Глава 14

Сон как рукой сняло. Подорвавшись, после Кузиного звонка, я направился навестить образец номер шестнадцать, особо не заморачиваясь по поводу комендантского часа и всего, что с ним связано. У меня тоже есть много интересных вопросов, если кто-то попытается меня остановить, чтобы спросить, а что я тут делаю посреди ночи.

Я вышел из комнаты, предварительно вызвав данные о нахождении передатчика, помещенного девушке под лопатку. До этого места невозможно добраться самостоятельно и, вооружившись элементарным кухонным ножом, избавиться от слежки. Это именно я настоял поместить передатчик туда, изменив решение в самый последний момент. Кроме Любы, которая, собственно, его и внедрила, меня и Насти, никто больше не знал, про то, в какой именно части тела передатчик установлен. По-моему, тот же Игнат думал, что он находится в плече, куда стандартно и устанавливали подобного рода следилки, слишком уж он откровенно посматривал на эту часть тела Насти, словно пытался взглядом проверить, на месте эта дорогая игрушка, или уже того, тю-тю. И самое главное, контроль за передатчиком был только у меня. Ну, теперь и у Кузи.

Я не знал, где находится комната Насти, просто не интересовался этим, меня привел к ней передатчик. Комната располагалась на четвертом этаже. Дверь была открыта. Я это понял в тот момент, когда легко толкнул ее, собираясь постучать.

В комнате было темно. Зайдя внутрь, я уже ожидал увидеть все, что угодно, включая такой же беспорядок, что и в комнате Эльзы, и вырванный с мясом передатчик, валяющийся на полу, подающий непрерывные сигналы, потому что ему было все равно, находится он в носителе, в который его поместили, или просто лежит на тумбочке. Раз включили, он будет работать до тех пор, пока заряд не сдохнет, ну, или пока его не отключат, чаще всего каблуком или молотком.

— Я ждала, что вы придете, — глухой голос, раздавшийся в темноте, стал для меня полной неожиданностью. Я даже вздрогнул, когда его услышал.

— И что же ты конкретно ждала от меня? — протянув руку, я долго шарил по стене, ища выключатель. Наконец, найдя его, щелкнул. Вверх всплыла пара светящихся шаров, постепенно набирающих яркость. Это хорошо, что постепенно. Хоть глаза привыкнут, и я не буду первые минуты таращиться как филин, которого ослепил луч всходящего солнца.

— Все зависит от того, рассказала ли вам Эльза о нашей встрече или пока нет, — Настя сидела на кровати, полностью одетая, прижав к животу подушку. Она была бледна и, скорее всего, из-за этого, кровоподтек на носу выглядел еще более впечатляющим. Когда мы расставались, подобного украшения у нее не было. А еще, ее слова говорили о том, что Настя не в курсе исчезновения Эльзы. Прямо камень с души упал, вот честное слово. Только если она не играет в какую-то свою игру, хотя, она не слишком умна для этого, а условия контракта заставляют быть мне преданной, ну по крайней мере, в таком откровенном предательстве, как похищение моей невесты.

— Кто это тебя так? — я продолжал стоять у стены, почти как при разговоре с Эльзой, подперев собой дверь. Уточнять, что я имею в виду было не нужно, Настя все и так прекрасно поняла.

— Эльза, — она хлюпнула носом. Только бы реветь не начала. Я понятия не имею, что делать с плачущими девушками, поэтому очень надеялся, что в этом плане обойдется.

— Зачем ты приходила к ней? — Я продолжал разглядывать ее разбитый нос и думал о том, что Эльза уже в который раз открывается передо мной в совершенно новом свете.

— Поговорить, правда, только поговорить, — Настя продолжала сидеть, не выпуская из рук подушки.

— Да, я вижу, хорошо поговорили, главное, продуктивно, — я усмехнулся. Наверное, это было жестко, и она вздрогнула, вскинув на меня взгляд, но именно сейчас, посреди ночи, я никак не мог, да и не хотел сдерживать свои порывы. — Рассказывай. С самого начала. Вот, в твою хорошенькую башку закралась мысль, что неплохо бы поговорить с Эльзой, и… Рассказывай.

— Я пошла к ней в комнату, чтобы объясниться. Мы же с вами не виноваты, что попали в такую нелепую ситуацию. Но Эльза не захотела меня слушать и сразу же указала на дверь.

— И почему же ты не воспользовалась хорошим, в общем-то, советом? — я все еще стоял у двери, скрестив руки на груди, чувствуя, как усиливается тяжесть в голове, и думая, что, в принципе нет ничего удивительного в том, что Эльза сорвалась, ведь совсем недавно из ее комнаты ушел я, оставив ее не в лучшем расположении духа.

— Но мне нужно было с ней поговорить, — упрямо вскинула голову Настя. Да, нашла коса на камень, как говорится.

