Глава 2

Голова кружилась. Во рту как будто взорвался пульсар. Лицо ныло и горело. И темнота.

Первым в сознание ворвался шелест листьев. Такой же я слышала в перелеске за особняком, где мы часто гуляли детьми с Бетти и Троем. Бетти и Трой. Как же давно я их не видела. Или я ошибаюсь?

— Калеб, что вы делаете?

— Господин Мосс, мы так не договаривались! Вы же хотели всего лишь поговорить!

— Мы и поговорим. Сразу, как прибудем в мой замок. Правда, дорогая?

Целомудренный поцелуй в щёку. Обездвиженные друзья. Тельце кота, безвольно лежащего у стены. Сизый дым, растёкшийся по небольшой комнатке. Я так и не успела поесть…

На лицо упали холодные капли, и я невольно поморщилась. А спустя секунду распахнула глаза и с недоверием уставилась в серое небо. Небо. Не потолок подземелья. У меня получилось? Получилось! Я, не глядя, прыгнула в открывшуюся арку, едва успев настроить переход на одну из ближайших точек. И мне очень сильно повезло, что меня не выбросило на высоте пары сотен метров над землёй.

Но даже радость избавления от вечно тёмного подвала меркла перед тем, что вокруг меня была вода. Вода! Сколько угодно воды.

Осознав собственное счастье, я хрипло рассмеялась и пошире распахнула рот. Хотелось найти какую-нибудь лужу и окунуться в неё целиком, но сил встать попросту не было. Переход высосал всё, что ещё оставалось. Зато я чувствовала эмоции. Светлый Дух, я чувствовала магию!

Скупое движение пальцами, и падающие капли изменили траекторию. Теперь мне в рот текла вполне оформленная струя воды. А я всё никак не могла напиться. Закрывала рот и наслаждалась тем, как влага омывает лицо, смывая запекшуюся кровь, заливаясь за шиворот.

Не знаю, сколько я так провела, но тело потихоньку приходило в себя. В какой-то момент я почувствовала холод. Конечности окоченели. А моросящий дождь уже перешёл в полноценный ливень, и не радовал, а подавлял. Пожалуй, мне стоило найти укрытие. Иначе рисковала либо простудиться, либо захлебнуться.

Собравшись с силами, я села. И поморщилась, когда под попой хлюпнула вода. Да уж, пока я лежала, вокруг меня успела натечь вполне приличная лужа. Впрочем, моей одежде это не помешает. Ей уже ничто не помешает.

На мне были надеты те же вещи, в которых Калеб меня увёз из Картаниса. И к данному моменту она пришла в практически полную негодность. Туника была разодрана, брюки… безнадёжно испачканы. К тому же висели после вынужденной голодовки. Из хороших новостей — сапоги оказались целы. Возможно, потому, что Калеб ещё в первый день стянул их с меня и зашвырнул в дальний угол. Тот самый, где мерцал портал.

— Прежде, чем лечь в постель, принято разуваться. Ты меня поняла?

Со вздохом я подтянула завязки и с трудом поднялась. Сил идти не было. Но не ползком же мне добираться… А, кстати, добираться куда? Я понятия не имела, где нахожусь. Кругом лес, сверху льёт дождь, напрочь ограничивая видимость. Но не оставаться же на месте. Так недолго впасть в отчаяние, а я только что оттуда.

И я пошла вперёд. Едва переставляя ноги, хватаясь за стволы. Льющиеся с неба струи воды больше не приносили облегчения. Одежда намокла и тянула вниз. По-хорошему бы её высушить… Но она снова намокнет в считанные минуты. Так зачем тратить силы?

Струи дождя пригибали к земле всё, что я видела: ветви деревьев, невысокие кустики неспелой черники, низенькие ёлочки, меня… Тяжёлые капли стекались в углубления, текли ручьями. Ноги по щиколотку утопали в размягчившейся почве.

