Глава 6

Наконец-то, после череды просто фантастической херни, которая свалилась на меня с той самой минуты, когда банда мудаков захватила школу, повеселившись в ней как следует, начало происходить хоть что-то, что начало проливать свет на муть этого стремного болота.

Вот уж не думал, что скажу спасибо дяде Гавриле и Юрчику. Правда, это «спасибо» сопровождалось лично у меня ударом в область печени конкретно Юрчику, но они все равно молодцы. Жадные, хитровые… хм, считающие себя самой умной плесенью на помойке, в которую, как оказалось, лет этак десять уже превращался мой собственный клан, и моему папуле надо бы сказать отдельное мерси за это, вот только поздно. Как и все гении, он был увлечен своими идеями и проектами и клал с большим прибором на дела клана, который под этим тлетворным влиянием морально разложился. Мать пыталась что-то сделать, но ее тупо посылали на хер, а она была слишком слаба, чтобы взять биту для игры в лапту или как тут ее аналог называется, я уже и забыл, и отхерачить пару-тройку недоумков во благо клана. Может мы бы и не сидели в такой заднице, если бы у кого-то хватило наглости и решительности навести уже порядок. У меня хватило. Я даже на время выпал из новостей страны, потому что внутриклановые разборки — это я вам скажу, очень впечатляющее зрелище. После смерти Волкова до начала занятий в школе, которые планировались начаться после окончания траурных мероприятий, оставалось где-то полторы недели, за время которых я и принялся входить в роль главы хоть маленького и политически пока неактивного клана. Как я понял из объяснений Бойнича, некоторым учащимся, которые единолично стали представлять свой собственный клан просто дали элементарно время, чтобы хоть немного со всем разобраться и назначить поверенных на время своего отсутствия, чтобы клану по миру не пойти, а остальных просто подгребли под одну гребенку, чтобы учебные планы, видимо, не нарушать и не подстраиваться под наше гордое меньшинство. Хотя оставаться вне защитного периметра школы, который доработали и переработали, становилось с каждым днем все опаснее. Взрывы и не только машин происходили уже в ежедневном режиме, и в столице была еще не самая мрачная обстановка.

* * *

— Виталий Владимирович, подходы к основному корпусу очищены, — голограмма Вихрова мигнула и погасла, я же кивнул, поправил броню, этакий сплав бронежилета и старинной кольчуги из моего мира, наполненный магией по самое не могу, и, пригнувшись, побежал к той самой точке, где когда-то стоял пулемет. Сейчас проходила плановая зачистка периметра от крысюков, и я, хоть и не лез в передние ряды, но старался держаться поблизости от основной группы, чтобы первым обшмонать лаборатории производственного корпуса квадрата тринадцать, который теперь принадлежит мне, и в котором, я просто уверен, найдется львиная доля ответов на все мои вопросы, непосредственно касающихся этих все еще неясных волнений в стране.

Группа Вихрова пошла в гараж. Ну а я вот здесь постаю, в стороночке. Нечего лезть вперед и рисковать, я и так здесь в прошлый свой визит здорово рискнул.

* * *

Когда меня отшвырнуло взрывной волной от машины, первой мыслью было: «Ну что за криворукое убожество заминировало машину, если даже случайного пассажира, то бишь, меня, так слегка зацепило? А ведь должно было размазать тонким слоем по дороге». Когда же уже через пару минут я очухался, встал на четвереньки и подполз к выгоревшему и теперь представляющему собой весьма печальное зрелище лимузину, то увидел весьма неаппетитную картину замершего на сиденье и обгоревшего почти до состояния голой кости трупа. Одинокая рыжая прядь, непонятно как уцелевшая на голове не дала повода для мучений идентификации, и рука сама собой потянулась к кому.

— Виталий Владимирович, — белокурая нимфа улыбнулась с голограммы во все свои тридцать два белоснежных зуба, а я развернул ком на прием и продемонстрировал ей труп. Она икнула и побледнела, что было заметно даже на голограмме.

— Приступай, немедленно, — прохрипел я, все-таки шандарахнуло меня знатно, и встать на ноги я все еще не мог, не рискуя снова завалиться. Марта проморгалась, вытерла рот, передумав блевать, и даже не отключившись, принялась очень быстро напяливать на себя шлем. Сейчас все зависело от двух условий: хотели убить Волкова или меня, и получилось ли у убийц задуманное?

А к месту происшествия уже бежали люди. Те, кто остался в поминальном зале, водители и телохранители Бойнич, Юрчик вон пробежал, только почему-то не к машине, а от нее, прямиком к авто дяди Гаврилы… Почему-то мой мозг накрепко зафиксировал эту картинку, как оказалось, не зря.

