Глава 23

Поток силы обрушился на меня, заставляя опуститься на колени. Он не был оформленным, и не носил явного признака дара, который был доступен Игнату. Просто управляемый сгусток энергии, заставляющий более слабого подчиняться и склоняться перед ее мощью. Его глаза превратились в два черных бездонных колодца, но применения дара смерти требует время, особенно, если одаренный недавно его применял. Судя по тому, что на теле Насти не было видно следов насилия в любом его виде, убил этот урод ее именно с помощью своего дара. Из-за слияния со стихией все мои чувства обострились, но сейчас я не чувствовал себя сторонним наблюдателем, наоборот, словно пропускал стихию сквозь себя, глядя на окружающую меня действительность как сквозь водную призму. На краю сознания промелькнуло, что я един с этой стихией, только пока не могу понять всей ее мощи и не знаю, как помочь ей и мне полностью раскрыться.

— Ты, наверное, задаешь вопрос, зачем я ее уничтожил? — небрежный жест в сторону Насти вызвал во мне очередной всплеск силы, словно наращивая по спирали, виток за витком. Ну что ж, магам смерти требуется время, может поэтому они так любят перед предстоящей схваткой так пафосно болтать? Так почему бы и не поболтать, доставить человеку удовольствие и заодно попробовать узнать все, что мне было необходимо, и да, время, как оказалось в определенных моментах необходимо не только магам смерти. А близко ко мне эта гнида не подходит, боится того, что видит сейчас в моих глазах. Странно, что ждет, когда сможет использовать дар, и не пробует просто пристрелить. Или у него какая-то потребность — убивать только с помощью дара? Ведь и при нападении на школу он его применял по мере готовности, даже коллегу не пощадил и сам едва не сдох, но оружие в руки все равно не взял. Тяжесть, придавливающая меня к полу, не слабела, не усиливалась и никуда не исчезала, но сейчас я отчетливо понял, что могу пошевелить пальцами рук.

— Потому что ты больной ублюдок? — говорить было трудно, но даже то, что я сумел прохрипеть, очень сильно удивило эту мразь.

— Ого, а ты гораздо сильнее, чем я думал, — он смотрел на меня с видом сумасшедшего ученого, а потом махнул рукой. — Нет, ты ошибаешься, я не испытывал к ней ни влечения, ни неприязни. Это просто брак, неудачная попытка. Как и предыдущие пятнадцать образцов. Я сначала так радовался, что, наконец-то, у меня получилось покорить саму природу, сделать новый виток в раскрытии секретов мироздания, но потом у нее начались проблемы со здоровьем, скачки дара, а сегодня я обнаружил, что объем дара уменьшился. Так что, я пришел к выводу, что это очередная неудача.

— Это я помог ей справится, гондон ты штопанный, — очередной виток дара, и говорить стало гораздо легче. Главное, чтобы я сумел сбросить свои оковы и атаковать до того момента, как он полностью наберет силу для преобразования дара, которому никто и ничто на этом свете не сможет противопоставить.

— Да? Ну, у всех ученых бывают неудачи, — он скривился, словно лимон съел. — Но ты хоть на что-то сгодился. Ты подал мне идею, нет, решение, как можно стабилизировать образцы в будущем. Если бы она только обмолвилась, что смогла пройти инициацию, даже не вдаваясь на первый раз в подробности, то все было бы иначе. Хотя, это все уже не важно, у меня есть еще один образец, на этот раз более совершенный. — Он подошел к шкафу и провел рукой по колбе, словно хотел коснуться обнаженного тела Эльзы, глаза которой были закрыты, а руки сложены на груди. — На этот раз процесс идет гораздо быстрее. Она такая отзывчивая, само совершенство.

— Ты труп, ее отец просто размажет тебя, приложив все свои силы и связи, чего бы ему это не стоило.

— О нет, — он засмеялся. — Я ведь приведу ее домой, рассказывая, как спас от лап покойничков «Маготеха», во главе которых стоял некий Виталий Савельев, а все улики, включая документы о его создании твоим отцом и акции контрольный пакет акций будут указывать именно на тебя, никто не усомниться в этом. Умер правда подлец, как только я смог вывести его на чистую воду, сердце не выдержало — бывает. И Бойнич поверит в эту историю, потому что он, несмотря на все свои возможности, так и не смог найти ни единого следа своей дочери, а оказалось, все так очевидно: неблагодарный зять просто водил убитого горем отца за нос. Благодарность Бойнича сложно будет переоценить. Сокрушаться только будет, что не может взглянуть в твои подлые глаза и вырвать их напоследок. Ну а что я мог сделать, ты оказался трусом и слабаком, хотя, нужно будет добавить, что я готов был и убить тебя, дабы бы не причинил еще большего вреда Эльзе напоследок, — он сокрушенно покачал головой. — Думаю, что попрошу ее руки. Пускай узнает, что такое настоящий мужчина в постели, а не какой-то мальчишка, едва достигший совершеннолетия.

