Глава 22

Ночь прошла относительно спокойно, хотя поспать так и не удалось. Я долго лежал с открытыми глазами и думал, что же буду делать с Настей, но так и не находил ответа. И лишь под утро, когда уже точно понял, что заснуть мне никак не удастся, я пришел к определенному решению. Все то, что вчера произошло? более всего походило на оказание помощи в совладании со взбесившимся даром. Значит, и будем исходить именно из этого определения. Так что сегодня, когда я с ней встречусь, можно вообще не поднимать этой темы, а просто поинтересоваться, как она себя чувствует, если, конечно, она все сама понимает и не будет затрагивать эту тему первой. Все же этикет поведения в высших слоях Российской Империи ей весьма популярно объяснили, а помощь, в чем бы она не выражалась, глава клана все же обязан оказывать. На этой успокаивающей для себя ноте, я решил, что необходимо проверить, был ли хоть небольшой профит из вчерашней ночи. Пускай попробует вновь вызвать дар, и посмотрим на то, как Настя сумеет его удержать.

Когда решение было, наконец-то, принято, накатила сонливость, но поспать мне удалось только пару часов, после чего прозвенел будильник, встал Кузя и принялся бродить по комнате, ворча и роняя вещи, включая стулья.

— Ты можешь потише? — спросил я хрипло и накрыл голову подушкой. Тело, добравшись, наконец, до постели совершенно не хотело подчиняться моему желанию подняться, хотя и оно было слишком вялым. Важных дел, с которыми нужно сегодня разобраться было довольно много, но запасных батареек для человека почему-то до сих пор не изобрели. А жаль, озолотился бы тот клан, который бы придумал что-то действительно стоящее, кроме энергетиков и бодрящих эликсиров.

— Не могу, я не выспался. Всю ночь думал, как себя вести, когда начну шпионить, — пожаловался Кузя.

— Никак. Никак себя не вести, — я отбросил подушку и сел на кровати. — Ты будешь вести себя как обычно. Просто запоминай, кто что говорит, и вообще все необычности. Не пытайся пыжиться, пытаться что-то разнюхать, спрашивать напрямую и что-то из себя корчить, будь просто Кузей. Таким, каким ты был в этих кружках под эгидой «ломать, а потом, возможно, строить, если все не устанут на сломе».

— Ладно, попробую, — Кузя решительно кивнул и вышел из комнаты. Да, походу наш новоиспеченный Штирлец намного ближе к провалу, чем я изначально думал. С таким выражением лица, его заподозрят во всех смертных грехах, как только он перешагнет порог любой комнаты. Надеюсь, что он успокоится и возьмет себя в руки, да и Любушкин кого-нибудь все же уже нашел в сопровождение нашему герою невидимого фронта.

Поняв, что если я сейчас усну, то просплю до вечера, встал и принялся одеваться. Подумав, вызвал ведомость своей текущей успеваемости, и увидел, что дипломные отметки мне уже выставили. Вполне неплохие отметки, надо сказать. Интересно, это всех выпускников так облагодетельствовали или же Игнат так сильно хочет от меня избавиться и опасается, что я из-за своей неуспеваемости останусь на второй год, что проклятая школа этого не вынесет и сравняется с землей? А ведь мы так и не смогли узнать, кто именно из преподавателей собрал их всех в учительской в день нападения на школу, похоже, что так и не узнаем. Сошлись на том, что это один из четверки преподов, курирующих группы наших подпольщиков, а может и все четверо, на одном из которых завязана текущая защита школы. Сейчас уже даже не сильно важно, кто именно это сделал.

Посмотрев на местоположение передатчика и убедившись, что Настя все еще находится в своей комнате, я решил для начала прогуляться до главного корпуса и посетить подвал.

Идя по знакомым дорожкам, сунув руки в карман и спрятав нос в меховом воротнике зимней куртки, потому что с утра начался самый настоящий снегопад, я шел и думал, что еще несколько месяцев назад самой моей большой проблемой было не нарваться на очередную нелепую и никому не нужную отработку и найти девушку, желательно с хорошим приданным и, чтобы она не вызывала у меня отвращения. Как же быстро могут меняться наши приоритеты.

Возле главного корпуса я остановился. Не хотелось сюда заходить, после той ночи он вызывает у меня лишь отторжение. Оглядевшись по сторонам, уверенно свернул на едва заметную тропинку и двинулся вдоль корпуса к черному ходу, через который в подвал можно было пройти напрямую. Лишнее внимание охранника, если он, конечно, все еще занимает свое место, привлекать не хотелось. Особенно, если… Надо гнать от себя лишние мысли и преждевременные надежды. Так оно будет правильнее, потому что надежда, штука непредсказуемая, не известно, в какой момент она может тебя покинуть, оставив только безысходность и опустошение. Открыв знакомую дверь и спустившись вниз по лестнице, я оказался у двери, один взгляд на которую вызывал у всех, кто на нее смотрел, безотчетный страх. Вот он — момент истины. Я стоял перед дверью и не решался вставить ключ в замочную скважину. Но долго это продолжаться не могло, и я, в конце концов, открыл дверь и вошел в подвальное помещение, в котором уже привычно загорелся свет.