* * *

— Командир, здесь гнездо, — я слышал основные переговоры группы и имел представление о том, что творится сейчас в здании. — Ты не поверишь, но они, кажется, пытаются выводить потомство, только оно не жизнеспособно.

— Умные твари. Мочи их всех, — Вихров был весьма сосредоточен. — Пока они не научились потомство жизнеспособное выводить. — В микронаушнике, вставленном в ухо послышался треск, и я даже отсюда почувствовал, как запахло озоном. Похоже, группа немного застряла в гараже, но ничего, пускай работают. Еще только утром, до ночи времени полно.

* * *

Дальше началась форменная неразбериха, потому что во взрыве обвинили… Бойнича? Довольно быстро приехавшие представители местного правопорядка как-то очень странно оценили обстановку и… задержали главу клана Бойнича, вменив ему покушение на убийство главы клана Савельевых. Несмотря на протесты и довольно здравые доводы, что в машине, предоставленной Бойничом кроме меня находилась его собственная дочь, никакого эффекта они не произвели, и его увели под белы рученьки в местное отделение контртеррористического управления. И ни охрана, ни Эльза, ни я сам ничего не могли по этому поводу во время той суеты предпринять, хотя в отделение уже слетелась целая стая клановых адвокатов, отрабатывая свои очень немаленькие гонорары. Хорошо, хоть шумихи по этому поводу удалось избежать и, сверив все показания, и допросив моего будущего тестя под приборчиком наподобие детектора-лжи из моего мира, только работающего не на биопараметрах, а каким-то образом подстраиваясь под мозговые волны допрашиваемого, буквально сканируя память на предмет тех событий, которые были интересны местному детективу, используя для этого специальный шлем больше похожий на маску аквалангиста, его попросили подписать кучу бумаг и отпустили, напоив при этом скверным кофе, от которого у Ульмаса разыгралась изжога. Согласие на процедуру допроса Бойнич дал сразу, чтобы быстрее закончить с этим фарсом. Как в последствии выяснилось, после того, как Бойнича отпустили и со всех сторон извинились, обвинить его в голову пришло не кому-нибудь, а дяде Васе, который все время, пока орал на Ульмаса нет-нет, да и поглядывал в ту сторону, куда укатили его брат с сыночком. Это я тоже отметил, пока приходил в себя, но только не сразу свел дебет с кредитом. Все же по голове меня приложило знатно. Вернувшись из участка, в который мы с Эльзой погнали вслед за ее отцом, я сразу решил расставить все точки над ё, как раз очухавшись настолько, что прищурился и, протянув дрожащую руку к главе Грачевых, откуда вышла моя мать, коротко приказал:

— Взять его, — охрана у Бойнича была очень даже, поэтому, не задавая глупых вопросов, дядю Васю скрутили и потащили прямиком в мой дом. А конкретно, в подвал. Ума у него, на радость к нам и к несчастью для Грачевых, не хватило, чтобы свалить в туман, как сделали до этого его не слишком умные родственнички. Дядя Вася героя не стал изображать, и раскололся сразу же, как только я схватил его за горло, и, призвав дар, слегка притопил, благо опыт уже в этом деле у меня имелся.

В процессе нашей не слишком вежливой беседы выяснилась очень интересная деталь: старые кланы, главенство которых когда-то было основано исключительно на даре его носителей, все еще имели вес. И при условии, когда нужно было выбрать виноватого среди неодаренного, хоть сильного клана Бойнич и мелкого несуразного, но имеющего глубокие корни клана Грачевых, выбор пал на Бойнич, хоть и чисто для проформы.

Если опустить лишнюю лирику, то Грачевы потеряли все. Даже дом был заложен какому-то клану из молодых, и в нем позволялось проживать исключительно главе семейства. Уже три года они сидели на шее матери, а ее завещание позволяло в случае моей гибели рассчитывать на определенный гешефт. Тут еще и я начал чудить, и выгонять их из своего дома… В общем, посоветовавшись, они решили меня убрать. И все бы у них получилось, потому что во время похорон не принято смотреть, чем занимаются скорбящие, вышедшие из поминальной залы, вот только эти кретины за каким-то хером в исполнители выбрали Юрчика. У меня только один вопрос возник, а как он сам не взорвался, когда бомбу устанавливал, вместе со всем клановым крематорием и кучей скорбящих? Причем выбрали они из всех способов самый тупой, обычную самодельную взрывчатку, даже без применения магических плетений или элементарного артефакта. Даже если бы все получилось, догадаться, кто проявил такую изобретательность, смог бы даже дегенерат, учитывая какие примочки имеют в загашниках наших спецслужб. Тут уж совсем неясно, кому так крупно повезло, что бомба все-таки сработала в машине, и не в тот момент, когда Юрчик держал ее в своих потных ручонках.