Желудок вновь сводило от голода, и на миг проскользнула мысль об оставленном в подвале мясе. Можно было прихватить с собой тот кусочек, и сейчас бы у меня было хоть немного сил… С другой стороны радовало, что я догадалась забрать хотя бы обувь. Хуже было бы, поступи я наоборот.

Не знаю, сколько я шла. Скорее всего, недолго. Силы закончились слишком быстро и я тяжело опустилась на землю, привалившись к широкому стволу. Дереву явно исполнился не один десяток лет. Поверхность ствола была узловатой, пестрела обломками сучков. А корни вздымались над землёй, образуя некое подобие шалаша.

Подумав пару минут, я встала на четвереньки и поползла в сторону углубления. Если повезёт, там не будет лить дождь.

Не знаю, как я собиралась выползать из укрытия. Меня угораздило полезть в нору — а это оказалась именно она — головой вперёд. Однако мне повезло. Углубление окончилось расширяющимся проходом и небольшой пещеркой, в которой можно было уместить парочку Виолетт. Если они обнимутся и свернутся калачиком.

Но я была всего одна, и обниматься ни с кем не планировала. Поэтому просто доползла до дальней стенки и прикрыла глаза. Даже не задаваясь вопросом, кто именно натаскал мягкий мох для подстилки.

Ещё до того, как открыть глаза, я поняла, что согрелась. В насквозь мокрой одежде, спрятавшись в паре метров под землёй — согрелась. Как?

Второе, что я почувствовала — мои пальцы утопали в чём-то мягком и шелковистом. Безумно приятном на ощупь. Мех?

Память услужливо подсунула образ Симбы. Мы часто спали с ним именно так, в обнимку. Только Симбы здесь не было и быть не могло.

С усилием разомкнув веки, я огляделась. В укрытии по-прежнему было темно. Лишь из узкого лаза пробивался едва заметный свет. И в этом свете я с трудом различила темнеющее возле меня пятно. Тепло излучало именно оно.

Высвободив руку из мягкой шерсти, я легонько прищёлкнула пальцами, создавая крошечный пульсар. Очень осторожно запустила его ближе ко входу, следя, чтобы он ничего не касался. Не хватало ещё подпалить собственное убежище.

Возле меня лежал… медвежонок. Наверное… Или нет. Размером он был со среднюю собаку. И для медвежонка у зверька была слишком уж маленькая голова. Зато совпадал тёмно-коричневый цвет шерсти с густым подшёрстком.

Малыш поднял голову, сонно похлопал глазками-бусинками и сладко зевнул, обнажая пасть, прямо-таки усеянную острыми зубами. Я вздрогнула и вгляделась в зверька внимательнее. Он тряхнул головой и поднялся на лапки. Внимательно уставился на пульсар и заворчал.

— Прости, — выдохнула я поспешно, гася огненный шарик. — Просто мне без него ничего не видно.

Зверёк затих на время, и я могла поклясться, что чувствую его изучающий взгляд. Затем послышался шорох, и сбоку что-то посыпалось. А затем от стены полился тусклый, едва различимый свет. Через несколько мгновений глаза привыкли, и я смогла выцепить из темноты мордочку. Малыш в самом деле пристально разглядывал моё лицо и время от времени принюхивался.

— Ты… меня понимаешь? — уточнила я.

Вместо ответа зверёк переключился на исследование моей одежды. Обошёл по кругу, ткнул носом и фыркнул.

— Ну уж прости, я бы и рада помыться, но возможности пока не было.

Кажется, зверёк закатил глаза. Хотя, скорее, это всё моё больное воображение расшалилось. Так ведь не бывает, правда? Чтобы зверь понимал человека. Или бывает?

И снова вспомнился Симба. В доме Толы на прямой вопрос, понимает ли он меня, кот претворился ветошью. А ведь что-то такое Тола в тот день рассказывала. И про Симбу и вообще.