— И что было дальше? — я буквально гипнотизировал ее тяжелым взглядом.

— Дальше мой дар начал вырываться из-под контроля, и Эльза… — Настя на мгновение замолчала, а затем продолжила. — Она ударила меня по лицу. Кулаком. Правда, потом сказала, что не хотела разбивать мне нос до крови, но это точно неправда. Она хотела этого. — Ну, что тут сказать. Удар у Эльзы хорошо поставлен. И да, судя по травмам, она действительно хотела причинить Насте боль. — Потом правда, она помогла мне, и даже попросила прощение за то, что ударила. И мы все-таки поговорили. — Она снова замолчала, затем вздохнула и продолжила. — Эльза объяснила мне, что если я хочу прижиться в приличном и перспективном клане, то должна научиться вести себя соответственно. Что она понимает, в том районе, где я выросла и жила, в моем поведении нет ничего особенного, но здесь ценят внешние приличия. И что я ставлю в неловкое положение не только ее, но и вас. Я обещала ей, что буду вести себя прилично…

— Что она тебе пообещала? — я резко прервал ее, опустив руки.

— Эльза пообещала мне, что поможет остаться в клане, — она снова всхлипнула.

— Та-а-к, а вот с этого места поподробнее, — протянул я, снова скрещивая руки на груди. — Еще раз и теперь правду, зачем ты пошла к Эльзе?

— У меня было занятие с Игнатом Сергеевичем, — Настя вздохнула. — Ну как занятие. Он в основном учил контролировать дар, не пуская его на волю до непосредственного призыва. А потом обмолвился… Я понимаю, что, он, возможно, хотел спровоцировать у меня потерю контроля, и ему это удалось, если что…

— Настя, сейчас четыре часа утра. Короче, если можно, — в голове уже давно раздавался монотонный гул, который ничуть не повышал настроения, а в глаза словно песок насыпали. Нужно было хоть немного поспать, но я не собирался отсюда уходить, пока не выясню все до конца.

— Он сказал, чтобы я особо не рассчитывала остаться в клане, и что вы ищите способ расторгнуть договор, а потом меня просто выкинете на улицу. И мне даже ничего не заплатят, потому что все уже заплачено перед началом эксперимента, а никакие риски и дополнительная оплата за нежелательные эффекты договором не предусмотрена. Но деньги я все отдала отцу, — Настя уткнулась в подушку, которую держала на коленях. — Это он посоветовал наладить отношение с Эльзой. Сказал, что она Бойнич, и что вы не захотите ссориться из-за меня, тем более, что это вас почти ни к чему не обязывает.

— Черт, — я развернулся и ударил кулаком об косяк. — Прежде, чем принимать такие решения, тебе нужно было спросить у меня. И нет, если бы я сам не захотел, чтобы ты осталась, то Эльза никак не смогла бы повлиять на мое решение.

— Да, она так и сказала. Что попробует вас уговорить, но в исходе не уверена.

— Значит, девочки нашли общий язык, это очень хорошо, — я кивнул. Интересно, чем бы она мотивировала свое такое внезапное решение оставить Настю в клане? Возможно, она тем самым приняла решение начинать налаживать отношения, а я себя повел, как последний кретин. Ну, с одной стороны, она хотя бы выпустила пар и начала адекватно мыслить, но с другой, то, что я ее оставил одну привело к тому, что сейчас происходит. Так, не время придаваться унынию и самобичеванию, нужно начинать делать не только то, что я могу сейчас, а поднапрячься и сделать больше. — А теперь хорошо подумай, Настя, и вспомни, Эльза заперла за тобой дверь, когда ты ушла?

— Кажется, — Настя нахмурилась, — кажется, нет. Я не слышала щелчка, во всяком случае. — Что-то случилось? — она обеспокоенно на меня посмотрела, снова прижимая к себе подушку.

— Возможно. Ты ничего не видела, может кого-то постороннего на этаже или может какие-то разговоры и голоса?

Она отрицательно покачала головой. Единственное, что мне удалось узнать, что Эльза не открывала дверь похитителю, она ее просто не закрыла, находясь в раздрае, сначала от моей тормознутости, затем от визита Насти. Это уже небольшой успех, рассчитывать на большее — это как верить в единорогов. Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел из комнаты. Все, что мне нужно было, я узнал. Что теперь делать — понятия не имею. Остается лишь надеяться на то, что люди Бойнича сейчас землю носами роют, пытаясь выяснить, где может находиться Эльза.

Я брел по коридору, даже не осознавая, что снова упорно двигаюсь к ее комнате. Когда я уже дошел практически до середины третьего этажа, мне навстречу попался Игнат. Наверное, несмотря на то, что он сейчас целый директор, ночных дежурств у него никто не отменял.