Оставить их в живых я не мог. Просто не мог и все тут. Никакие сантименты тут не играли решающей роли, потому что эти твари посмели осуществить свой план по избавлению от меня на похоронах моей матери, которая была их родной сестрой и тетей. Головорезы Бойнича мне помогли справиться с грязным делом, загрузив трупы в машину, полив все это паленой водкой и подпалив. Несчастный случай, что тут поделать. Во всех правилах всех миров прописано кровью — пьяным за руль не лезь. Эти вот не послушались. Ну что же, бывает.

Дело в управлении было закрыто, нас даже на допрос ни разу не вызвали. Во внутриклановые разборки, как оказалось, доступ спецслужбам был заказан, если не поступало отдельного распоряжения императора или приказа Совета кланов. Совету сейчас было, мягко говоря, не до каких-то там Грачевых с Савельевыми, ну а императора у нас не было. Только вот Грачевы не были представителями моего клана, но Бойнич очень серьезно намекнул, чтобы я про это дело забыл. Остается только гадать от чего и для чего наша милиция в этом мире нас бережет. Хотя, может, это и к лучшему, потому что я не представляю, как можно справиться со всем этим дерьмом, которое постепенно всплывает, когда еще и органы правопорядка мешают на каждом шагу.

А потом я произвел жесткий и стремительный захват и слияние Грачевых с Савельевыми. Правда, там от грачевского клана осталась лишь небольшая косметологическая лаборатория, где два фармацевта мешали пудру в большом котле. Фармацевты были вольнонаемными, и я от них быстро избавился, потому что никакой компетенции не увидел, а даром они не владели вообще никаким. Так же, от слова совсем, мне не нужна была эта лаборатория, больше похожая на сарай для подпольного изготовления наркоты. Собственно, я отдал сарай со всем оборудованием фармацевтам, отпустив на все четыре стороны, забрав себе самое главное, пожизненное разрешение на ведение исследовательской деятельности в области биоинженерии, фармакологии и других лабораторных изысканий. И то, что вместе с этим разрешением шло разрешение на приобретение весьма интересных ингредиентов, некоторые из которых были запрещены для любого использования, кроме того, что было расписано в моем разрешении, составляло весьма приятный бонус.

Разозлило меня еще и то, что эти недоумки завалили Волкова до того момента, как тот успел что-то сказать. А если в клане Волковых и были какие-то бумаги, доказательства, те же детские дневники Олежи, то мне до них было никак не добраться. Озаботиться каким-нибудь предсмертным письмом, в котором бы он рассказал то, о чем пытался рассказать мне, назначив встречу в машине, Волков и не подумал, видимо, до последнего наделся все уладить и избежать смертного приговора себе любимому. И это, надо сказать, бесило. Но тут уже ничего нельзя было поделать. Немного смущал еще тот факт, что на панихиду Волков пришел один без охраны. Причем его водителя и даже машины поблизости так и не нашли. Не удивлюсь, если узнаю, что он на такси приехал или вообще на метро. Ведь все же сделал для того, чтобы остаться незамеченным и не допустить очередного покушения на себя до разговора со мной. И надо же было так попасться под дебильный план моих не менее дебильных, благо уже покойных, родственничков. Хочешь рассмешить судьбу, расскажи ей о своих планах. Лучше и не скажешь в этом случае.

* * *

— Гараж — чисто, поднимаемся в галерею, — я выбрался из пулеметного гнезда и направился неспешно в сторону гаража.

* * *

Последующие за ликвидацией клана Грачевых события в виде необоснованных претензий и мелких пакостей, заставили меня как следует выполоть собственные огороды. Но у меня ничего не получилось бы, если бы не упавшие на клановые счета весьма солидные средства от вполне неплохо сработавшей Марты. Марта на следующий день пришла ко мне, и не одна, а в сопровождении пятерых товарищей с разной степенью ботанутости. Она сообщила весьма мрачно, что деньги, которые они получили, весьма греют душу, но хотелось бы их тратить, оставаясь при этом в живых, а в современных реалиях, это осуществить оказалось весьма проблематично. Я предложил им вассалитет. Они попереглядывались, а потом взяли и согласились. И следующим шагом, на который я пошел, это нанял Вихрова с его командой. Профессиональные военные, в ходе каких-то межклановых разборок оставшиеся не у дел, потому что были в тот момент то ли в отпуске, то ли на задании. Этакие ронины, командир которых был родственником Марты. Она нас всего лишь свела вместе, на найме не настаивала. Мы поговорили, и Александр Вихров мне понравился. Не опустился, брался за практически любые контракты, но в откровенный криминал не опускался, так что, я решил, что мы сработаемся. Пока меня все устраивало. Посмотрим, как дела пойдут, может быть вассалитет предложу. Для военных это крайне важно, но сам Вихров не настаивал, прекрасно понимая, что я не взвалю себе на шею непроверенных и неясных типов, потому что вассалитет имел две стороны медали, не только отношения работник-работодатель, как между нами было сейчас. Так что подписав трехмесячный контракт, я начал присматриваться, а бойцы вели себя нормально. Из кожи вон не лезли, чтобы впечатление произвести, но и работали при этом акуратно и профессионально без оглядки на нанимателя.

