Глава 18

Я разглядывал стоящую передо мной девушку, отмечая про себя, что она весьма недурна собой. Я бы даже сказал, что она красива. Жгучая брюнетка с удивительно красивой, словно светящейся изнутри кожей, тонкими чертами лица и темными глазами. Представляю, как в ее глазах выгляжу я, в своем грязном комке, покрытом копотью, кровью и воняющий потом. Ну так кто же виноват, что это ее такую чистенькую и ухоженную поднял с постели звонок кого-то из родичей с истеричными воплями о том, что родовой городской дом клана захвачен, а они все вот-вот умрут. Я в это самое время как раз заканчивал зачистку в родовом городском доме Войковых, расположенном по соседству.

Войковы все же успели подготовиться. Да и во главе у них стоял вполне себе живой и местами где-то умный дядька, который нам сумел организовать весьма теплый прием, и, если Талызиных мы взяли почти не напрягаясь, несмотря на потери, которые мы понесли, то вот тут пришлось повозиться. Единственным преимуществом для нас оказался выбор места нападения. Войковы ожидали угрозу все-таки из более классического места — от ворот, а не со стороны соседей, которых от них отделяла лишь зеленая изгородь, даже без забора. Вот такие дружеские добрососедские отношения и сыграли в итоге с Войковыми весьма злую шутку, подарив мне единственный, как оказалось, шанс на победу. Почему Войков не предпринял попыток уточнить, что же происходит у соседей, хотя бы выяснить у такого близкого во всех смыслах клана, что произошло с Сетью вопрос, конечно, хороший, но для меня уже неактуальный. Тем более, что мне пришлось их убить. Всех. Потому что они весьма активно сопротивлялись. Как оказалось, в их клановом доме по какой-то непонятно причине присутствовали практически все представители верхушки, за исключением одного их члена, что оказалось очень приятным бонусом. Чудо, судьба или вмешательство этой стервы — это уже не важно, главное, что с ними было покончено. А я предупреждал, что со мной не нужно играть в кошки-мышки, и Илья это услышал, но назад не сдал.

Я потерял при взятии Войковых половину личного состава. Половину, вашу мать! А ведь охраны у Войковых было едва ли не вполовину меньше, чем у Талызиных. Все-таки наличие главы у клана значит чрезвычайно много. И я буквально только что в этом убедился.

— Что ты со всеми нами сделаешь? — наконец, нарушила молчание девушка.

— А у меня много вариантов? — хотелось сесть и вытянуть гудящие ноги, а еще лучше, сходить в душ или принять ванну и завалиться спать часиков на двенадцать. Но пока проблема Талызиных и Войковых не решена, об отдыхе можно было забыть. Самое смешное заключалось в том, что у меня было настолько мало времени на подготовку к штурму, что я даже ни разу не задумался, а что же я буду делать с захваченными кланами потом. С конечным итогом было понятно, не ради же эфемерной мести все затевалось. Хоть с Войковыми таких проблем нет, как со скопищем запертых родичей этой красотки. Не убивать же их, в самом деле. Нужно хорошо подумать, как поиметь с них еще больше профита, чем есть на текущий момент.

— На самом деле, нет, — Светлана Талызина, а это была именно она, покачала головой. — И мне не хотелось бы попасть ни под один из этих вариантов, но, так как у меня нет выбора, я должна знать, что ты решил в отношении меня и моих людей?

— А я знаю, какой вариант ты вообще не рассматриваешь, — я мерзко усмехнулся, подошел к ней вплотную и провел ладонью по ее щеке. — Ты очень красивая, и я вполне могу уступить своему желанию поиметь тебя на вполне законных основаниях. Вот прямо сейчас сюда приведут священника и представителя Совета, отвечающего за клановые браки, и ты станешь моей женой, а я таким образом решу очень много проблем одним весьма надежным и старым как мир способом.

— Нет, — она отшатнулась, а в ее темных глазах промелькнула паника. Как интересно, паники не было, когда она о вариантах моих действий говорила, а ведь одним из них, я бы сказал самым очевидным, было полное уничтожение клана. А тут такое неприятие. Неужели я настолько непривлекателен для женщин? Вон, даже Эльза не слишком горит желанием выходить за меня, хотя я ей иногда даже и нравлюсь. Эльза, во рту стало горько, как мне найти тебя? Я заставил себя не думать о ней и вернулся к брюнетке, которую я схватил за руку и притянул к себе.

— Ты не в том положение, чтобы брыкаться, дорогуша, — прошептал я, наклоняясь к ней очень близко, почти касаясь губами нежной кожи щеки. — Только подумай о тех недоумках, которые, судя по всему уже половину ваз в бальной зале загадили, и которым я вполне могу позволить сдохнуть от голода и жажды. Какая постыдная и мучительная смерть, не правда ли?

