Глава 20. Кир
Кирюша — крутится в голове на повторе. Еще и хитрый тон Ковальчук копирует сознание с идеальной точностью. Ох, мама-мама! Эта сероглазая фигуристочка все выходные меня дразнила и провоцировала. Не представляю, как я вообще пережил эти сборы без нее под боком. Думал, взорвусь на хрен. Каждую ночь вместо крепкого сна пытки откровенными сценами, которые беспринципное сознание на любой вкус и цвет рисовало. Похоже, недостаток секса в жизни сказывается конкретно, потому что в каких позах мы только не… твою мать! Опять не туда понесло.
— Кирюх, ты спать собираешься или как?
— Книжку читать, Митяй. Камасутра называется.
— Дай тогда мне свою подуху. А то шея затекла.
Кидаю надувную подушку одноклубнику и откидываю голову на сиденье, уставившись в иллюминатор. Домой. Наконец-то к своей Женьке. Если тут за пару суток до огня в яйцах и дыма в мозгу, то что же будет, уедь я играть в Штаты!?
— Что думаешь насчет Павловского на должности тренера сборной? — вырывает из сладких мечтаний грубый бас Стаченко.
— Мужик толковый.
— Зверствует не по-детски.
— Ну, так по делу, Гавр, — подает голос Метлицкий. Хмыкаю и плавно съезжаю с темы. Этот осел за трое суток и слова мне не сказал. Видимо, разбитый нос хорошо повлиял. Вот думаю, для полного выздоровления еще бы в челюсть ему, чтобы рогами упираться перестал и с сестрой помирился. Вижу же, что Женя переживает по этому поводу. Молчит, но ситуация давит.
Достаю мобильный и набираю быстрое СМС заждавшейся меня дома девушке:
«Жень, я уже в самолете. Скоро буду дома. Соскучился жуть как и придумал тысячу и один способ припомнить тебе твои издевательства!»
Следом кидаю злобный смайлик с наглой ухмылкой и тихо смеюсь, когда в ответ прилетает неизменное:
«Жду тебя. Тоже соскучилась».
И вдогонку:
«Кирюш!»
Моя задира.
Только собираюсь поставить авиарежим, когда на экране во всей красе светится фото любимой матушки. Ох, сколько раз за эти дни мне намекнули на скорую свадьбу… на двадцатом я сбился со счета.
— Мам, привет.
— Кирюш, — да что ж это такое? — Привет, дорогой. Ты уже дома?
— Эм… нет, в самолете, скоро вылетаем. А вы разве с отцом не у меня?
— Да у твоего любимого отца вечно все, не как у людей. Срочно вызвали в часть, вот мы утром и сорвались обратно в город. Женю твою с собой звали, не поехала.
Ну, все, слышу хитрые нотки в тоне, сейчас начнется.
— Мы тут с Володей посовещались и решили, что вам с Женей надо обязательно приехать к нам на Новый год.
— Ну, вы у меня отлично умеете принимать решения, но может, все-таки наоборот? У нас тренировки, спортивный режим. А в январе у Жени отборочные соревнования и не думаю, что она согласится.
— Кирюш, ну, на пару дней. Мы с отцом приехать не можем, потому что он в праздники на сутки заступает. Я одна куковать буду, а тут бы вы… Придете тридцать первого, стол накроем, посидим… я, знаешь ли, столько лет о дочке мечтала, но вот бог не дал, зато с невесткой повезло очень. Хорошая она у тебя девочка. Милая такая, общительная. И, слава богу, совершенно не похожа на всех твоих предыдущих фурий и бестий.
— Без меня меня женили? — смеюсь такому уверенному «невестка». Честно сказать, о свадьбе пока не думал. Страшно это как-то. Тут бы с обозримым будущим разобраться.
— Так, Кирилл Владимирович, — прорычали мне в трубку. Несмотря на то, что отец военный, в звании подполковника, но страх на меня всегда умела навести исключительно мать. Одной выгнутой брови иногда хватало, чтобы я под землю от стыда провалился. — Если ты упустишь Евгению, я тебе уши надеру, шалопай! И смотри мне, девочку не обижай. Я ей номер оставила и сказала, чтобы в случае чего звонила.
— То есть обложили меня со всех сторон…
— И не сомневайся. Все, ладно, побегу в магазин, еще ужин готовить. А то муженек любимый, наверняка, голодный придет. Целую, сыночек. Люблю.
— Тоже люблю, мам. Бате привет.
Мать отключается, а я еще с пару минут смотрю на экран. За эти выходные и благодаря «присевшей на уши» родительнице, свыкся с мыслью, что жизни без этой девушки мне нет. Нравится даже сама мысль однажды назвать ее своей женой. Наверное, пора себе признаться — влюбился. Поэтому так тянет к Женьке. Поэтому скучаю и волнуюсь, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть к ней. Всегда думал, что чувством собственности не наделен, оказалось, ошибался. Даже близко никакого урода к моей девочке не подпущу. Моя и только. А если кто решит обидеть — пришибу.
