Глава 9

— Скажи мне, Кузя, ты же здорово разбираешься в поисках информации на конкретных личностей в просторах сети, даже при ограничениях, распространяющихся на доступ к сети в пределах школы? — задал я вопрос прямо с порога, бросая сумку с вещами на кровать.

Так или иначе наступил день икс, когда нас всех заставили вернуться в стены школы, отбывать срок, точнее, продолжить обучение до своего выпуска. Я прибыл в Касл одним из последних и стал свидетелем того, как происходит консервация школы от угрозы извне. Ничего выдающегося и помпезного, просто вместе с закрытием ворот активизировалась лоза, а над всей территории учебного заведения опустился практически прозрачный защитный купол. Надеюсь, это была не вся защита, на которую расщедрились преподаватели с главами кланов, дабы уберечь своих чад от повторного кровавого месива.

— И тебе здравствуй, дорогой мой, Сава, — Кузя откинулся на спинку стула, на котором сидел за столом, уткнувшись в очередной фолиант. Как все-таки хорошо, что существует нечто постоянное в этом изменчивом мире. Например, Кузя, читающий очередную заумную хрень, посвященную магии и дару, в целом. Краем глаза я отметил, что мебель нам поменять не удосужились, просто починили старую, хорошо хоть без помощи мотка синей изоленты, а то с них станется. — Я слышал, что твой клан можно поздравить с множеством замечательных приобретений?

— Есть такое дело, — я кивнул и поморщился, ведь к моим приобретениям можно отнести и образец номер шестнадцать, который сейчас разгуливает по коридорам школы, и за которым нужно будет неустанно следить, причем преимущественно мне, потому что, если собственность моего клана что-нибудь отмочит, отвечать по всей строгости клановых законов за нее буду я, а не Игнат и Любаша, которым пришла в голову эта восхитительная идея запереть ее здесь. Весь вчерашний день я разбирал барахло, которое мои люди достали из машин, стоящих в гараже комплекса квадрата тринадцать. Там не было практически ничего, что могло бы пролить свет на творящиеся в комплексе незаконные делишки «Маготеха». В основном личные побрякушки, магические зажигалки и косметика. Было несколько презервативов, пара аптечек и четыре бумажника. Вот как раз эти бумажники и представляли для меня ценность в плане информации. Они, да еще несколько записных книжек, информация в которых была закодирована разными кодами, неизвестными мне, и с которыми я еще не пытался разобраться, думая, что сделаю это в то время, когда Кузя уйдет с головой в сеть, пытаясь добыть для меня информацию, если я, конечно, смогу убедить его мне помочь, потому что Кузя иногда показывал просто баранье упрямство, если вдруг какая-то идея посетила его чересчур умную голову. — Ну так что же, ты сможешь нарыть подноготную некоторых личностей, имена которых я тебе предоставлю?

— Вот что остается всегда неизменным в этом мире так это пещерный пробивизм некоторых особей, — проворчал Кузя, сверля меня возмущенным взглядом. — Ни тебе, пожалуйста, ни возьми шоколадку за твое усердие.

— «Пробивизм»? — я прокатил слово по языку. — А что, мне нравится. Тем более, что оно отображает суть сегодняшнего мира и нашего положения в нем. — Я подошел к кровати и принялся тормошить сумку, вытряхивая из нее вещи прямо на кровать, а уже потом убирая то, что, хотя бы отдаленно напоминало одежду, в шкаф. — Кстати, а как же пораженческие мысли на тему: «Мы все умрем, поэтому в школу не вернемся?»

— Побывав на куче поминальных церемоний и трижды под обстрелом, причем, стреляли не в меня и не в кого-то из моей семьи, я поразмыслил, и пришел к выводу, что мы все, безусловно, умрем, вот только сделать это вне школы можно будет быстрее и не сказать, что безболезненнее.

— Аминь, мой друг. Так как насчет того, о чем я у тебя уже как десять минут назад спросил? — я бросил на стол прямо перед ним четыре водительских удостоверения, которые обнаружил как раз в тех бумажниках, и которые-то и представляли для меня весьма значительный интерес, сверху положив измятую, извлеченную из шкафа шоколадку, тосковавшую там практически в одиночестве с незапамятных времен.

— Ты ведь не отстанешь? — Кузя притворно вздохнул, и с явным любопытством покосился на пластиковые карточки, лежащие на столе, брезгливо отодвинув свой аванс в сторону.

— Кузя, ну как ты мог так плохо обо мне подумать? — я закатил глаза. — Конечно же я не отстану.

— А что они такого сделали, что ты так сильно ими заинтересовался? — Кузя подвинул к себе права и принялся рассматривать фотографии и раскладывать только в ему одной понятной последовательности.

