Глава 21. Женя

— Женя, возвращайся на землю, — вырывает из раздумий Ольга Павловна.

— Я тут, — подкатываю к ней. — Все в порядке. Мне кажется, нужно отработать последние три прыжка.

— Жень, не выдумывай. Ты к себе уже придираешься. Все отлично выходит. Давай еще раз всю программу, и ты свободна. А завтра, так уж и быть, дам тебе передохнуть. У тебя же хоккеист приехал, — хитрая улыбка растянулся на лице Устиновой.

— Ну да, — смущаюсь под ее взглядом. Мы никогда не разговаривали на личные темы. Первая была о матери. Теперь вот это.

— Жень. Ты взрослая девочка. Я только прошу тебя, чтобы это никак не отразилось на льду. Что бы у вас там не происходило.

— Я вам обещаю, что не подведу, — на полном серьезе заявляю тренеру.

— Я верю в тебя. А теперь не отвлекаемся, повторим программу.

* * *

В раздевалку я вхожу, еле передвигая ногами. Тут же снимаю коньки и убираю их в сумку. Одно радует, что все получается и теперь я точно уверена, что справлюсь.

Наспех забегаю в душ и вскоре уже совершенно готова покинуть раздевалку. Но у Кира еще тренировка, и ноги сами меня несут к катку, где я удобно располагаюсь, никем не замеченная.

С интересом наблюдаю за ребятами, но внимание мое приковывается к моему капитану. Он серьезен, резок. И командный тон такой, что пробирает до мурашек. Со мной он мягкий.

Когда тренировка подходит к концу, я ухожу, чтобы не наткнуться ни на кого из ребят. В фойе приземляюсь на лавочку и жду.

— Жень, — вдруг откуда-то перед глазами появляется Дима. — Привет, — присаживается рядом так, что я ощущаю, как лавочка подо мной прогнулась. Ну и слон!

— Привет, — здороваюсь, а самой так и хочется обнять брата. Мне очень не хватает общения с ним. И до последнего не хочу верить в его предательство.

— Ты прости меня, я не хотел тебя обижать, сама пойми, какие слухи ходят о Дёмине. Не такого парня рядом с тобой я представлял, — еле слышно выдает парень.

— Позволь мне самой выбирать, хорошо? Не будь, как моя мать, прошу тебя. Я устала разочаровываться в людях, — пытаюсь поймать его взгляд, но он не хочет смотреть на меня. — Что-то случилось?

— Да нет, все в порядке. Я чего хотел-то, там Кирыч просил, чтобы ты его нашла, — он встает с лавки, убирая руки в карманы спортивных брюк. — В общем, Жень, что бы ни случилось, я всегда тебе помогу, — и, накинув куртку, направился на выход из здания.

Я еще какое-то время просто сижу и гляжу в его сторону. Потом подскакиваю, как только понимаю, что он мне сказал, и направляюсь в сторону раздевалок для хоккеистов.

Сюда я практически никогда не заглядывала. Да и что мне здесь было делать? Я иду по коридорам, мимо технических помещений, тренерской, одной, второй. Раздевалка «Барсов». Дергаю дверь и, распахнув ее, застаю вышибающую дух сцену. Как кадр в замедленном действии: Леся стоит на цыпочках, обхватив моего Кира за шею. И их губы… сердце ухает куда-то вниз и перестает биться. Дыхание останавливается. Закладывает уши, словно я оказываюсь на большой высоте и срываюсь вниз, в пропасть, чтобы разбиться на мелкие кусочки.

Я стою, не в силах прийти в себя и пошевелиться.

— Ой, Женя, — на лице рыжей появляется довольная улыбка. Она отступает от парня, а Кир немигающим взглядом смотрит на меня. Словно я помешала им.

— Простите, — еле выговариваю я и, не оглядываясь, убегаю подальше от этой гребаной парочки.

Черт, это надо было такому случиться! Уже именно тогда, когда я готова была ему поверить и доверить свое сердце.

На ходу накидываю куртку, цепляясь мертвой хваткой в сумку, выметаюсь подальше от этого места. Чтоб оно рухнуло все, именно сейчас. Вместе с ними двумя, погребая под своими руинами омерзительную улыбку рыжей дряни, что пытается напакостить каждый раз, нанося удары все больнее и больнее. А Кир? Ненавижу. Как он мог? Да и чему я удивляюсь? Ведь абсолютно ничего не изменилось, даже спустя столько лет. Он все такой же!