Включаю авиарежим, пристегиваю ремень и закрываю глаза. Сознание вновь рисует любимый образ сероглазой девушки с теплой улыбкой на чувственных, розовых губах. Еще пару часов, и я наконец-то обниму ее.
* * *
К дому подъезжаю уже в одиннадцатом часу. Паркуюсь на своем месте во дворе и хватаю сумку с вещами. Уже не терпится оказаться дома. Лифт ждать не стал, а припустил бегом по лестнице. Интересно, Женька ждёт, или уже спит? У нее завтра тренировка, а если шум в лице родителей уехал, может, девушка уже отдыхает.
Замираю у двери в поисках ключа от квартиры. Обшарил все карманы, но нет. Похоже, забыл в машине. С той стороны двери слышу звонкий лай Джека. Как всегда, учуял дружок. Уже собираюсь нажать на звонок, когда дверь распахивается чуть ли не по носу мне. Успеваю отскочить в последний момент, когда на пороге предстает моя девочка. С широченной улыбкой Женька выскакивает из квартиры и виснет у меня на шее, крепко обхватив руками и впечатываясь приветственным поцелуем мне в губы.
— Кирюша, я ужасно соскучилась! — хохочет девчонка.
— Я же говорил, за этого Кирюшу месть моя будет жестокой, — целую невозможную забияку в щечку и подхватываю на руки, заставляя обвить ногами бедра. Усаживаю себе на бедра и заношу в квартиру. Джек мельтешит под ногами, тоже невероятно довольный возвращением хозяина.
Вечер пролетает незаметно. Я устал с дороги, Женя устала ждать, в общем, поужинав, мы завалились спать. Наконец-то за все выходные я уснул моментально. Крепко притянув к себе девчачью фигурку, зарылся носом в изумительно пахнущих волосах и провалился в крепкий сон.
* * *
На следующее утро, забыв завести будильник, носимся, как ненормальные, по квартире, устроив войну за ванную комнату. К двенадцати уже подъезжаем к Арене. Сначала тренировка у Жени, следом у меня.
— Не хочу тебя отпускать, — шепчу в губы девушке, не в силах оторваться.
Такое ощущение, еще немного — и я взорвусь к чертям. Ширинка рвется. Мозг кипит. Надо выложиться на тренировке как следует. Такое сумасшедшее воздержание проявляет агрессию. Не накостылять бы кому.
— Кир, надо идти, — отрывается от меня Женя.
Щеки девушки пылают, она тяжело дышит, и такой же взгляд, как и у меня, пылающий желанием. Но у нас уговор… только тогда, когда она сама решится на это. Никакого давления с моей стороны. Хотя, блядь, писец как хреново!
— Хорошо, иди. Я немного посижу тут, — отпускаю девушку. И она, чмокнув меня в щеку, выпрыгивает из машины, оставляя меня наедине с мыслями и видениями.
Я наблюдаю, как от машины удаляется хрупкая фигурка, тяжелый вздох вырывается из моей груди. Что со мной творится? Я как помешался на ней! Влюбился? Да, черт возьми. Никогда бы не подумал, что могу. А имею ли право на это? Ведь на горизонте маячат Штаты. Как, черт возьми, мне быть? Имею ли я право так привязывать к себе Женьку?
С полным раздраем на душе выползаю из машины. Сумку на плечо и тачку на сигналку.
* * *
В фойе уже полно народу. Женина тренировка скоро закончится. Подъезжают мои парни.
— Чего кислый такой? — хлопает по плечу Митя.
— Да ничего, все в порядке, — натягиваю улыбку. — В раздевалку?
— Да, пойдем, — зовет товарищ.
— Пойдем, — краем взгляда замечаю Лесю, о чем-то говорящую с Метлицким.
Хмыкаю про себя, вот и нашла замену. Отлипнет, наконец.
Захожу в раздевалку и, переговариваясь с парнями из команды, быстро натягиваю амуницию. Семеныч уже ждет на льду, хмурит брови, не очень доволен.
— Ну что, как сборы, охломоны?
— Все отлично, Семеныч, — киваю я, и другие четверо парней, включая Метлицкого, соглашаются.
— Да, сказали мне, что вы неплохо себя проявили. В декабре едете на Московский этап Евротура. Но пока же игру в субботу мы с треском провалили.
Да уж, дошли слухи, что играли парни не ахти. Когда посмотрел матч, даже не поверил, что это «Барсы», куча глупых ошибок и нелепых удалений.
— Этот проигрыш откинул нас на пятую строчку в таблице. Поэтому сегодня лед, а с завтрашнего дня усиливаем тренировки. В двенадцать зал, в час земля, и в шесть лед. Так всю неделю, пока не увижу, что вы играть научились.
Послышались тяжелые вздохи и недовольные шепотки.
— Я вам повздыхаю еще! Баба, бары и прочую ерепень забыли! Спортивный режим. Если вы мне в этом году кубок не возьмете, уволюсь к чертям!