— Если я скажу, что они просто очень нехорошие люди, тебе ведь будет этого мало? — Кузя поднял голову, пристально глядя на меня, и медленно кивнул.

— Ну что же, — в общем-то я подозревал подобный ответ и приготовил почти правдивую легенду, которая вдобавок даст необходимое начало базовой информации для их поисков. — Эти товарищи, они, скорее всего или ученые, или каким-то образом связаны с научной и околонаучной средой, пусть даже с краю сбоку, но связаны. А еще они по уши завязаны на создании крысюков. Ты вот недавно меня с приобретениями поздравлял, так вот, одним из этих приобретений была лаборатория, в которой этих тварей и вывели. А эти права они вместе с бумажниками забыли на месте практически преступления, так спешно уходили оттуда, словно боялись чего-то или кого-то, — я задумчиво смотрел на права, думая о том, что практически не соврал, вчера как раз исследования квадрата продвинулись и была найдена лаборатория, в которой, похоже, и вывели грызунов. Во всяком случае, клетки, с перегрызенными металлическими прутьями и рабочая тетрадь, которую бросили в столе, видимо не посчитали слишком ценным активом, чтобы с собой тащить, тем более, что в подвале куда более ценный лабораторный образец был оставлен. Вот только что-то меня тогда кольнуло, что-то было не так, и лишь ночью, прокручивая в голове все, что увидел в лаборатории, я понял, что именно меня беспокоило: крысюки. Они были не такими, какими представлены в журнале, словно… Вот об этом думать не хотелось, но пришлось, потому что ответ был очевиден: словно кто-то продолжает работать над усовершенствованием этих особей, например, внедрять им зачатки дара, интеллекта и способности к размножению. И это открытие было ни хрена не замечательным. А учитывая, что они так или иначе все равно каким-то образом просачиваются на мою территорию, то эта подпольная лаборатория была либо рядом с тринадцатым квадратом, либо связаны с ним какими-то коммуникациями. Вихров как раз вчера вечером получил подробные карты города, чтобы изучить, что с чем и как связано, пока, чтобы пресечь новые проникновения. Что будет потом, будем думать по мере вычленения информации.

— Круто, — Кузя потер подбородок. — Такие люди умеют заметать следы. Особенно, если они работали нелегально. Вот что, я попробую, но при одном условии, — он замолчал и уставился на меня, не мигая. От его пристального взгляда мне стало слегка не по себе.

— При каком условии, — я не помню, чтобы Кузя ставил когда-либо какие-либо условия. Мир определенно сошел с ума, и это тоже не радовало. Хотя, может, его контузило во время одной из перестрелок, в которую он попал, тогда можно вздохнуть с облегчением и только посочувствовать.

— Я слышал, что ты клановую армию решил создать, — Кузя отвернулся и теперь смотрел на стол, не глядя больше на меня. При этом он пытался говорить небрежно, но его голос все равно периодически срывался. — Вихрова подтянул. Я знаю Вячеслава. Он настоящий офицер, которому просто однажды не повезло в жизни. Но даже тогда он не оскотинился и не опустился до совсем уж нелицеприятных дел.

— Кузя, я знаю все про Вихрова, — перебил я друга. — Думаешь, я принял бы в клан человека, не узнав всю его подноготную? Ты к чему все это говоришь?

— Это сложно, но я обещал отцу, — пробормотал он, быстро взглянул на меня и снова уставился в стол. — Нас хотят прибрать к рукам, — наконец, проговорил он зло. — Ты же знаешь, что мы занимаемся, в основном, продуктами сети, — я кивнул. Кузины были программистами, и имели небольшой концерн по разработке комов. Не сборки, а именно разработке. Клан у Кузиных был небольшим, но довольно крепким, и сфера их деятельности была за пределами интересов более сильных кланов. И вот такое заявление.

— И кто же так нагло себя ведет? — я невольно нахмурился. Одно дело подбирать явно слабые семьи, которые не могут не то что за себя постоять, а о себе позаботиться, и совсем другое дело — посягать на целостность крепкого середнячка. Это уже какой-то просто махровый беспредел.

— У Алдышевых крыша совсем протекла, — хмуро заявил Кузя. — Они же почти раскололись. Там пара кузенов на роль главы претендует, и у каждого своя группа поддержки. А Аркаша Алдышев решил еще для надежности подмять тех, кто с ними долгосрочные контракты заключал, настаивает, гад, даже не на вассалитете, а на вливании, представляешь? А нам надо с таким геморройным кланом дело иметь? Отец уже подготовил процедуру расторжения договора, и мы даже неустойку выплатили, а тут Аркашка наезжать начал, угрожать, а у нас даже армии нет, потому как толковые юристы ничего против грубой силы противопоставить не могут. Законно, не законно, сейчас вообще закон силы никакой не имеет, если тебя могут просто взорвать по дороге на работу, вот так вот.