Не замечаю, как слезы застилают взгляд, я иду, словно в тумане, но мне быстрее хочется убежать отсюда. А куда, не важно.

— Женя! — доносится до меня крик Дёмина, но я лишь прибавляю шаг.

— Жень, — меня резко одергивают за руку и разворачивают на сто восемьдесят градусов. — Дай же сказать, — я не собираюсь выслушивать оправдания и замахиваюсь на него сумкой, стараюсь достать до лица, чтобы засветить ему пару фингалов, которые он так заслужил.

— Убери руки от меня, Дёмин, — пытаюсь вырваться из его стального захвата.

— Жень, это же подстава, — еле расслышала его слова. Но мне абсолютно это неинтересно. Не поверю ни единому его слову. В груди все жжет, сердце бьется в сумасшедшей агонии. Нет, не верю!

— Иди на хрен! — отбиваюсь от него, лишь бы вывернуться и убежать подальше.

И взвизгиваю, когда меня этот громила отрывает от земли. Бью что есть силы по его каменной спине, но все без толку, только лишь получаю по заднице, как провинившийся ребенок. Всхлипываю.

— Хватит устраивать концерт, домой поехали, — не говорит, а рычит Дёмин и несет меня к машине.

Усаживает назад и пристегивает. Я уворачиваюсь, но куда ж мне с ним тягаться? Он же сильнее меня.

Всю дорогу я молчу и лишь шмыгаю носом. Ощущение, что меня переехали катком. И имя этого катка Дёмин, чтоб его!

В лифт меня тащит чуть не силком, но сил отбиваться у меня больше нет. Хочет домой — я ему устрою!

Открывает квартиру и тут же закрывает за собой дверь на ключ.

— Жень, — начинает он, но я отступаю и закрываю уши ладонями.

Слезы снова потекли из глаз. Не хочу. И закрыв глаза, вижу эту мерзкую картину.

— Жень, посмотри на меня, — пытается обнять меня, но я отталкиваю его.

— Не хочу, слышишь, не хочу ничего слышать. Никакие оправдания тебе не помогут, — упираюсь в стену.

— Ковальчук, мать твою, хватит вести себя как ребенок, — злится он, держа меня за куртку, чтобы не смогла вывернуться.

— Конечно, надо вести себя как взрослая, как ты, да? — поднимаю на него зареванный взгляд.

— Это глупо, — сбавив тон, продолжает парень, сморщив лоб, словно мой вид ему доставляет боли, но я не поведусь на это.

— Глупо видеть на твоих губах след от помады другой, — выкрикиваю ему в лицо, уже подняв руку, но парень ее перехватывает.

— Ты меня излупила уже на несколько лет вперед, — захватывает мою руку и подносит к своим губам, целуя пальчики.

— Так тебе и надо, — злюсь еще больше. Но его касания моих пальцев вводят меня в новый ступор. — Что ты делаешь?

— Успокаиваю тебя, — ухмыляется он, и это придает мне еще больше сил. И наконец, у меня получается оттолкнуть его.

— Не выйдет, — уворачиваюсь от него и бегу в сторону своей комнаты, но не тут-то было.

* * *

Дёмин снова меня хватает за куртку и прижимает к стене.

— А теперь послушай меня, — он тяжело дышит, его взгляд блуждает по моему лицу. — Это подстава, я тебе клянусь. Я не целовал ее. Она сама вцепилась в меня, — рычит парень. — Как ты оказалась там? Скажи мне! — требует он.

— Так я еще и виновата, что там оказалась? — моему удивлению нет предела.

— Отвечай!

— Ты сам хотел, чтобы я нашла тебя, — восклицаю я, и тут до меня начинает доходить. — Дима сказал, что ты просил…

— Дима, говоришь, — хмыкает он. — Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, и не хочу, — снова начинаю свое сопротивление. — Мне нужно побыть одной и все взвесить.