— Савельев, такие слова, как «комендантский час» вообще присутствуют в твоем лексиконе? — он остановился, глядя на меня с легкой брезгливостью. Но, Игнат так на всех смотрел без исключений, поэтому я не обратил на его взгляд внимания. А вообще он быстро освоился в роли директора школы, да и после нападения успел в себя прийти.

— А что, этот самый «комендантский час» как-то помог отразить нападение на учащуюся в стенах этой чертовой школы? — прошипел я, откровенно нарываясь, но вот прямо сейчас мне было плевать на все.

— О чем ты говоришь? — Игнат поморщился, я же перевел дыхание, чтобы не заорать и перебудить всех, кто сумел-таки уснуть в эту слишком уж длинную ночь.

— Как будто вы ничего не знаете про исчезновение Эльзы Бойнич из собственной комнаты? — наконец, сумел я сформулировать фразу без мата. — Игнат Сергеевич, вам пора забыть про этот ваш «комендантский час», который в первые же дни показал свою неэффективность, и заняться поисками, потому что, сдается мне, Ульмасу Бойнич хватит и фантазии, и желания подвесить вас за яйца над каким-нибудь муравейником, за то, что допустили подобное в стенах вашей школы.

— Да, о чем ты говоришь, Савельев, ты в своем уме? — ух ты, а с лица Игната очень быстро исчезло это высокомерное выражение. Видимо, его фантазии тоже хватает, чтобы представить себе, что с ним, несмотря на его очень специфический дар, может сотворить такой человек как Ульмас.

— Я-то в своем уме, а вот от вас пользы-то, как оказалось, как от директора не слишком много, раз вы даже не представляете, что творится в доверенном вам учебном заведении, — меня несло, не разбирая поворотов. Я только что нашел для себя виновника во всех свалившихся на меня неприятностях и совершенно не хотел упускать такой прекрасный шанс оправдать самого себя в своих же собственных глазах.

— Да этого просто не может быть! — вот теперь Игнат взорвался. — Никто посторонний не смог бы проникнуть на территорию школы!

— Ну, значит, это был не посторонний, — злорадно отметил я. — И это самое стремное, во всей этой ситуации. Или кто-то все же спокойно обходит все ваши нововведения, о которых вы так красочно расписывали, когда пытались их все формально узаконить. А это говорит о вас и тех, кто, наверняка, вас консультировал в вашем безответственном отношении к защите детей. Вы совершенно не можете организовать защиту школы, в которой все, кто тут сейчас собрался, находятся под ударом, разбирающихся между собой и дерущих друг другу глотки глав кланов. И, знаете что, с меня хватит. Я завтра же собираю вещи и сваливаю отсюда. Мне еще невесту искать, и, если вы не скажете мне, что она все еще может находиться на территории школы, то делать мне тут больше нечего. Без диплома обойдусь. Экстерном что-нибудь сдам, в самом крайнем случае.

— Это невозможно, — рассеянно ответил Игнат, проводивший какие-то манипуляции со своим комом. — Вот прямо сейчас невозможно.

— В каком смысле — невозможно? — я стиснул зубы так, что они скрипнули.

— Сегодня школу перевели в режим полной консервации. Поступил тревожный сигнал, несколько взрывов машин в непосредственной близости от периметра. На общем совещании Советом кланов было рекомендовано всем школам применить консервацию сроком на три дня. Не только нашей, Савельев, а всем, понимаешь? Даже если бы мы захотели снять все защитные контуры и инактивировать заклинания, то выйти отсюда и зайти все равно никто не сможет, — о, да, я отлично понимаю, теперь — это не эфемерная консервация под словом «нельзя», но если очень хочется, то теоретически можно. Теперь мы заперты здесь, и нас никто не оповестил заранее.

— Когда школу законсервировали? — тихо спросил я, прикрыв глаза.

— Два часа назад, — Игнат выдохнул и, одернул рукав пиджака, закрывая ком. Просто волшебно. Теперь у меня отпали последние сомнения. Эльзу похитил кто-то из своих. Теперь нужно всего лишь выяснить, кто пропал еще до того момента, как из школы стало невозможно выбраться. Очень большая вероятность — что это и есть наш злодей.

— Игнат Сергеевич, — к нам быстрым шагом подошел молодой препод, тот самый, который мне ключ от подвала когда-то уже так давно передавал. Он ничего у меня не вел, и я так и не запомнил его имени. Покосившись в мою сторону, он тихо произнес. — Я нигде не могу найти Савченко. Такое ощущение, что он просто испарился.

— Зараза, только этого мне не хватало, — прорычал Игнат и, повернувшись ко мне, добавил. — Иди уже спать, Савельев, видишь же, что не до тебя теперь.

