Глава 13. Женя

После звонка я вижу, как Кир разрывается между мной и звонившим. Поэтому с чистой совестью его отпускаю, выигрывая для себя часик на размышления. Пока бреду с Джеком по небольшому парку за дорогим жилым комплексом, в голове быстро-быстро пляшут в хороводе мысли.

Положение вещей-то предельно понятно. Я осталась, по сути, без дома и без поддержки родных. Смешно, но единственный человек, поддерживающий меня сейчас, — Кирилл. Парень, который когда-то давно разбил мое девичье сердечко и который даже меня не вспомнил. Я уже и думать забыла про ту неприятную ситуацию. Абстрагировалась, так сказать, от того Кира. Но надо же было Лесе припомнить эту гадость! Всколыхнуть воспоминания. Верю ли я, что она может рассказать? Вряд ли. Рассказав правду, она выдаст себя, Кир поймет, кто вырвал этот несчастный листок. А я не думаю, что девушка решится так низко пасть в глазах парня. Почему-то я уверена, что нынешний Кир не одобрит такой поступок. Ох, мысли-мысли…

Домой с псом мы возвращаемся почти через час, когда руки озябли под пронизывающим ветром, а кончик носа покраснел. Было так непривычно заходить в квартиру, открывая дверь своим ключом, но надо привыкать. Хорошо, что Кирилл согласился оплачивать аренду пополам. Моя гордость не позволит жить за чей то счет. И кстати, продукты вчера покупал он. На сегодня еще хватит купленного. У меня есть задумка, что приготовить, чтобы порадовать парня вкусным ужином. А уже завтра продукты буду покупать я. Прикинув имеющуюся наличность и небольшие запасы, понимаю, что придется залезть в сберегательный счет, на который последние восемь лет клала все призовые деньги. Без них, к сожалению, пока никак.

Мою Джеку лапы, с горкой насыпаю корма в миску и приступаю к «обживанию» своей новой комнаты. Выуживаю из сумки легинсы с футболкой, в которых обычно ходила дома, и принимаюсь за развешивание вещей. Джек, наевшись, с довольным видом заскочил в спальню и улегся на моей кровати, тихонько посапывая и поскуливая, следит за моими манипуляциями.

Хоть одежды у меня не так уж и много, но времени это дело занимает достаточно.

— Ну что, дружок, на кухню?

Треплю собаку за ушами и с боевым настроем двигаюсь в сторону холодильника. Рецепт, который я вычитала сегодня между делом, непростой, но уверена, того стоит.

Включаю легкую попсу в наушниках и с головой погружаюсь в готовку. Это дело расслабляет, и я даже перестаю замечать бег времени. Опомнилась, только когда за окном потемнело, а в коридоре открылась входная дверь.

— Привет, у меня уже почти готов ужин, — выглядываю из кухни и лучезарно улыбаюсь. Однако, когда встречаюсь с хмурым, печальным взглядом голубых глаз, уголки губ медленно ползут вниз. — Кир, все нор…

— Объяснимся, Жень? — голос парня просел, и он скорей хрипит, чем говорит. Кир стоит на пороге и даже не думает снимать куртку и обувь.

— Эм… в смысле?

Внутри поднимается непонятно откуда взявшаяся паника. Знаете, такое бывает, когда говорят: «Нам надо поговорить». По статистике в большинстве случаев такие разговоры заканчиваются ссорой, расставанием, разбитым сердцем… вновь.

— Женя, это ты та девчонка, с листком из дневника?

— Каким листком?.. — теперь я и свой голос не узнаю. В горле встает огромный ком из невысказанных слов. Неужели Леся сделала это? Рассказала ему.

— Ты же прекрасно поняла, о чем я.

Мы меряемся упрямством, бодаемся взглядами. Мне в этот момент невероятно стыдно за ту глупую ситуацию. Хоть я и не виновата, но стыдно предстать перед парнем влюбленной дурочкой.

— Что ты хочешь от меня услышать, Кир? — сдаюсь первая.

— Почему ты мне ничего не рассказала?

Потому что это, черт возьми, унизительно.

— Зачем? — тихо усмехаюсь, теребя в руках кухонное полотенце. — Что бы это поменяло?

— Все, Жень! — в сердцах выдыхает Кирилл и делает уверенный шаг в мою сторону, но я на автомате отступаю и выставляю вперед ладошки. Однако Кира это совсем не останавливает. Парень продолжает напирать, в конце концов подходя вплотную. Дыхание перехватывает, а сердце гулко стучит в висках, заведенное притоком адреналина.

— Мне, наверное, стоит уйти. Глупо все это, — шепчу и не пойму, то ли вслух, то ли про себя. Упираюсь ладонями в его грудь, оставляя хоть какое-то пространство между нами.

— Глупо молчать и держать обиду в себе, — отвечает Кир, а я боюсь поднять взгляд и встретиться с его синим, требовательным. Ведь он ждет от меня действий, слов. А я не могу, стыд и обида скручивают внутренности, не давая трезво мыслить.