— Какая же ты сволочь, Савельев, — Светлана пыталась отодвинуться, но уже не вырывалась, хоть в ее голосе и звучали нотки отчаяния. Неужели она настолько любит Ильюху? Мне о таком только мечтать приходится.

— Я знаю, — я усмехнулся и тоже немного отодвинулся, чтобы видеть ее лицо. — Ты смиришься. Неужели ты думала, что когда-то сможешь выйти замуж по любви? В тех кругах, в которых ты вертишься нет такого понятия. Есть только связи. Стерпится-слюбится, как говорится. — Пока обдумывал варианты, на ум приходило не сказать, чтобы много, я пытался задеть ее побольнее. Может, потому что я действительно сволочь, может, из-за того, что чем больше она заводилась, тем становилась все более привлекательнее, а может, потому, что она наверняка знала, что задумал ее жених.

— А как же твоя невеста? — Светлана решила зайти с козырей.

— Ты права, моя невеста, — я сделал вид, что задумался. — О, идея. Бойничу плевать, на какой из дочерей клана я в итоге женюсь. Можно позвать его сюда, он прихватит с собой парочку адвокатов, оформим быстренько твое удочерение и дело в шляпе. Я даже не сомневаюсь, что он всерьез это обдумает, просчитает выгоду и уже в течение часа прилетит сюда на крыльях отцовской любви.

— Ты бредешь, — простонала Талызина. — Ты просто больной ублюдок.

— Неправда, — я покачал головой. — Мои родители были вполне себе женаты, когда я появился на свет. — За эти несколько минут я так и не придумал, что же мне с ней делать. Разумеется, жениться на ней я не буду. Мне еще дороги мои яйца, за которые меня Бойнич в этом случае подвесит, если я только подумаю в его присутствии о том, о чем сказал только что, сразу же осуществив мечту Светланы, сделав ее вдовой.

— Да мне плевать, грязный уб… — я отвесил ей несильную пощечину, от которой на белой коже щеки сразу же проявилась красная отметина.

— Не провоцируй меня, дорогуша, — я поднял руку и провел по этому красному следу. Она дернулась, и я, довольно грубо притянул ее снова к себе. — Я ведь могу и передумать, и просто развлечься с тобой, подарив после моим ребятам, которые, видит бог, заслужили вознаграждение.

— Виталий Владимирович, — в кабинет, в котором мы с Талызиной и вели переговоры на высшем уровне, заглянул Вихров. — Здесь глава клана Овчинниковых очень просит его принять.

— У Овчинниковых нет главы, — бросил я ему, не сводя взгляда со Светланы.

— Ну, получается, что есть. Он пришел без оружия и с минимальным количеством охраны.

— То есть, практически вручая себя мне в руки. Ой, как интересно, — я еще раз пристально изучил лицо Талызиной. — Знаешь, Вячеслав, что может толкнуть мужчину на такой откровенно идиотский поступок? Только одно — женщина. И что-то мне подсказывает, что я даже знаю кто эта женщина, — я подтащил Талызину к стоящему неподалеку креслу и толкнул в него. — Садись, и сиди тихо, чтобы я принял верное решение, — она часто-часто закивала, глядя на меня снизу-вверх. — Давай поговорим с этим Ромео, — я повернулся к Вихрову. — Вы его хорошо обыскали?

— Да, Виталий Владимирович, — Вихров вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, которая практически сразу за этим распахнулась и в комнату зашел довольно молодой человек, старше меня может быть на пару лет в белом деловом костюме, который надевали главы кланов в Империи только в одном случае: призыв к мирным переговорам без применения оружия со стороны клана, который он представлял. Сомневаюсь, что всем и всегда можно было рассчитывать на этот символизм, но свои намерения Овчинников продемонстрировал. Он сразу же бросил быстрый взгляд на Светлану, которая вцепилась в подлокотники кресла так, что пальцы побелели, и не сводила с него вспыхнувшего взгляда.

— Павел Овчинников, — он представился и протянул мне руку, которую я, недолго думая, пожал.

— Виталий Савельев.

— Я знаю, — Павел кивнул.

— Еще вчера утром по официальным и неофициальным данным у клана Овчинниковых не было главы, — я задумчиво смотрел на его тонкое породистое лицо, некрасивое в классическом смысле этого слова, но весьма харизматичное. Хотя, не мне судить о красоте другого мужика, но от эталона красоты даже по местным меркам он довольно сильно отличался. — А сегодня заявляешься ты, и заявляешь, что все радикально в данном клане поменялось.

— Это было сложно, и местами кроваво, — его зеленые глаза, выдающие дар с головой, вспыхнули, но тут же погасли, уступая место привычному спокойствию. — Но оно того стоило.