* * *

— Галерея — чисто, — Вихров приказал перегруппироваться. — Группами по пятеро в пролетные галереи и на лестницы. Шевелитесь, нам еще всю территорию зачищать. — Значит, можно заходить и начинать смотреть, что же я в итоге приобрел. Начну с машин. Иногда личный транспорт может рассказать многое, стоит лишь перетрясти бардачки.

* * *

Следующим моим шагом было отрубание от счетов бухгалтера, который откровенно меня обворовывал, и взятие штурмом здания моей администрации, где засели сорок несознательных личностей, думающих, что в моем клане они могут творить все, что хотят. Не вышло, случается. Все нажитое нечестным путем у товарищей было конфисковано в пользу клана, а здание администрации, где по какой-то причине сидели все управляющие как шахтой, так и другими делами клана, отмыли и поселили туда Марту с компанией, Тараса, которого я выдернул из здания Императорской биржи — в сети можно из любого места плавать, и нанятого в скором порядке нового бухгалтера. Точнее, мне эту тетку посоветовала Любаша. Я, когда с Варварой Степановной встретился, то едва всю наличность ей из карманов не выгреб. Какой нахер бухгалтер? Она же с Любашей похоже на рудниках особо опасных преступников караулила, да на счетчик сажала. Ну тут как бы варианты проглядывались на раз: или на счетчик, или на кол, другого не дано.

Варвара засучила рукава и, поглядывая на меня, словно подозревала, что я сам себя обворовываю, провела стремительный аудит, в результате которого выяснилось следующее: клан владел семейным домом в столице, шахтой, тем самым двухэтажным небольшим зданием неподалеку от городского дома, где все мои работники сейчас расположились, и была неплохая возможность выкупить клановое семейной гнездо, на что я сразу же дал отмашку. Денежных средств было поначалу очень немного, даже потерянную машину восстановить было бы сложновато, но вливания, которые произошли благодаря Марте, подправили положение, и я смог без особых кровопролитий выкупить тринадцатый квадрат, в котором сейчас идет зачистка. В общем, за эту неделю я сделал самое главное, навел полный порядок в своем клане, и мог пока не беспокоиться о том, что мне просто будет некуда возвращаться после окончания школы, а это дорогого стоит.

* * *

— Командир, здесь что-то странное, — раздался голос одного из бойцов, в котором послышалось несвойственное эти парням волнение. — Матерь божья, что это?

— Где вы находитесь? — я врубился на эту частоту, быстрым шагом направляясь к лестнице, ведущей в галерею. Я получал ни с чем не сравнимое удовольствие, находясь здесь в форме и с оружием в практически боевой обстановке. Словно не было всего, что произошло со мной после того гребанного самоката. Я плавал в своей собственной стихии из которой совершенно не хотелось возвращаться в тот реальный мир бумажек и клановых интриг.

— Первый подвальный уровень, четвертая дверь по правую сторону, — отрапортовал тот самый боец.

— Я иду к вам, встретьте меня, — и бегом побежал к ближайшей двери, которая, как я помнил, вела на лестницу. В коридоре царила разруха. Не просто следы бегства, а именно что разруха, с выломанными панелями на потолке, и искрящимися проводами.

Сбежав вниз по тускло освещенной лестнице, перед входом в подвальное помещение, я столкнулся с встречающим меня бойцом, который махнул рукой, показывая направление, поправил автомат и быстро пошел впереди меня, чтобы я достиг цели быстро, не сбиваясь с пути.

Темноту нарушали всполохи ярко-красной лампы, работающей в каком-то импульсном режиме, и оттого больше нагоняющей совершенно безотчетный ужас, чем освещающий путь. Четвертая дверь по правую сторону была приоткрыта. Пройдя внутрь довольно обширного помещения, я остановился рядом с остальными бойцами, глядя на огромную, стоящую вертикально емкость, в которой в вязкой желеобразной жидкости, находилось обнаженное тело девушки. Ее руки были скрещены на груди, глаза закрыты, и совершенно не понятно было: жива она или уже нет.

Я подошел поближе, разглядывая ее практически совершенные черты лица и пропорции тела. Протянув руку, дотронулся до стекла, из которого была сделана емкость, и тут глаза девушки распахнулись так внезапно, что я отшатнулся, успев заметить, как они начинают наливаться зеленым светом призванного дара.