— Что ты от меня хочешь? — я пристально смотрел на Кузю, думая о том, что у Савельевых тоже армии не было, пока меня несколько раз не убили, и это только на неделе. После взрыва машины, где погиб Волков, и деньги нашлись, и возможности эту хоть небольшую, но хорошо вооруженную и обученную команду содержать. В этом деле главное — мотивация, а Кузиных, видимо, еще не настолько сильно прижало, раз они варианты рассматривают, тем более, что деньги на найм того же Вихрова у них всегда в загашничке имеются, даже если их счета полностью обнесут и заморозят.

— Рассмотри вариант вассалитета, — Кузя поднял на меня взгляд бассет-хаунда. — У тебя же остались управляющие, юристы, финансисты… Мы не сможем противостоять Аркашке, а иметь с ним дело… нет уж.

— Значит, вы не хотите связываться с долбанутым на всю голову оружейным бароном, а предлагаете с ним схлестнуться мне? — я почувствовал, как дернулся левый глаз. — Кузя, ты вообще можешь сравнить потенциальную мощь того же Аркашки и Савельевых?

— Могу, — Кузя кивнул. — А еще я могу к Савельевым прибавить некоторые ресурсы Бойнич, и вот тут совсем другой расклад вырисовывается. А Ульмас впишется, хотя бы просто «фу» Аркашке сказать. Для него это тоже престижно, если зять будет что-то собой представлять. А против Бойнича они не то, что не пойдут, а сразу же принесут ему домашние тапочки и протянут лапку, виляя хвостом. В общем, я не буду твоими негодяями заниматься, пока не услышу внятного ответа, — и этот козел, который так долго другом прикидывался, сжал губы и скрестил руки на груди.

— Я не могу тебе ничего обещать, — процедив сквозь зубы, я пошел к столу и принялся собирать карточки прав. — Мне нужно дать задание своим людям, чтобы они оценили вероятные риски.

— Давай сделаем так, — Кузя положил руку на последние права, не давая мне их забрать. — Ты сейчас свяжешься с кем ты там должен связаться, и объяснишь ему задачу, а я начну пробивать этих твоих ученых. Задача надо сказать не из легких, зато ты будешь хорошо простимулирован, когда увидишь, что я способен очень на многое, — это был уже акт отчаянья и мы оба это понимали.

Что делать? Вписываться за Кузиных или нет? Если Бойнич хотя бы обозначит свое одобрямс, то тогда риск будет оправдан, а если нет? Что же делать? Протянув руку к кому, я вызвал Вяземского.

— Кирилл, каковы наши шансы не вступить в заваруху с Алдышевами, точнее с группой Аркадия Алдышева, если мы расширим вассалитет на клан Кузиных?

— Это те, которые электро-магические штуковины разрабатывают? — Кирилл молчал почти минуту, с задумчивым видом разбирая какие-то бумаги, прежде чем ответить.

— Те самые, — я кивнул.

— Думаю, что в связи с инцидентом, произошедшим сегодня, на наше столкновение с Алдышевыми уже ничто не повлияет. Потому что мы вынуждены будем с ними так или иначе выяснить отношения, — наконец ответил Кирилл, отложил бумаги в сторону и посмотрел на меня глазами своей голографической проекции. Учитывая произошедшие события, связь учащихся с внешним миром путем дозвонов была разрешена в полном объеме. Да родственники и не поняли бы другого решения. Так что мы вполне спокойно общались с Кириллом, под пристальным взглядом наблюдающего за нами Кузи.

— Что за инцидент? — я нахмурился. — Почему мне никто ни о каком инциденте не доложил?

— Это касается части машин, доставшимся нам вместе с комплексом тринадцатого квадрата. Представители Аркадия Алдышева вышли сегодня на меня с категоричным требованием, продать три машины клану Алдышевых, вопрос цены их не волнует и торговаться они не станут.

— С хера ли? — вырвалось у меня. В голове отложилась мысль, что, похоже, этим двум братцам власть, которую они никак поделить не могут, настолько сильно ударила в голову, что они конкретно потеряли ориентиры.

— Вот примерно этот же вопрос им задал я, — невозмутимо отреагировал на мой вскрик Вяземский. — Ответа я не получил, но считаю, что инцидент находится в самом начале, поэтому жду развития событий.

— Какие именно машины они хотели выкупить? — я прищурился.