Пол посредине был расчищен, кое-где все еще находились лежанки, на которых школьники коротали ту страшную ночь. Мусор не был собран, его просто отодвинули в стороны, сделав горы просто неприличными. А в остальном, все оставалось точно таким же, как и в то время, когда я ползал здесь по полу, убирая весь хлам в мешки. Мешки, кстати, вон они, стоят сиротливо в стороночке, никто не удосужился их вывезти отсюда. Даже стул, на котором я сидел в минуты отдыха или складывал интересные находки остался стоять и даже на том же самом месте. И все же в подвале не хватало одной детали, существенной детали — здесь не было капсулы с заточенной в нее Эльзой!

Это был конец, я просто не знал, где еще можно искать. Сев на стул, я согнулся и закрыл лицо руками. Еще немного и я начну думать, как ее отец, что уже бы тело что ли найти и не мучиться неизвестностью. А ведь я почти убедил себя в том, что капсула находится именно здесь. Где это то самое близкое место, буквально под носом, но я его не замечаю? Единственное, что оставалось — это заглянуть в подвал собственного дома, но это было даже не смешно. На что ты таким стремным образом намекнула, сучка из нулей и единиц, с извращенным пониманием реальности?!

Просидев на стуле достаточно долго, я, наконец, выпрямился. Кончай рефлексировать, Сава, это у тебя от недосыпа и от того, что ты переспал вчера с Настей. И черт его знает, перед кем ты больше чувствуешь себя виноватым: перед девушкой, которая хоть и номинально, но является твоей собственностью и не может по собственным же словам просто взять и сказать «нет», да и не хочет и не хотела никогда, или перед Эльзой, которая, возможно, все еще жива? Может быть, я отношусь к тому немногочисленному виду мужиков, которые, сходив налево, чувствуют вину перед женой, невестой, девушкой, и всеми силами пытаются ее загладить: цветы и дорогие подарки — это лишь вершина айсберга. И мое теперешнее состояние усугубляется тем, что мне не перед кем оправдываться? Не знаю, не могу сказать. Может правда, нужно всего лишь как следует выспаться?

Я встал и посмотрел на данные со следилки. Что за черт? Следилки не было. Словно ее выключили. Но это даже теоретически невозможно. Ее можно лишь на короткое время заглушить, но выключить, пока она находится в теле Насти — практически невозможно, если только не раздробить каждый миллиметр ее тела в какой-нибудь дробилке, но и тогда останется вероятность, что микрочип, встроенный в передатчик не будет выведен из строя. Я даже ком потряс — ничего не изменилось. А может быть, это происходит потому, что я нахожусь в подвале и сигнал просто не пробивает толстых стен? Ну так я выйду, тем более, что мне здесь нечего делать.

Как только я вышел из подвала, заперев дверь и поднявшись по лестнице, ведущей непосредственно к подвальной двери, раздался сигнал кома. Отойдя к двери черного входа, я активировал вызов. Люба выглядела еще хуже, чем вчера.

— Все, я уволилась. Мой контракт закончился, и я сказала Игнату до свидания. При этом даже не лично, а послала ему заявление на почту. Вакансия у тебя все еще меня ждет? — спросила Люба, выпуская дым, что смотрелось на голограмме весьма эффектно.

— Какой вопрос, конечно. Можешь прямо завтра ехать в квадрат номер тринадцать и оттуда начинать работать.

— Работать в качестве кого? — Люба решительно потушила сигарету об… я присмотрелся и с удивлением увидел, что сигарету она потушила об операционный стол. Да, видимо Игнат ее конкретно достал.

— Да кого угодно, кого хочешь. Ты лучше туда съезди, и сама разберешься. Только по своему профилю, поломойки и дворники с высшим образованием и научной степенью не слишком мне нужны. Двенадцатый и одиннадцатый квадрата, кстати, тоже мои. И в одиннадцатом квадрате тебе может стать особенно весело.

— Вот умеешь ты, Савельев, заинтриговать. Даже странно, почему за тобой девки не бегают наперегонки.

— Самому странно, почему такой красавец и не востребован, — я криво усмехнулся.

— Это все хорошо, я осмотрюсь и дам тебе знать о своем решении. Вот только звоню я тебе не только поэтому… — Люба замолчала, затем тряхнула головой и решительно добавила. — Сегодня тело Гоши выловили из озера в совершенно непотребном виде. Я даже не знаю, сколько он там проплавал.