— Не отпущу, — притягивает меня к себе, впечатывая в свое каменное тело. — Придется тебя переубедить не на словах, а действиями, — и впивается в мои губы, насильно раздвигая их своим языком, проникая внутрь так требовательно, словно предъявляя свои права на меня. Хватает за запястья и заводит мои руки за спину, лишая всякой возможности двигаться. Да и какие тут движения! Его жесткий поцелуй вышибает все мысли из головы, все обиды уносятся в непонятном направлении, и остается только огонь внутри. Дикое возбуждение впервые в жизни накрывает, заставляя тихонько изнывать от смелых ласк и жарких губ парня.

— Жень, я скоро взорвусь… — выдыхает мне в губы, щекоча дыханием. Голос просел и хрипит, и это так заводит. Кир отпускает мои руки и упирает ладони в стену. Словно одна его благородная часть дает мне возможность уйти, а вторая борется, требуя взять свое. — Останови меня сейчас, потому что потом будет поздно.

На лице парня непередаваемая словами гамма эмоций: боль, отчаяние вперемешку с желанием, страстью и… похотью. Любимые голубые глаза стремительно темнеют, наблюдая за моими губами. С трудом сглатываю, в горле пустыня, и понимаю, что не хочу останавливаться. Не сейчас, когда нам обоим требуется эта разрядка. Хватит бояться, я хочу. Его. Всего.

Видимо мое замешательство длится очень долго, потому что Кир отталкивается руками от стены и делает маленький шаг, отступая. Но я не позволяю. Хватаюсь за край его куртки и притягиваю обратно. Теперь моя очередь нападать с поцелуями. И я отчаянно требую продолжения, что Кир прекрасно понимает и без слов. Рычит мне в губы и, скинув куртку, поднимает за попу, усаживая себе на бедра. Устраивает свои ладони на моей пятой точке и сжимает, заставляя меня кусать губы и сдерживать стоны. Наверное, это его месть за «Кирюшу», мучительная пытка — обжигающие поцелуи, ласки и покусывания, и ни шагу дальше. Но мне-то мало, я не этого хочу. Поэтому сама тянусь к краям его футболки и проникаю ладошками под ткань, пробегая пальцами по каменной груди, испытывая настоящий восторг от того, что он мой и такой идеальный.

— Кир, давай в спальню, — выдыхаю, запрокидывая голову от наслаждения, когда парень целует в ключицу, слегка прихватывая зубами нежную кожу.

— Ты уверена, Жень? Если…

— Дёмин, я хочу тебя! — выкрикиваю со злостью, убивая в нем всякое напускное благородство. Запускаю пальчики в густую шевелюру парня и целую, мягко и нежно по сравнению с предыдущим разом, но хочу, чтобы он перестал сомневаться. Раз уж я решилась на такой шаг, то с ним и только.

Кир несет меня в спальню, все еще блуждая губами по лицу. На периферии сознания слышу лай Джека, и прежде, чем он успевает заскочить в комнату, Кир захлопывает ногой дверь.

— Извини, дружок, третий лишний, — бормочет парень и, словно пушинку, укладывает на кровать.

Кир стягивает с себя футболку. А я не могу оторваться от его идеального тела. Он склоняется надо мной, коленом раздвинув мои ноги, оказывается сверху. Подминает под себя. И я только сейчас осознаю, как мне нравится ощущать тяжесть его тела. Нравится ощущать его возбуждение между моих ног. Ощущать его обжигающее дыхание, мягкие и такие сладкие губы на своих.

— Кирилл, — не выдерживаю сладкой пытки, и стон срывается с моих губ.

Пальчиками зарываюсь в его волосы, пока он своими губами изучает тело, где только может дотянуться, задрав кофту.

Но вскоре он отстраняется и тянет меня за руки на себя, помогая избавиться от мешающей кофточки. И чувствую, как легким движением расстегивает лифчик, бретельки которого тут же спадают с плеч.

Ненужные вещи он откидывает в сторону и вновь возвращается к моим губам. Наши языки сплетаются, словно в схватке. Прикусываю его губу, получаю рык в ответ на свою дерзость.

Откидываюсь на спину и тяну его за собой, принимая новую порцию поцелуев. Его руки блуждают уже по обнаженному моему телу, касаясь самых чувствительных мест губами, вырывая из меня сладостные стоны. Но мне мало, мне все еще мало его. Я хочу большего.