— Все три «Тверские элитные», — Кирилл не отводил от меня пристального взгляда. Понятно, он все еще меня проверяет, точнее мою способность вести дела. Я задумался. Эти машины были единственными представителями «Тверских элитных» и именно из них были извлечены бумажники с правами, причем все четыре бумажника. Но имена на этих правах никак меня не подводили к клану Алдышевых. Тогда почему Аркашке понадобились именно они? Ему стала доступна какая-то информация, и он решил попробовать реализовать ее первым? Но оборонка и безумные биоэксперименты находятся в разных системах координат. Мне нужно узнать, что за люди являлись владельцами этих чертовых прав.

— Кирилл, начинай подготовку к расширению вассалитета, свяжись с Кузиными и привлеки Марту, пускай запустит короткосрочный прогноз. С Алдышевыми пока не нагнетай, тяни время. И, Кирилл, я не хочу еще раз оказаться в идиотском положении, не зная о каких именно инцидентах может зайти речь, ты понял меня? — последнюю фразу я прошипел. Юрист даже в лице немного изменился, затем закивал и отключился.

— Ну вот, а ты чего-то боялся, — тут же раздалось бормотание Кузи, который взмахом руки вывел какую-то сеть прямо перед собой и принялся тыкать пальцами в узлы сети. Поначалу мне показалось, что он делает это методом научного тыка, но уже через минуту я перестал так думать, потому что сеть принялась с каждым прикосновением пальцев сжиматься, сильно уменьшаясь в размерах и приобретая какую-то форму. — Так, посмотрим кто ты такая, Инесса Суханова. — И он принялся что-то лепить из получившейся фигуры. В процессе нащупал на столе карточку прав и подкинул ее в воздух. Та фигура, что у него получилась, внезапно словно приобрела материальность, потому что карточка повисла в воздухе прямо в центре сетевой фигуры и начала медленно вращаться. Я почувствовал, как мои глаза открываются, увеличиваясь все больше и больше. Ни хрена себе заявочки.

Стук в дверь прервал мой столбняк, в который я впал, наверное, только сейчас осознав, что сеть — это не Интернет моего родного мира. Это невероятная смесь высоких технологий и магии в самых разных ее проявлениях. Скорее всего, Система была изначально задумана, как нечто похожее, только с другим набором изначальных функций, но потом превратилась в… понятия не имею во что, и никто не знает, в нечто большее. Стук в дверь повторился, и я пошел открывать, уже заранее негативно настроенный к настойчивому посетителю, до которого никак не может дойти, что, если не открывают, то это значит, что, или хозяев нет дома, или они никого не хотят видеть.

Рванув дверь на себя, я замер, потому что прямо передо мной замерла, подняв руку вверх, вероятно, чтобы в очередной раз постучаться, Настя.

— Что тебе здесь нужно? — я выглянул в коридор, никого не увидел и втащил ее в комнату. — Ты зачем пришла?

— Я пришла, чтобы поздороваться, — Настя испуганно на меня посмотрела, а ее глаза начали отливать зеленью. — Игнат Сергеевич сказал, что только благодаря вам я могу отучиться год в Касле и даже получить диплом.

— Так, Настя, успокойся, возьми себя в руки, — я схватил ее за плечи, гладя прямо в глаза, рывком призывая дар, заставивший мои глаза засветиться синевой. — Дыши глубоко и свободно и отпускай дар с каждым выдохом, — эту методику я вычитал в каком-то Кузином фолианте в то время, когда меня колбасило от нестабильности дара. Мне помогало мало, но, думаю, что у лабораторного образца номер шестнадцать может получится гораздо лучше, потому что, все-таки у меня несколько иная природа дара. Постепенно зелень начала уходить из глаз девушки, и я смог ее отпустить.

— Ух ты, Сава, пока идет поиск по параметрам, может ты мне представишь свою подругу? — Кузя сидел, обернувшись к нам и с нездоровым интересом рассматривал Настю. Ну, я его не виню, там было на что посмотреть.

— Анастасия, — я кивнул на девушку. — Александр, — представил я Кузю. — Вот вы друг друга знаете, а теперь, ты — возвращайся к работе, — я ткнул пальцем в сторону Кузи, — а ты, возвращайся в свою комнату, — на этот раз палец практически уперся в грудь Насти.

— Ну нет, я так не играю, — протянул Кузя. — Настенька, поведай мне жуткую историю о том, кем ты приходишься этому неандертальцу? — и подлец улыбнулся самой умильной из своих улыбочек.

— Я — собственность главы клана Савельевых, — просто ответила Настя, а я ударил ладонью по лбу и медленно провел ею по лицу. Это называется «нарочно не придумаешь», и, судя по отвисшей челюсти Кузи и его выпученным глазам, шок — это точно по-нашему.