— Да ладно, мы поняли тебя Семеныч, — подал голос Метлицкий.
— И, кстати, касательно тебя, Метлицкий, еще раз увижу, что с Дёминым задираетесь, вылетите из состава на следующий матч. И лишитесь один капитанской нашивки, другой звания ассистента. Все поняли?
— Да! — выпалили мы с Женькиным братом одновременно, переглядываясь. Надеюсь, до него действительно дошло.
— Вот и отлично. Делимся на две команды, отрабатываем большинство. Поехали.
Гоняют нас, как всегда, жестко. Семеныч умеет нагрузить так, что времени и сил на то, чтобы отвлечься на непристойные мысли, нет совсем. Краем глаза поглядываю на трибуну, где сидит и ждет окончания моей тренировки Женька. Мы договорились, что домой едем вместе. Метлицкий действительно тише воды, ниже травы. Даже пару раз выдаем с ним неплохую связку передач, за что получаем от тренера хвалебный упрек типа «вот так бы всегда».
После почти двухчасовой тренировки заваливаемся в раздевалку шумной толпой. Сегодняшняя тренировка прошла продуктивно. Мое звено по-прежнему работает четко и отлаженно. Второе и третье не отстают. Даже Семеныч сегодня немного в шоковом состоянии пребывал, практически не кричал. Это уже результат. Видимо, на прошлой игре у ребят был эмоциональный спад, раз они так крупно налажали. Ничего, общими усилиями прорвемся.
* * *
В душе расслабиться не получается, потому что снова перед глазами Женя. Я, наверное, скоро кукушкой поеду от этих видений. На льду еще немного отвлекся, но сейчас я снова, блядь, в боевой готовности. И этот вечный стояк реально уже напрягает. Уже мысленно склоняюсь к ручной работе. Но одним движением врубаю ледяную воду и охлаждаю свою закипающую голову.
Плавая в своих раздумьях, оказываюсь один в раздевалке. Ребята уже все разбрелись. Оно и к лучшему. Натягиваю чистую футболку, джинсы. На часах уже шестой час, чертыхаясь, начинаю собираться быстрее. Женька же ждет.
— Кир, — в раздевалку врывается рыжая.
— Чего тебе? — не обращаю внимания на девушку, собираю сумку.
— Мне кажется, что мы не очень хорошо разошлись, — начинает она.
Смотрю в ее сторону, она все еще в спортивной форме. После тренировки?
— Да мне как-то по барабану, как ты там рассталась, — пытаюсь пройти мимо нее, но она хватает меня за руку.
— Кир, — встает на носочки и, обвив шею, тут же впивается в губы.
И пока я пытаюсь отклеить ее от себя, в раздевалку входит Женя. Мать твою!
Наконец, с горем пополам мне удается оттолкнуть от себя Лесю. Она оборачивается и смотрит на замершую на пороге девушку.
— Ой, Женя, — ехидно улыбается рыжая стерва, а я, как истукан, стою и слова сказать не могу.
— Простите, — еле выговаривает девчонка и выбегает из помещения.
Твою мать! Внутри кипит злость и желание крушить все вокруг. Я надвигаюсь на Лесю. Хватаю ее за горло и прижимаю к стене. Она обхватывает мою руку своими. Что-то хриплое вырывается из ее поганого рта.
— Я женщин не бью, но ты же, сука, — рычу ей в лицо, резко отпускаю и, подобрав свою сумку, вылетаю из раздевалки, уже не замечая, как девушка сползла по стеночке, держась за горло.
* * *
— Женя, — кричу ей, увидев знакомую фигурку на улице, удаляющуюся от ледовой арены. Блядь!
Приходится прибавить скорости и нагнать упрямую девушку.
— Жень, — хватаю ее за руку и разворачиваю к себе, но тут же получаю отпор. — Дай же сказать, — начинаю закипать.
— Убери руки от меня, Дёмин, — вырывается строптивая девчонка.
А я пытаюсь увернуться от прилетающих в меня ударов.
— Жень, это же подстава, — пытаюсь усмирить ее, но все без толку. Моя фурия!
— Иди на хрен! — ругается Женя, а мне смешно от абсурдности ситуации.
Но понимая, что она не настроена сдаваться, подхватываю ее и укладываю себе на плечо, хлопнув по попке.
— Хватит устраивать концерт, домой поехали, — отвечаю на визг и недовольные ворчания.
Усаживаю на заднее сидение машины, пристегиваю, не без боя. Запрыгиваю за руль и блокирую двери. Выскочит же! Тут же по газам и в сторону дома.
Всю дорогу девчонка молчит и даже не смотрит в мою сторону. Ничего, я настроен все исправить.
В лифте же, пока поднимаемся на нужный этаж, она снова держит дистанцию. Слезы скользят по раскрасневшимся щечкам. От ее заплаканного вида в груди все сжимается и горит.
Да я убью эту стерву, что так меня подставила! Тварь!