Я злобно посмотрел на него, но ничего не сказал и пошел прямиком в комнату Эльзы, под недоуменным взглядом того самого молодого преподавателя. Новости, конечно, одна круче другой. Но, хоть имя пропавшего препода узнал. Савченко. Зайдя в комнату, и закрыв дверь, снова рухнул на кровать, прикрыв глаза. Что я о нем знаю? Практически ничего. Преподает финансовую грамотность, но я не помню каких-либо высказываний от него, которые можно было отнести к агитационным. У меня вообще складывалось ощущение, что у Савченко нет своего мнения, ни навязанного — никакого. Словно он просто плыл по течению и наслаждался этим состоянием полнейшего пофигизма. Ничем примечательным не отличался, даром обладал посредственным, состоял в небольшом клане, одном из немногих, которые не учувствуют в переделе сфер влияния и звезд с неба не хватают. Один из тех, о ком я самостоятельно смог разузнать без чьей-либо помощи. Он-то похитителям нахрена нужен? Скорее всего, не спец я в поисках информации, есть какие-то тухлые скелеты в его преподавательском шкафу, которые обязательно нужно найти, может они помогут в поисках. Он был последним, кого я заподозрил бы в противоправной деятельности. Черт, да я скорее себя бы заподозрил в раздвоении личности, чем на него подумал. Вот уж действительно, внешность обманчива.

Думаю, что через три дня отсюда начнется повальный исход. Какая-то несчастливая карма у Касла. То студенческий бунт, то вот это все. Правда, насколько мне было известно, последние лет пятьдесят ничего подобного здесь не наблюдалось, пока в один прекрасный момент меня сюда не занесло, может я активировал какое-то древнее заклинание своим появлением, которое было наложено на это место еще задолго до постройки школы. Надо бы проверить, не построили ли ее на древнем кладбище, а то складывается ощущение, что школу действительно прокляли. И это я еще не знаю, что творилось здесь на протяжении все ее довольно солидной истории раньше, а не в последние годы всеобщего спокойствия и умиротворения.

Сон никак не шел, и я открыл одну из записных книжек. Нет, похоже, мне в этих закорючках никогда не разобраться. Да и записей немного. Всего четыре. Внезапно у меня в голове словно что-то щелкнуло, и я вытащил остальные книжки. Так и есть. Все четыре надписи в каждой книжке повторяются. Во всех четырех книжках написано одно и тоже. Оставалось самое главное, выяснить, что именно тут написано.

Закрыв книжки, я сунул их в ящик прикроватной тумбочки. Ящик был пуст, Эльза, похоже, им не пользовалась. Закрыв глаза, попытался заснуть. Не будет ничего хорошего, если я свалюсь от банального переутомления. В какой-то момент мне удалось заснуть, но нельзя сказать, что этот сон, заполненный суматошными образами, которые просто с космической скоростью смели друг друга, не складываясь при этом в цельную картинку, помогли мне отдохнуть.

Когда из этого, даже не сна, а не пойми чего, меня вырвал сигнал кома, отдохнувшим я себя совершенно не чувствовал.

— Я так понимаю, что раз занятия отменили, ты решил весь день проспать, в надежде, что все само рассосется? — Люба смотрела на меня с голограммы и качала головой. Я не знал, что занятия отменили, мне было на них просто плевать. Чувствуя себя совершенно разбитым, я прекрасно понимал, что мне поможет прийти в себя — душ. Горячий душ, под которым я постаю не менее получаса и стану, как новенький.

— Я практически не спал, — протерев мятую рожу, сообщил я Любе.

— Да я вижу, что не спал, — она снова покачала головой. — Но я тебя не просто так разбудила. Я проверила образцы крови. Они все принадлежат одному человеку и это — Настя. — Нельзя сказать, что я был удивлен. Наверное, ожидал услышать что-то подобное, как только увидел ее разбитый нос и узнал, что это Настю Эльза отоварила.

— Люба, ты знаешь Савченко? — внезапно спросил я.

— Гошу что ли? — Люба фыркнула. — Совершеннейшая тряпка. Не способен ни на какой поступок, от слова совсем.

— На какой поступок?

— На любой, — она снова фыркнула. — Для него штаны купить в магазине — верх приключений. Если у тебя все, то я отключаюсь, у меня работы полно в связи со всей этой чертовщиной.

Голограмма погасла, и я, с полминуты посидев, глядя в одну точку, встал и поплелся в душ. Пока настраивал напор, то подумал, что консервация с одной стороны — это плохо, я не смогу принимать участия в поисках Эльзы. Но, с другой стороны, это хорошо, потому что поможет нам быстро и без особых усилий выявить все ячейки, созданные ответственными за беспорядки личностями. Так что нужно быстро приводить себя в порядок и искать Любушкина, может ему какая дельная мысль в голову придет, как можно начать поиск.