— Я даже не сомневаюсь, Павел. Просто мне интересно: ты так тяжело шел к вершине пищевой цепи, и вот сейчас фактически рискуешь жизнью, ведь мои намерения тебе не известны. Она стоит этого? — он удивился, и это удивление промелькнуло в зелени глаз, в ответ на что я криво усмехнулся. Павел молчал долго. Я уже думал, что он не ответит, но тут послышался его тихий голос.

— А если не ради нее рисковать своей жизнью, то ради кого или чего? — я уже не усмехался, задумчиво глядя не него. — И да, она стоит того, чтобы я за ночь решил проблемы клана и примчался сюда, рискуя жизнью, чтобы попытаться ее спасти.

— Ты рискуешь не только своей жизнь, но и жизнью своего клана. Ты действительно осознаешь, что как только ты вошел сюда, назад дороги уже не будет? — Мы пристально смотрели друг на друга, прошло, наверное, чуть меньше минуты, когда Павел просто кивнул, продолжая гипнотизировать меня своим взглядом. Я покачал головой, прерывая этот зрительный контакт, сказавший мне о многом, и подошел к стене, на которой висела довольно безвкусная картина, которая, тем не менее, стоила весьма солидной суммы. — Ты понимаешь, что она теперь бесприданница? — я говорил, стоя вполоборота к нему, не отходя от картины.

— Конечно, понимаю.

— И тебя это не смущает? — он покачал головой, а потом озвучил свою позицию.

— Нет, не смущает. Я, скорее всего, из-за этого и стал главой клана, чтобы мне никто не смел приказывать, как и с кем я хочу прожить жизнь. Ну, и для того, чтобы торговаться с тобой, естественно. Ты же не отпустишь последнюю законную наследницу Талызиных просто так?

— Естественно, — я даже фыркнул от предположения, что могу умилиться и благословить их, вытирая со щеки скупую мужскую слезу. — Во-первых, с меня хватит на сегодня смертей, поэтому вместе со своей ненаглядной, ты заберешь всю ее семейку, гомонящую сейчас в бальной зале. И мне плевать, что ты сам в итоге с ними сделаешь. Хоть утопи как котят, мне без разницы, — Павел подошел к Светлане, очень аккуратно провел кончиками пальцев по пылающей щеке, и краснота мгновенно ушла. Когда он повернулся ко мне, взяв ее за руку, из его глаз уходили последние всполохи призванного дара. Кстати, никаких обвинений насчет пощечины он мне не предъявлял. Умный мужик, четкий. Не хотелось бы с ним ссорится. С такими лучше дружить. — Кстати, удовлетворите мое любопытство, вы в школе познакомились?

— Да, в школе. Я закончил «Ульну» три года назад, но так и не смог выбросить из головы эту девчонку.

— А вы вообще соображаете, Ромео с Джульеттой, недоделанные, что это именно ваши шуры-муры тайком и привели к тому, что мы сейчас разговариваем, и этот разговор не слишком выгоден для вас обоих, — я покачал головой. В тот момент, когда Павел зашел в комнату, я сначала подумал о том, что именно эта парочка надоумила Войковых пойти на такой рискованный шаг, рассчитывая, что я окажусь не полным дегенератом и просто отверну голову тому, кто захотел меня подставить, тем самым за мой счет решив их маленькую такую проблемку. Но, глядя на них, осознал, что это было, скорее всего, спонтанным единоличным решением Ильи, действовавшего в порыве ревности. Маловероятно, что это обдуманное решение главы клана, который всерьез надеялся, что я пойду на Овчинниковых и тем самым помогу избавиться от таких внезапно возникших конкурентов на Талызинское добро. — Но назад уже ничего не вернуть, придется вам жить в этой реальности. В качестве отступного, я хочу получить приличное количество поделок твоего клана и на самые незасекреченные техническую документацию. Ну и лояльность в Совете кланов, куда я рассчитываю в ближайшем будущем войти.

— Это… справедливые требования, — немного подумав, кивнул Павел.

— Отлично, тогда садись и пиши, а Светлана сейчас подойдет ко мне и поможет открыть этот сейф, — я не стал отодвигать картину, тем более, что понятия не имею как ее фиксировать. Я ее просто сдернул со стены, повредив крепления. Поставил на пол довольно аккуратно, все-таки эта мазня приличных денег стоит, и кивнул на сейф. — Приступай. И да, когда откроешь, обнули данные, чтобы я смог закрыть его уже самостоятельно.

Светлана глубоко вздохнула и подошла ко мне, в то время как ее любовник сел за стол и принялся набрасывать гарантию выполнения моих требований. Протянув руку, она приложила камень в перстне, надетом на указательный палец, к едва заметной выемке сбоку от основного замка. Легкая вспышка подтвердила снятие защитных чар. Я требовательно протянул руку и, в очередной раз вздохнув, она сняла кольцо и положила мне на раскрытую ладонь. Затем принялась возиться с замком, набирая длинный и запутанный код. После того как замок с едва слышным щелчком открылся, Светлана сбросила код, обнулив его, и отступила в сторону, предоставив мне доступ к сейфу. Я заглянул внутрь. То, что я искал, лежало на верхней полке в гордом одиночестве. Бумаги, какие-то коробки, наверняка с драгоценностями, стояли внизу. Сейф был довольно объемный, и много в себя вмещал, тем непонятнее для непосвященного было нахождение одного единственного предмета на целой полке.

