Глава 22

Утром второго января Наташа проснулась больной. Накануне Кирилл настоял на том, чтобы она ушла ночевать к себе. Выглядел он уже получше – антибиотики начали действовать, и Наташа оставила его одного, пообещав, что заглянет проведать с утра.

– Сырники! – Она подскочила на кровати, вспомнив, что пообещала приготовить их Кириллу на завтрак, но тут же застонала и схватилась за голову – та была тяжелой, как будто к ней привесили гирю.

Наташа шмыгнула заложенным носом – кажется, начинается насморк. В горле тоже неприятно саднило.

Умывшись, она прошла на кухню и открыла холодильник. Творога и яиц не было. Как не было и сил на то, чтобы дойти до магазина и купить необходимое.

Часы на стене показывали половину первого. Вот это она проспала! Подвела Кирилла, а он ее ждал и остался голодным! Без сырников, но сейчас уже время обеда. Значит, пора кормить его куриным бульоном! Хорошо, 31 декабря она сварила побольше.

Кое-как приведя себя в порядок и чувствуя, что каждый шаг дается с трудом, Наташа из последних сил доковыляла до соседней квартиры. Позвонила в дверь, но Кирилл не открывал. Наташа начала волноваться. Что, если ему стало хуже? Вчера она на всякий случай прихватила с собой связку ключей от его квартиры. Как знала, что пригодятся! Она вставила ключи в замок и открыла дверь, чувствуя, как сердце колотится от волнения. Что с ним?

От порога она сразу прошла в комнату – постель на диване была смятой, Кирилла не было. Где же он?

– Кирилл! – позвала она.

Голос хрипло сорвался, отозвавшись болью в горле. Наташа закашлялась, чувствуя слабость, и вышла из комнаты. Дверь ванной распахнулась, и оттуда в облаке пара появился Кирилл, вытирая мокрую голову полотенцем. Наташа сначала обрадовалась – живой! А затем испуганно ойкнула, узрев всю картину целиком:

– Ты голый!

– Наташка? – Кирилл ничуть не смутился своей наготы. – А ты чего здесь?

– Я звонила, ты не открывал дверь… – просипела она, стараясь смотреть ему в глаза, а не ниже, и отчаянно краснея. Видимо, ему стало лучше, раз он решил помыться и даже побрился.

– Душ принимал! – Кажется, он только сейчас понял, что стоит перед ней голый, и прикрылся полотенцем.

– С легким паром. – Ее голос совсем сорвался, от слабости ее повело, и она ухватилась рукой за дверной косяк.

В ту же секунду Кирилл оказался рядом, крепко обхватил ее за плечи:

– Эй, ты чего?

Кирилл обнимал ее, но это было совсем не то, о чем мечтала Наташа. Она глухо закашлялась, и Кирилл отшатнулся от нее, уронив полотенце к ногам. Наташа стыдливо отвернулась.

– Ты все-таки заболела? – с тревогой спросил он.

– Кажется, да.

– Говорил же тебе, нечего со мной возиться, – он покачал мокрой головой.

– Мне бы чаю горячего, – прохрипела она.

– Конечно, Наташ, ты иди!

Она хотела пройти на кухню, думая, что он заварит ей чашку спасительного чая. А лучше пусть подогреет куриный бульон, который она для него готовила раньше. Но Кирилл подтолкнул ее к порогу:

– Иди, Наташ, лечись!

Она непонимающе поморгала.

– Выглядишь неважно, – добавил он, глядя на нее с сочувствием и распахивая дверь наружу.

До нее с опозданием дошло, что Кирилл вовсе не собирается заботиться о ней, как недавно заботилась о нем она сама.

– Я лучше пойду, – пролепетала она, ступая за порог.

– Выздоравливай, соседка! – донеслось ей в спину.

Она обернулась на Кирилла, но тот уже захлопнул дверь.

Наташа вернулась к себе и согрела чай. На то, чтобы разморозить курицу и сварить себе бульон, сил уже не осталось. Малиновое варенье она отдала Кириллу, пришлось обойтись чаем с имбирем. Наташа выпила чай вприкуску с печеньем, которое нашла в шкафу. Чувствуя, что ее начинает знобить, достала градусник и прилегла на диван.