— Зачем ты их убил? — я сумел немного приподнять голову и теперь смотрел прямо на этого урода.

— Кого ты имеешь в виду? «Маготех»? Они мне стали не нужны, исчерпали свою значимость. Или ты имеешь в виду несчастного Гошу? Эта тряпка проходила мимо комнаты Эльзы, когда я туда входил, и мог сболтнуть лишнего. Он, конечно, безынициативный трус, но ума ему не занимать, два и два сложить все же в состоянии. Ему просто не повезло, вот и все.

— Так значит это ты загнал преподавателей в учительскую? И как давно ты с этими ублюдками связался и работаешь?

— Боже упаси мне с ними работать, — он снова ненатурально вздохнул, даже не уточняя, кого я имел в виду. — Они же такой бред несут, неужели действительно думают, что смогут что-то изменить? Идиоты. Я с ними не связан, чтобы ты знал. Я общался с их верхушкой только через Олега Волкова. Он передавал мне деньги на мои изыскания, я же выполнял некоторые мелкие поручения — типа учителей в учительской, там, кстати, и делать ничего особенного не пришлось: взрыв в зоне посещений требовал немедленного принятия решений, так что все быстренько и даже без сильного давления с моей стороны собрались там, где было нужно, кто же знал, что у этих типов окажется печать контура? Нелепая случайность, стечение обстоятельств — так иногда случается, увы. Олег же никогда не требовал от меня отчета о потраченных деньгах, его интересовал только результат. О, вот в этом мы с ним совпадали по всем параметрам. Сделать так, чтобы люди могли выбирать, быть им одаренными или нет. Чтобы любой человек мог прийти и заказать дар на выбор, вот где истинная свобода. И это только начало. Следующим моим шагом будет узнать, как его изменить, чтобы право выбора имели все без исключения. Вот где стираются все границы. Да, признаю, большую первоначальную часть этой работы сделал твой отец, но он быстро остыл. Ему стало неинтересно, он почему-то подумал, что у нас ничего и никогда не получится. Слепец, он не видел перспектив! — теперь Игнат начал походить на настоящего сумасшедшего. Он говорил, воздев руки вверх, тяжело дыша, а я почувствовал, что еще совсем чуть-чуть, и, нет, не смогу двигаться, но смогу направить свой дар против него. Закрыв глаза, я погрузился в стихию еще глубже.

Вода, вода вокруг меня и внутри меня, я и есть вода. Она в воздухе, она в носители частицы смерти, она повсюду. Что это? Носитель частицы смерти хочет лишить меня жизни? Глупец, я и есть жизнь, и я уже теку по его сосудам, в каждой клеточке его тела.

— Ты что пытаешься манипулировать даром? Через плиту Майса? У тебя все равно ничего не получится, лучше посмотри на нее, она само совершенство, совсем не похожа на все эти грубые поделки, вроде шестнадцатого образца, — в его голосе звучала страсть напополам с презрением. — Когда я получил просьбу использовать Эльзу Бойнич в качестве следующей подопытной, я сразу понял, что у меня получится шедевр. Я учел все свои ошибки, и сейчас все точно должно получиться. — Конечно, потому что твои ошибки должна была исправить Система, и она это сделала, а также ускорила процесс, как и обещала, ты сам сказал, что процесс идет быстрее. — Ну все, Савельев, хватит болтать, мы уже достаточно поговорили, прощай.

— Да, точно, прощай, — я слышал свой голос словно со стороны, слыша в его обертонах шум прибоя. Распахнув глаза, я не видел Игната. Передо мной стоял силуэт, оплетенный сосудами, ткани, в которых тоже была вода, не так много, как в сосудах, но именно она составляла видимый мною силуэт. Времени на то, чтобы утопить этот мешок дерьма, у меня не было, потому что он уже начал преобразовывать свой дар во что-то очень неполезное для моего здоровья. И хотя в его речи был один момент, который он не стал раскрывать, времени для того, чтобы выяснить все до конца, у меня уже не было. Может он что-то еще говорил, но я его уже не слышал, полностью растворившись в стихии, которая заполняла сейчас не только мое тело, но и подчиняла сознание.

