Глава 41

Я снова кричала ночью. Надеялась, не буду. Я ждала завтрашнего вечера, думая, что всё изменилось теперь. Думала, что мысли, которые выстроились в голове по полочкам, очистят сны, но не тут-то было.

Опять этот кошмар… «Маша, ты ведёшь себя, словно тебе снова восемнадцать». И отрешённый взгляд моего Алекса. Там, в моём сне, Романов всё ещё мой. И каждый раз, каждую ночь мне больно так же, как было тогда.

Нет. Неверно. Мне очень больно и днём. Утром, вечером. Всегда! Каждую минуту, каждую секунду сердце болит. Я не могу забыть. Не могу забыть о том, что произошло, ни на секунду. Может быть, именно поэтому папа и Алиса так переживают. Говорят, что я плохо справляюсь… Я и правда плохо справляюсь. Поэтому надо вырвать прошлое с корнем. Надо полностью погрузиться в работу. Надо очистить мысли. Только как это сделать? Есть такие таблетки, которые стирают память? Если нет, то кто-то должен их изобрести. Неужели в современном мире, при наличии таких невероятных возможностей и технологий никто ещё не создал ничего подобного? Жаль, что я сама на это неспособна…

А на что я способна? Могу ли я самостоятельно сделать хоть что-то? Могу ли принять серьёзное решение, не ошибившись?

Я не знаю. Я никогда не пробовала…

Алекс прав. Мне всё ещё восемнадцать. Я застряла в этом возрасте и не сумела повзрослеть.

Нет. Опять не так. Мне не дали такой возможности. Вот только я до сих пор не разобралась, плохо ли это…

Сегодня я старалась как можно меньше общаться с семьёй. Не спустилась к завтраку, после обеда не задержалась, чтобы перемыть всю посуду, не стала играть с детьми и не говорила с Машей, когда она вернулась из школы.

Скоро Новый год. Алиса обмолвилась когда-то, что у них есть планы, в которые меня уже включили. Только вот меня в них включили уже давно. Вместе с Алексом.

Я не сказала теперь, что всё будет иначе. Что я не останусь на праздники. Знаю, отец будет расстроен. Нет. Опять не так. Папа будет очень переживать, хотя, куда уж больше. Он не отпустит меня, поэтому я не скажу о своих планах.

Я сообщу Алисе после того, как уеду.

Стены комнаты давили на меня. Хотелось, чтобы время уже быстрее прошло. Думала поспать, потому что ночами это удаётся из ряда вон. Только было очень страшно закрывать глаза. Казалось, стоит только задремать, и я снова увижу его… Разве могла я когда-то подумать, что Александр Романов станет моим самым страшным ночным кошмаром. Что из-за своего Алекса буду раз за разом погибать в жутких мучениях, что любимый мужчина, самый лучший на свете, самый близкий и дорогой сердцу человек заставит рухнуть с небес на землю, оставив там, в раю, в сказке, все свои чувства и эмоции.

А с собой удалось забрать только боль. Боль, страх и одиночество. Думаю, это навсегда. Такие раны неизлечимы. Остаётся лишь выживать.

Отец приезжает домой рано. Алекс ни разу не возвращался с работы в шесть вечера, а папа приезжает и к пяти.

Отрадно видеть, как его встречает семья.

Маша, считая, видимо, себя уже достаточно взрослой, просто выходит в прихожую, но спешит туда, едва услышав щелчок замка. Малыши несутся в коридор и, не стесняясь, прыгают к отцу на руки. Алиса, улыбаясь, коротко целует мужа, а его глаза сияют.

Я и подумать не могла, что такое счастье ещё возможно для отца. А теперь ещё есть я. Я тоже встречаю его с работы, поддаваясь общей атмосфере радости. Стою чуть поодаль, за Машиной спиной, и жду, когда отец подойдёт и поцелует в лоб.

А потом папа заглядывает в мои глаза, и каждый раз в его взгляде я вижу разочарование. Потому что, видимо, в моём лице он не видит новых эмоций.

Мне не становится лучше.

И пока папа не вызвал на дом психотерапевта, я должна уехать.

— Какие планы на выходные? — беззаботно поинтересовалась у меня Алиса, пытаясь накормить Артёма полупрозрачной зеленоватой жижей.

Однако я успела заметить, что она бросила аккуратный взгляд на отца. Он ответил жене, едва кивнув. Одобряет… Вот только в выходные меня здесь уже не будет.