— Просто волшебно, — пробормотал я и кивнул на камень, как раз и лежащий в гордом одиночестве. — А теперь будь умницей, возьми родовой кристалл и сними привязку клятв со всех вассалов Талызиных и служащих, а все предприятия, лаборатории и другое клановое имущество перекинь на меня, как представителя клана Савельевых, — Светлана вроде бы сначала хотела возразить, но я быстро прервал еще не начавшийся бунт, тихо заявив. — Я ведь могу просто его разбить. И тогда привязка спадет, но это будет очень болезненно. Многие от разрыва связи могут даже умереть, ты же понимаешь? А имущество мои юристы все равно привяжут ко мне. Пусть это будет долго и достаточно муторно, но вполне осуществимо. Поэтому, если тебе небезразличны люди, которых твой клан обещал защищать, просто сделай то, о чем я тебя прошу.

Светлана на мгновение прикрыла глаза, а затем вытащила кристалл и призвала дар. Чернота полностью накрыла ее глаза, включая склеры. Епт, дар смерти, чтоб ее! Но дар смерти требовал времени, чтобы атаковать, поэтому я отступил на шаг и вокруг меня взметнулся щит из чистой, прозрачной воды.

— Что, страшно, — она улыбнулась, посмотрев на меня черными провалами глаз.

— Без шуток, — ответил я серьезно. — У меня хватит в любом случае времени, чтобы перед смертью утопить твоего Ромео.

— А то я этого не понимаю, — она горько усмехнулась и перевела взгляд на кристалл.

— Теперь понятно, почему вас так тянет друг к другу, — философски заметил я, не отпуская дар. — Жизнь и смерть, это просто квинтэссенция отношений. Зато вы сможете такие эксперименты вместе мутить, когда из постели вылезете, м-м-м.

— Готово, — она протянула руку, а ее глаза постепенно теряли эту черную, затягивающую в себя муть. Бьющие вертикально струи опали, и исчезли, не оставив после себя даже мокрых пятен. Я забрал кристалл и одним махом привязал к клану Савельевых все отмеченные особыми метками, которые и были помещены в кристалл, объекты, среди которых живых людей не заметил. Но нельзя исключать такого противного факта, что меня может ожидать очередной сюрприз в виде какого-нибудь «Образца номер семнадцать», за живого человека не числившимся. Разберем — увидим. Затем аккуратно поместил кристалл в специальный сафьяновый мешочек, на котором и лежал кристалл в сейфе.

У всех кланов были такие кристаллы, кроме тех, представители которых не владели даром. У меня тоже был. Он практически ни на что не влиял, но существенно облегчал юридические процедуры. Сунув мешочек в карман, я повернулся к пристально наблюдающему за нами Павлу, за которым все время следил боковым зрением, встав таким образом, чтобы видеть обоих голубков.

— Я закончил, — я снова протянул руку, и Павел, встав из-за стола, принес лист. Пробежав глазами по написанному и не увидев никаких двойных толкований, я снова протянул лист Овчинникову.

— Подпись с призывом дара, — теперь уже он криво усмехнулся, но выполнил мои требования. Я забрал лист и спрятал его в карман. После чего пятясь, чтобы не выпустить их из вида подошел к двери. — Вячеслав, Светлана и Павел нас покидают. Проведите их к бальной зале, освободите Талызиных, которые все уйдут из моего дома вместе с ними. Проводите до ворот.

— Есть, — коротко ответил Вихров и стволом трофейного пистолета-пулемета указал на выход сладкой парочке.

Когда они ушли, я подошел к окну. Теперь осталось разобраться с Войковыми. Точнее с одним Войковым, который так хотел меня подставить из-за банальной ревности и жгучего желания отомстить любовнику своей невесты. Достав ком, я набрал номер.

— Ох, ты ж, — помятый спросонья Кузя вглядывался в мое изображение. — Тебя что кошки драли?

— Почти, — я посмотрел на него. — Кузя, сделай доброе дело, найди Войкова и сообщи ему, что на его дом напали и его отец убит.

— А-а-а… — Кузя резко замолчал, глядя на меня теперь с любопытством. Самое удивительное, никакого возмущения моей явной причастностью к случившемуся я в его взгляде не заметил. — Ладно. Сделаю. — И он отключился, я же направился к выходу, не забыв закрыть сейф. Ждать Войкова лучше в его бывшем доме.