Я упираюсь в стену. Отступать больше некуда. Он упирается руками по обе стороны от меня, заключая в своеобразную клетку. Исключает любую возможность побега. Жар, исходящий от парня, окутывает. Запах его любимого геля для душа, к которому я за этот день так привыкла, обволакивает. Мне кажется, что он везде. В моей маленькой вселенной не осталось ничего и никого, кроме Кирилла Дёмина. Сердечко Кира под моими ладонями несется с бешеной скоростью, как маленький моторчик, выдавая частое тук-тук.

— Я уже и забыла на самом деле об этом, — я упрямо молчу. Ком разрастается в груди, сдавливая дыхание, такое ощущение, что и сердце вот-вот остановится.

— Я виноват. Я не должен был так себя вести. Я был мудаком. Жень, прости меня… хоть и спустя столько лет. Прости, — его голос звучит хрипло у самого уха, от чего мурашки разбегаются по телу. И мне действительно хочется простить и забыть все то, что было. Это прошлое. Нельзя за него держаться. Мы выросли и уже не те глупые подростки.

Я все-таки решаюсь взглянуть на него и встречаюсь с пронзительно-синим взглядом. Он молчит и смотрит. Выжидает. Словно не может набраться смелости и сделать последний шаг. И эти непослушные пряди волос, что спадают на упрямый лоб, сводят с ума. Манят прикоснуться, убрать, запустить пальцы в его кудрявую шевелюру. Мое сердце уже стучит где-то в районе горла. Все громче и громче. Ладони вспотели и мелко подрагивают.

Я неосознанно облизываю губы, от волнения они попросту пересохли. Я вижу, как он реагирует на это небрежное действие.

— Ты сводишь меня с ума… Жень…

Медленно Кир склоняется надо мной, будто давая возможность остановить его. Но я, как загипнотизированная, не могу оторвать от красивого лица парня свой взгляд. Мне кажется, что я горю в адской агонии. И когда до него остаются считанные миллиметры, я ощущаю его дыхание на своих губах. Закрываю глаза то ли от страха, то ли от предвкушения неизвестности. И мои ладони, упершиеся в его грудь, уже сжимают джемпер. Первое лёгкое касание губ, совсем мимолетное, словно спрашивает разрешения. Я с волнением выдыхаю, но звучит это, как вырвавшийся стон. И это становится решающим моментом. Одна рука парня сползает мне на талию, зажимая меня между собой и стеной, а вторая зарывается в волосы. Резинка слетает, и они каскадом спадают на плечи.

И сквозь это томительное молчание и бездействие наши губы встречаются. Срывая рамки и уничтожая стены, которые я так тщательно строила все эти годы. Растапливая огнем своего желания ледяную корку, покрывающую мое сердце.

Впиваясь в требовательном поцелуе, его язык врывается, ощупывая, изучая, встречаясь с моим. Сладко, волнительно, невыносимо приятно и восхитительно.

Голова кружится от невероятных ощущений, сладостного томления во всем теле. Мне приходится ещё крепче вцепиться в парня, потому что еще чуть-чуть, и я упаду к его ногам, рассыпавшись в мелкую ледяную крошку.

Дыхание сбивается, пульс зашкаливает до предела. И хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Даже нехватка воздуха не помеха, хоть легкие и горят, требуя вдохнуть.

Я отстраняюсь первая. Собрав остатки силы воли, прекращаю это волнующие безумие и перевожу дыхание. Слышу, как и Кир тяжело дышит. Взгляд затуманен. И я внутренне ликую, что это из-за меня он в таком состоянии.

— Женя, — шепчет мне на ухо, утыкаясь носом в висок и посильней захватывая в кольцо рук. Оплетая за талию крепко-крепко, прикусывая мочку уха и запуская ладонь под длинную футболку, непрозрачно намекая на продолжение.

Но тут до моего обоняния доходит запах. Запах подгоревший еды. Отрезвляет круче ледяной воды.

— Черт, блин! — оттолкнув растерявшегося Кира, бегом рванула к духовке, открывая нараспашку дверцу. — Наш ужин сгорел, — с сожалением всхлипываю я, запуская ладонь в рассыпавшиеся волосы и откидывая пряди со лба.

— Что это было? — он растерянно смотрит на блюдо с черной коркой.

— Уже не важно, — слезы сами непрошено скатываются по щекам.

Почему мне так хочется плакать, когда он рядом? Как я выгляжу? Как плакса? С красными зареванными глазами и распухшим шмыгающим носом… ну и зрелище!

— Закажем поесть, если ты хочешь. В другой раз приготовишь, — притягивает меня к себе, крепко обнимая.

Утыкаюсь ему в грудь и реву. Тихо, только плечи подрагивают. От радости, что он рядом, так близко, что даже не верится, что это явь. Боюсь проснуться.