— Ух ты, ни хрена себе новость. — Я потер виски, которые кольнуло и сразу же меня накрыло чувство паники, ощущение, что случилось нечто из ряда вон выходящее. — Как он умер?

— Знаешь, я бы сказала, что от естественных причин, от внезапной остановки сердца, вот только против этого высказывается веревка у него на ногах, словно к ним был привязан камень, чтобы Гоша быстро не всплыл. Если бы она не перетерлась или ее кто-то не перегрыз, неизвестно, нашли бы мы его когда-нибудь или нет. И это при том, что озеро прошерстили первым. Складывается ощущение, что его на корм рыбам отправили только после того, как проверка этого сектора закончилась. Не хотелось бы думать, что в этом замешан кто-то, кто точно знал в каком направлении движется поисковый отряд. Хотя, возможно, я себя накручиваю, поддавшись слухам и сплетням, и таким образом себя выгораживают водолазы, которые работали спустя акваланг. — Люба постучала ногтями по столу. — Я не знаю отчего он умер, следов насильственной смерти я не нашла, посмотрим, что скажут более профессиональные специалисты, чем я.

— Ты сможешь потом отчет достать? — чувство тревоги усиливалось, просто выло как сирена, не останавливаясь, жаль, что у нее не было маяка, чтобы указать хотя бы с какой стороны ждать беды.

— Я много что могу, даже отчет достать, — кивнула Люба и отключила связь.

Я же снова вызвал программу следилки. На этот раз она отобразила вполне устойчивый сигнал, который шел из кабинета директора. Все же сигнал не проходил сквозь стены в подвал, хоть это немного успокаивает. А вообще все, хватит. Сейчас же пойду к Игнату, пускай открывает для нас проход, потому что мы с Настей уходим из школы немедленно.

Развернувшись от двери черного хода, к которому уже протягивал руку с ключом, я решительно направился к директорскому кабинету.

Когда я вышел на первый этаж, снова раздался вызов кома. Останавливаться не хотелось, поэтому я достал маленький наушник, который таскал с собой уже давно, но возможности проверить его никак не подворачивалось и активировал вызов.

— Виталий Владимирович, — а без картинки голос Вяземского звучит очень нудно.

— Да, Кирилл, какие-то трудности? — Я шел по пустынному коридору и разговаривал вполголоса, потому что даже так голос звучал громко.

— А почему я вас не вижу, Виталий Владимирович? — я даже остановился, чтобы сразу же не ответить какую-нибудь гадость. Все-таки, несмотря на то, что юрист у меня не один, более-менее опытный только Вяземский и менять его в мои ближайшие планы не входило.

— Потому что я сейчас иду, и не могу отвлекаться на изображение, — наконец, я сумел сформулировать нечто не столь обидное.

— А-а-а, понятно. Ну, тогда, я хочу сказать, что все свои дела завершил, и не совсем понял ваше вчерашнее распоряжение о том, чтобы я остался в Одессе до специальных распоряжений.

— А что здесь непонятного? — я даже удивился. — Все предельно просто, ты сидишь в Одессе до особых распоряжений. А чтобы тебе было сидеть комфортнее, узнай все что можно о доме, расположенном по этому адресу, — и я продиктовал ему адрес, найденный вчера Кузей. — Но, Кирилл, только узнай, ничего больше не предпринимай и никуда не лезь, это может быть опасно. Завтра к тебе вылетят на первом же дирижабле кто-нибудь из брокеров и пара человек Вихрова, чтобы обеспечить вам охрану. Если откопаешь что-то подозрительное, то свяжись непосредственно с Вихровым, чтобы скорректировать планы.

— А…

— Кирилл, выполняй, вопросы задашь потом, мне сейчас некогда на них отвечать, — и я отключил связь, чтобы тут же получить очередной сигнал. — Да чтоб тебя, ты когда-нибудь заткнешься? — номер был мне незнаком, поэтому, когда я активировал вызов, то ответил довольно агрессивно. — Да, Савельев, и нет, вы меня не увидите, потому что я не могу сейчас принимать визуальные сигналы. Представьтесь.

— Мое имя Евгений Алдышев, и я слышал, что вы хотите со мной связаться, — раздался в ухе незнакомый мужской голос. Я так опешил, что остановился перед лестницей, ведущей на второй этаж, вцепившись в перила, чтобы не свалиться. — Виталий Владимирович, вы меня слышите?

— Простите, это было слишком неожиданно, — пробормотал я и начал подниматься вверх. — Пока вас ищет с собаками и ясновидящими весь клан Алдышевых во главе с Аркадием, вы связываетесь со мной, потому что услышали, что я хочу поговорить? Как-то это слишком фантастично звучит, не находите?