Его пальцы проворно пробираются под резинку спортивных брюк, накрывая ладонью поверх трусиков, слегка надавив пальцами, вызывая сумасшедшую волну возбуждения, прокатившуюся по телу дрожью. Выгибаюсь навстречу его рукам, ощущая горячие губы на груди, на что новой волной откликается мое тело.

Кир отстраняется, стягивая с меня брюки, и тут же снимает с себя джинсы. Следом к вещам летят мои трусики. А я уже не могу терпеть это сумасшедшее желание, которое разрывает меня. Тянусь к Киру, желая ощутить его на себе, но тот, лишь ухмыльнувшись, целуя грудь, спускается ниже. У меня перехватывает дыхание.

Когда ощущаю его дыхание там, в самом сокровенном месте, мое сердце готово остановиться. Но касание его языка нежной плоти вызывает стон.

— Боже, Кир, что ты со мной делаешь? — срываются слова сами собой, и лишь краем сознания понимаю, что я только что сказала.

Но парень не собирается останавливаться на достигнутом и пускается в исследование нового, открытого им самого чувствительного места. Лаская, целуя, доводит до невообразимых ощущений, испытываемых мною впервые. Низ живота скручивает пружиной сладкого спазма. И выгибаясь в спине, вскрикиваю от взрыва вселенной в моем теле миллиардами звезд.

Мое феерическое состояние не отвлекает даже шуршание чего-то в руках парня.

Сладкие и тягучие волны разливаются по телу, когда я ощущаю на себе тяжесть Кирилла.

Он припадает к моим губам в страстном и глубоком поцелуе, отвлекая от того, что должно сейчас случиться.

— Прости, — шепчет мне на ушко, но я не успеваю переспросить, ощущая резкую боль, когда парень срывает последнюю преграду между нами.

Всхлипываю. Он замирает, давая привыкнуть к новым ощущениям, и слизывает скатившуюся одинокую слезинку.

Боль утихает, рождая новые возбуждающие ощущения в теле.

Обвиваю его шею руками, не желая прерывать этот тесный контакт, и слегка подаюсь бедрами вперед, желая ощутить его еще глубже.

— Женечка, — шепчет севшим голосом парень, целуя в висок. — Девочка моя.

Он начинает двигаться мягко, осторожно, растягивая накатывающее возбуждение, перерастающее в желание. Желание быть с любимым на вершине наслаждения.

Эти ощущения накрывают с новой силой, вырывая стоны в такт движениям.

И внутри словно новая струна натягивается. И ощущение его там, внутри меня, так естественно и правильно, что и по-другому быть не может. Только он и только мой.

Еще мгновение, и я рассыпаюсь на осколки, выкрикивая имя любимого.

— Ки-ри-лл, — сжимаю своими ногами его бедра.

Слышу и протяжный рык Кира, и его тяжелое рваное дыхание у самого уха, ощущая пульсацию в себе.

Мы застываем, воспринимая случившееся, тяжело дыша. В теле небывалая легкость, словно я парю. Нет сил даже на то, чтобы натянуть покрывало.

Кир отстраняется, нежно целуя в губы, перекатывается на спину и притягивает меня к себе, заключая в кольцо своих рук. Поглаживает по голой спине, щекоча дыханием за ушком.

Вывожу пальцами замысловатые узоры на его идеальной груди, обводя, как когда-то мечтала, каждый «кубик», наслаждаясь его близостью. Эмоции меня переполняют настолько, что слезы наворачиваются на глазах. Шмыгаю носом.

— Же-е-ень, — протягивает Кир, утыкаясь в макушку. Его руки блуждают по изгибам моего тела, вызывая табун мурашек. — Я тебя обидел?

— Нет, — поднимаю взгляд, ловя его, такой манящий, нежный, любимый. — Все хорошо.

— А по какому поводу слезы? — его губы касается еле заметная улыбка. В глазах застыли тревога и беспокойство. — Сделал что-то не так?

— Нет, все было прекрасно, — шепчу и чувствую, как щеки покрывает румянец. — Меня просто переполняют чувства к тебе, это так необычно, — признаюсь, получая поцелуй в награду.

— Жень, можешь мне не верить, но и я испытываю подобные чувства впервые. Ты потрясающая…

Прижимает меня к себе с такой нежностью, как никогда. В наслаждении закрываю глаза, а в голове крутятся слова: люблю его. Люблю.