Я — вода, текущая по сосудам носителя частички смерти. Я — река в его теле. Я подчиняюсь приказу слившегося со мной. Я покидаю свое русло, сразу и до конца, уходя к другим сосудам в этом теле. Какие же они маленькие. Их надо расширить. Ну почему тело человека такое хрупкое? Почему оно не может выдержать меня?

Я резко распахнул глаза, сквозь водную пелену, все еще стоявшую перед глазами, пытаясь рассмотреть, что происходит передо мной. Отстраненно отметил, что мои мысли самостоятельны и никто больше не пытается заполнить свободные частицы в их потоке. Я несколько раз моргнул, и зрение начало постепенно проясняться, чтобы я смог видеть что-то еще, кроме расплывчатых очертаний. Игнат стоял, широко раскрыв глаза, из которых быстро исчезала тьма, уходя куда-то вглубь глазницы черным водоворотом. Из его рта, ушей, носа текла жидкость. Как только тьма окончательно покинула его глаза, вода начала просачиваться и из глазниц. Хотя, может, он просто плакал, от боли и бессилия, и от осознания того, что законы мироздания ему никогда не удастся больше перевернуть. Но было сомнительно, что он вообще о чем-то мог сейчас думать. Он раздулся как шар, одежда началась расходиться по швам, а из каждой поры на его теле начал изливаться ручеек. И все-таки в легкие вода тоже попала. Он хрипел, не в состоянии вымолвить ни слова, а я все боялся, что он сейчас взорвется и окатит все здесь, включая меня весьма, неаппетитной массой. Но в этом плане обошлось. Выпученные глаза закатились, и он упал на пол, продолжая заливать его все истекающей и истекающей жидкостью, быстро уменьшаясь в объемах, словно иссыхая. Тело начало покрываться какой-то блестящей черной пленкой, которая начала стремительно засыхать, превращаясь в уродливые черные струпья.

В этот же миг удерживающая меня стена исчезла, и я все-таки упал на пол, разрывая связь со стихией. Помотав головой, я поднялся на ноги, подошел к Насте и поднял ее на руки, чтобы то, что вытекало из этого ублюдка не коснулось ее. Отнеся ее к столу, я аккуратно, словно мог причинить боль, положил на стол и закрыл глаза.

— Прости меня, — прошептал я, глядя на заостренные черты. — И спасибо тебе, если бы не ты, я бы сегодня не справился. — И это была правда. Если бы не вчерашняя тренировка соединения со стихией, сегодня я бы выглядел довольно бледно и мало что мог противопоставить опытному противнику. Потому что мои ощущения даже вчера и сегодня сильно отличались друг от друга. Сегодня я уже не смотрел на себя со стороны, я был стихией в самом полном смысле этого слова. — Не я помогал тебе, а мой дар, найдя ту единственную возможность, чтобы раскрыться в полной мере, используя твое беззащитное состояние, чтобы ты и твой дар смогли помочь мне. И мне никогда не отплатить тебе за твою помощь. — Я извинялся перед ней, потому что чувствовал себя виноватым в ее смерти, потому что сам подтолкнул этого маньяка к таким решительным действиям. — Я только надеюсь, что его смерть сможет принести тебе покой.

Пошатываясь и стараясь не смотреть на безобразное тело, лежащее на полу, я подошел к шкафу. В этот самый момент Эльза распахнула глаза и схватилась за горло, а у нее изо рта начали вырываться пузырьки воздуха. Она заметалась в своей тюрьме, потом увидела меня и несколько раз стукнула по стенке капсулы кулаками.

Я же в это время беспомощно осматривал кабинет, но кувалды или что-либо на нее похожего, нигде поблизости не находилось. А движения Эльзы становились все более замедленными, пока в конце концов она не уронила руки, перестав сопротивляться.

Времени на раздумья больше не было. И я, схватив стул, что есть силы шарахнул им по капсуле.