— Я понимаю, насколько все странно, но… — он замолчал, и я уже подумал, что Алдышев отключился, но вызов шел, и я терпеливо ждал, когда он снова начнет говорить. А в это время уже подходил к приемной директора. Наконец, в ухе послышался вздох и снова раздался голос. — Я понимаю, что вот так очень сложно подтвердить свою личность, но мы с вашим отцом вместе начинали. Мы создали «Маготех», много и успешно экспериментировали… Мы были молоды и хотели изменить мир. Мы ошибались, и за ошибки надо платить, вот только Володя понял это гораздо быстрее меня и ушел, а я остался, потому что вот-вот должен был состояться прорыв.

— Почему вы звоните именно мне? — я перебил поток его мыслей, который он пытался вылить на меня, в котором тяжело было разобраться, особенно, если твое собственное сознание зациклено на других вещах.

— Мне нужна защита. Аркадий все ближе, и я не смогу ему противостоять.

— Ух, ты, а я, значит, смогу, — помимо воли в моем ответе прозвучал сарказм.

— В любом случае, у вас больше шансов.

— А почему вы исключаете такой вариант, что мы с вашим братом работаем вместе, чтобы повысить шансы на обнаружение вашего месторасположения, — я говорил ровно, понимая, что таким вопросом могу его спугнуть, но раз выдался такой шанс, необходимо сразу расставить все точки по своим местам.

— Потому что я знаю своего брата и много наслышан о вас. На данный момент такой мой ответ вас устроит? — практически сразу ответил мой собеседник.

— Вполне.

— Я сейчас нахожусь не в Твери. Я там, где ваш юрист заявляет права на вашу яхту, — я зашел в приемную. Секретаря не было. Игнат так и не нашел подходящего, а может просто не искал, постоянно вспоминая, как закончил свои дела в этом кабинете его предшественник. В куртке было жарко и я начал раздеваться в дальнем углу обширной приемной, где стояла вешалка, на которой уже висела куртка Насти. Я сам ее покупал, поэтому прекрасно знаю, кому она принадлежит.

— Хорошо, я вас понял. А что я буду иметь от того, что предложу вам свою защиту, подставившись под удар одного из самых сильны кланов Российской Империи?

— Меня. Мою голову, мои идеи, мои творения. И потом, клан Алдышев пока раздроблен, он быстро падает в рейтинге по силе, в то время, как клан Савельевых резко набрал обороты и теперь вовсе не находится внизу списка, сравнявшись на данный момент с Овчинниковыми. Я слежу за политическими новостями.

— Давайте сделаем таким образом, вы пойдете к моему юристу, представитесь и останетесь с ним до прибытия охраны. А пока я хочу получить небольшой аванс в виде информации, — я подошел к столу секретаря и остановился. Разговор, очень важен, чтобы оборвать его не закончив. — Вам удалось создать телепорты?

— Да, всего было изготовлено три десятка, все они по моим данным использованы, а для изготовления новых необходимы адамантины. Правильные адамантины, не утратившие своих свойств, — все-таки придется мне лезть в шахту и «знакомиться» с камнями. Ну это все равно подразумевалось, как бы мне не хотелось этого делать.

— Хорошо, тогда еще один вопрос, и вы двигаетесь к моему юристу, а мне предстоит разговор не менее важный, чем с вами, — я подошел к двери кабинета и взялся за ручку. По своему опыту знаю, что в кабинете не слышно того, что происходит в приемной, поэтому-то и продолжал разговор. — Кто был третьим в вашей компании новаторов, так жаждущих спасти мир?

Рука дернулась, и я случайно нажал на ручку двери, открывая ее. Открывшаяся передо мной картина заставила замереть на месте. Я почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем его словно льдом сковало.

— Игнат Васильев, а что? — раздался ответ.

— Ничего. Я уже сам догадался, — и я отключил связь, вытащил из уха наушник и вошел в кабинет, где на полу лежала Настя. Она была давно и безнадежно мертва, ее глаза уже подернула смертная пелена. Игнат досадливо поморщился, поднимаясь с пола, где он ползал возле трупа, бормоча что-то себе под нос. Легкое движение рукой и дверь за моей спиной захлопнулась.

— И где ты спрятал этот блядский передатчик? Мне его удалось на время приглушить, думал, что успею вырезать, ан нет, ты меня в этом обыграл, — он мерзко усмехнулся. Раздался скрип, и дверь одного из шкафов, которая была приоткрыта, открылась полностью. Я бросил взгляд в ту сторону и уже автоматически слился сознанием со стихией, потому что понял — меня сейчас будут убивать, а мне нельзя умирать, пока я не вытащу из этой проклятой капсулы, которая стояла в шкафу Эльзу, раз уж Настю так и не смог уберечь.