— В общем, есть кое-какие мысли, — уклончиво ответила, давая понять, что дальнейшее обсуждение не приветствуется.

Тем не менее, Алиса просияла, выпрямилась на стуле, снова посмотрела на папу, а потом аккуратно поинтересовалась:

— Планируешь выйти из дома? Я думала, что мы могли бы пробежаться по магазинам. Бабушка хочет забрать детей к себе на выходные…

Арина перебила мать серьёзным тоном и картаво сообщила:

— Бабуля обещала сводить нас на горку. Мой новый комбинезон совсем не пропускает воды, мы с мамой проводили экслипимент, и он весь остался сухой. Поэтому мне можно.

Я улыбнулась. Я тоже хочу на горку. Зима в подмосковье радует сугробами. Помню, в детстве мы с мамой ходили к реке. Там всегда накатывали огромную гору, которая заканчивалась посреди заледеневшей речки, и меня оттуда было не утащить. В Стокгольме таких развлечений не было. Там вообще не было никаких развлечений. Чёртова Швеция. Зачем мы вообще туда поехали…

— Может быть, — слегка улыбнулась Алисе и перевела взгляд на отца.

Он продолжал сосредоточенно поглощать еду, не отрывая глаз от тарелки.

Это показалось мне немного странным, поскольку обычно папа с охотой поддерживает детскую болтовню, отвечая на глупые вопросы Арины, расспрашивает Машу о художественной школе, уроках физкультуры, которые девочка не любит, и о мальчике Диме, которому, судя по взгляду, отец очень хочет оторвать руки. А парнишка всего лишь поддразнивает его падчерицу, периодически дёргая ту за косички. Интересно, что бы отец сделал, если бы узнал, что Алекс мне… как Алекс поступил со мной.

Сегодняшняя хмурость отца, присущая ему до встречи с Алисой, буквально бросалась в глаза, и мне хотелось уже скорее подняться к себе и уставиться в окно, чем я занималась весь сегодняшний день. Люблю смотреть на снег… С недавних пор это моё любимое занятие.

— Спасибо большое, — отодвинула тарелку, едва поклевав пюре. Все эти дни я лишь делаю вид, что что-то ем. Я не могу. Я ничего не хочу… — Пожалуй, пойду к себе.

— А ты… — начала Маша, но отец, схватив девочку за маленькую ладошку, заставил замолчать, прикусив губу.

Я знаю, девочка любит проводить со мной время. И я обожаю с ней болтать, разглядывая необыкновенные рисунки. Но не сегодня. И не завтра. Надеюсь, Маша не обижается на меня.

Под забавное улюлюканье Тёмы я поднялась со стула и вышла из столовой.

Скоро. Скоро моя жизнь начнётся заново.

Собирать мне нечего. В маленькую спортивную сумку я закинула зубную щётку, некоторые косметические принадлежности, сменное бельё, худи и спортивные брюки, чтобы было, во что переодеться при необходимости, с удовольствием подошла к окну. На сборы ушло с полчаса. В ванне я просидела больше часа. Ещё минут пятнадцать расчёсывала волосы…

Господи. Как тянется время! Ещё пять часов. Пять часов до побега!

Не знаю, как долго простояла, глядя в окно. Может, час, может, больше… Окна моей комнаты выходили на задний двор. Вдалеке виднелся лес, разукрашенный белыми красками, и я любовалась, фантазируя. Хочется написать зимнюю сказку. Новогоднюю историю, в которой обязательно будет счастливый финал.

Продумывая сюжет нового романа, слегка дёрнулась, расслышав скрип двери. Только вот отвлекаться от разглядывания горизонта совсем не хотелось.

Это Алиса. Отец никогда не заходит без стука, детям вообще строго-настрого запрещено подходить к моей двери, а Алиса иногда заглядывает, опасаясь меня разбудить.

— Я не сплю, Алиса, — сообщила очевидное. — Думаю, не получится поехать в магазин в выходные…

Девушка не отвечала.

Послышался щелчок закрываемого замка, и воздух вокруг вмиг потяжелел. По спине пробежался озноб, и пространство наэлектризовалось до искр перед глазами. Комната будто уменьшилась в размерах.

Сердце моментально ускорило ритм, заставляя приложить к груди вспотевшую ладонь.

— Нет, — прошептала и зажмурилась. — Нет, нет, нет…

Широко распахнув веки, резко обернулась, уже зная ответ на свой безмолвный вопрос.

Прямо напротив меня стоял Алекс.