Я даже не успел закрыть глаза руками, как на меня хлынула эта желтоватая желеобразная жидкость, залив глаза, нос, уши, и попав, кажется, во все отверстия, какие только имелись в моем теле. Хорошо хоть крупные осколки стекла полетели в другую сторону, иначе меня бы еще и посекло ими вдобавок ко всему. На мелкие стеклянные брызги, которые впивались в свободные от одежды участки кожи не было времени заострять внимание, пока в оставленные ими раны не попало содержимое капсулы. Лицо и руки зажгло так внезапно и сильно, что я от неожиданности даже потерялся в пространстве, а в голове на долю секунды потемнело.

Эльза выпала безвольной куклой из капсулы, и я едва успел подхватить ее на руки, отгоняя черную пелену от своих глаз, боль прошла так же резко, как и возникла, и я смог опуститься вместе с ней на пол, одновременно призывая дар. Для того, чтобы убрать из ее легких эту дрянь, которую она вдохнула, не нужно было сливаться со стихией. Достаточно было простой манипуляции даром.

Эльза закашлялась, а я обнял ее еще крепче, прижимая обнаженное залитое этой дрянью тело к себе. Она съежилась, повернулась ко мне лицом, вцепилась в футболку и заревела. Это хорошо, что заревела, это очень хорошо. Хуже было бы, если бы вообще не было никаких эмоций. Я же гладил ее по голове, по спине, целовал в лоб, в виски, тихонько покачивая и приговаривая:

— Все будет хорошо, теперь точно все будет хорошо, — Эльза никак не могла успокоиться, а я не мешал ей выплескивать весь свой страх, все свое отчаянье наружу. Когда рыдания начали затихать, и она пару раз икнула, я попытался разжать ее руки, чтобы подняться, но она замотала головой и вцепилась еще крепче. — Эл, мне нужно встать. Я тебя больше не оставлю, не бойся, только не сейчас. Ну же, Эл, я не смогу вынести тебя из этого гадюшника, если ты не дашь мне подняться.

Звонок кома происходит как всегда очень вовремя. Я бросил взгляд на номер и тихонько застонал, потому что звонил Вихров. А он звонит только в тех случаях, когда совсем уже дело-дрянь, и он не может решить проблему самостоятельно и никак без звонка своему шефу не обойтись. Стянув с себя футболку, я кое-как напялил ее на Эльзу. Как только на ней появилась хоть какая-то одежда, она сразу же стала чувствовать себя гораздо уверенней. Но все еще прижималась ко мне, словно боялась, что я куда-то денусь, и она снова останется наедине с тем кошмаром, в котором она пребывала столько времени. Я же активировал вызов.

— Виталий Владимирович, — и тут Вихров увидел в каком я виде, и кто сидит рядом, вцепившись в меня. — Ох ты ж, епт…

— Вячеслав, говори быстрее, что хотел сказать, — поторопил я его.

— Аркадий Алдышев предпринял вооруженное нападение на наш тринадцатый квадрат. Мы отбили атаку, но сдается мне, что она не была последней. Вам лучше вернуться, Виталий Владимирович.

— Да чтоб вас всех! — я от души выругался. — Вячеслав, сообщи Бойничу о том, что я нашел его дочь и ей требуется помощь, и самое главное, что мы застряли в школе. Пускай в темпе вальса поднимает Совет, чтобы они сняли защитный контур, потому что изнутри это будет сделать без одного из преподавателей, завязанных на контуре проблематично, и нам не выбраться отсюда. Да и, вообще, пускай опохмеляется, если не в форме, и сразу едет сюда со своими людьми и представителями власти, дважды что-либо кому-либо объяснять я не собираюсь. Вы пока справитесь сами? — Вихров только молча кивнул. Я отключился и на этот раз сумел подняться на ноги, подняв Эльзу и прижав ее к себе. Она обхватила меня за шею, уткнувшись носом куда-то за ухо. Что делать дальше, я слабо себе мог представить. По крайней мере, нужно сейчас отнести Эльзу Любаше, да и самому не мешало бы счистить с себя эту гадость и немного подлечиться, и желательно сделать это так, чтобы никто ничего не узнал до прибытия Бойнича. Я оглядел кабинет. Самое первое, что нужно будет сделать потом — это отдать несколько распоряжений о похоронах Насти. Мельком бросил взгляд на безобразную мумию, лежавшую в центре огромной лужи, начинающей смешиваться с содержимым из бака. И как его никто так долго не заподозрил? Талантливая сволочь была. Но сейчас нужно было вынести отсюда Эльзу. — Пошли домой, Эл, — прошептал я, наклоняясь к ее уху. — Нам очень много дел предстоит, но пока нужно сделать только одно — вернуться домой.