера улыбнулась. Для этой девочки она не была знаменитой фигуристкой, как для ее мамы, и это облегчало задачу. Она всего лишь даст ей пару советов и уйдет, пока ее мать ее не заметила.

– Хочешь научиться кататься на коньках? – спросила Вера.

Ева настороженно взглянула на нее снизу вверх и кивнула, качнув пушистым помпоном на розовой шапке.

– Тогда запомни: когда ты на льду, ноги должны быть слегка согнуты и расслаблены. Поняла?

Ева серьезно кивнула.

– Теперь попробуй сама, – сказала Вера.

Ева осторожно отпустила край бортика и, чуть согнув колени, откатилась от нее. По-прежнему неуверенно, но уже лучше, чем раньше.

Вера улыбнулась, глядя ей в спину. Вряд ли Ева станет профессиональной фигуристкой, в десять лет начинать карьеру уже поздно. Но она могла легко представить ее уверенно скользящей на коньках – как подростки, которые пронеслись по льду вслед за Евой.

Она отвернулась, чтобы уйти, и вздрогнула. Перед ней стояла мама Евы. Сегодня она была одета по-спортивному – в дутый бежевый пуховик и широкие шерстяные штаны такого же цвета.

– Спасибо, – тепло поблагодарила та. – Я видела, как вы говорили с Евой. Должно быть, вы дали ей хороший совет…

– Не за что, – Вера кивнула.

Сегодня эта женщина уже не вызывала у нее такого раздражения, как вчера. Тогда она застала ее врасплох. Сейчас Вера видела перед собой молодую мать, которая заботится о своей дочери и желает ей лучшего.

– А я вот за коньками ходила, – женщина вынула из-за спины белые коньки, связанные шнурками. – У соседки нашлись моего размера. Буду сама Еву учить. Хоть я и не умею…

Она растерянно взглянула на коньки, и Вера, неожиданно для себя, спросила:

– Какого размера?

– Тридцать седьмого. – Мама Евы с надеждой взглянула на нее.

Вера протянула руку.

– Давайте. Дам вашей Еве один урок.

– Правда? – Женщина расцвела и протянула ей коньки. – Вот спасибо! Ева будет так рада! – И закричала уже дочке: – Ева, скорее сюда!

Вера отошла к скамейке, где переобувались другие люди. И не давая себе времени на сомнения и самокопание, присела на край и стянула сапоги. Коньки сели как влитые. Это был ее размер. И хотя кататься в чужих коньках она не привыкла, один раз как-нибудь потерпит.

Никто из тех, кто переобувался рядом, ее не узнал. Люди были увлечены разговорами друг с другом. Им не было дела до незнакомой девушки в серой дубленке, которая с решительным видом шнуровала коньки.

И только когда она вышла на лед и заскользила навстречу Еве, взгляды всех на катке невольно устремились к ней.

– Это же та фигуристка… – послышались шепотки. – Вера… Как ее там?

– Чайкина, – гордо ответила мама Евы, включая камеру на телефоне на запись. – И она даст урок моей Евочке!

Тут же, как по команде, катающиеся на катке прижались к бортикам, освобождая больше места в центре. Кто-то полез за смартфоном, чтобы тоже заснять знаменитую фигуристку на дачном катке и выложить в сеть.

Сама Вера не видела направленных на нее взглядов и экранов телефонов. Она вернулась в свою стихию. Лед принял ее в свои прохладные объятия, он стелился ей под ноги серебристым инеем, он радовался ее возвращению и сиял от удовольствия. Вера тоже сияла, кружась рядом с маленькой девочкой в розовой курточке. Впервые за долгое время она чувствовала себя на своем месте. А в голове, подбадривая и окрыляя, звучала песня Андрея.