— Ты йонги! — выдохнула я, тыкая в зверька обвиняющим жестом. — И ты точно меня понимаешь!

Зверёк многозначительно фыркнул и полез наверх. Я проводила взглядом исчезающую спинку и начала разворачиваться, чтобы ползти следом.

Путь наверх занял мучительно много времени. Я не меньше двух раз останавливалась перевести дух, но упрямо продолжала путь. Не хватало ещё лишиться сознания, находясь наполовину в земле.

Наверху за время моего сна мало что изменилось. Нет, дождь закончился, и это не могло не радовать. А вот еды так и не появилось. Что, наоборот, печалило. За время заточения я уже привыкла к состоянию постоянной слабости и головокружению. Но о физических нагрузках можно было забыть. Даже о тех, где ты просто вертикально стоишь. Или ползёшь вверх по тоннелю. К повторению подобного я была совершенно не готова.

Прислонившись спиной к дереву, прикрыла глаза и часто задышала. Перед внутренним взором расползались цветные круги, намекая на скорую потерю сознания. Нет, я бы, пожалуй, была даже не против лишиться чувств. Но только если делать это по всем правилам. Сперва убедиться, что за спиной стоит неотразимый кавалер, а затем уже с тихим вздохом валиться в благородные объятия. Всё как учили наставницы.

От воспоминаний отвлекло мокрое касание щеки. Зверёк снова обнюхивал моё лицо. Явно пытался понять, почему странная девушка разлеглась на земле и не шевелится. Я вымученно улыбнулась.

— Не обращай внимания. Просто я очень давно не ела.

Малыш сел на задние лапы и окинул меня озадаченным взглядом. А потом развернулся и юркнул в кусты.

Вернулся через несколько минут. И не один, а с добычей. Изо рта его свешивалась внушительных размеров лягушка. Ещё живая, судя по тому, что лапки её протестующе дёргались. Впрочем, когда малыш бросил лягушку на землю возле меня и вновь убежал, она уже не трепыхалась.

Сглотнув, я оглядела мёртвую тварюшку. Зверёк же не думает, что я стану это есть?

Именно это зверёк и думал. Это стало очевидно, когда он вернулся второй раз. Из пасти вновь свешивалась вяло дрыгающаяся лягушка. Он с удивлением посмотрел на меня и на свою первую добычу. Снова на меня…

И я поняла, что съесть придётся. Хотя бы чтобы не обижать добытчика. В конце концов, мне уже приходилось есть недавно убитых животных. На Рууху я неоднократно следила, как маги потрошили рыбу. Даже пару раз пыталась им помочь. А в Бридте жители регулярно убивали куриц, чтобы приготовить из них обед. Конечно, лягушек я пока ещё не ела… Но зато слышала, будто у некоторых народов Париса это считалось деликатесом. Оставалось надеяться, что ели их всё-таки люди, а не какие-нибудь тролли. Это бы сильно увеличило мои шансы избежать проблем с желудком.

Оглядевшись по сторонам, я отыскала глазами несколько палочек в зоне досягаемости. Сложила их домиком, как это делал Фет, и запустила в центр пульсар. Раздалось шипение, повалил пар, и ничего не произошло. Со вздохом я протянула руку и принялась сушить палки. Зверёк успел положить добычу и наблюдал за мной с искренним любопытством.

Наконец, палки, промокшие после дождя, подсохли и позволили себя разжечь. Подцепив тонкий, прутик, я повертела его в руках и взяла в руку лягушку. Содрогнувшись от отвращения, проткнула её насквозь основанием прута и поднесла к огню. Наверное, если бы у меня в желудке была хоть какая-то еда, в этот момент я бы её лишилась. Поистине нет худа без добра.

Вскоре до ноздрей донёсся запах палёной кожи. И немного — жареного мяса. Наплевав на приличия, я стащила с прутика почти обуглившуюся лягушку и тут же насадила следующую, пока куцый костёр окончательно не прогорел.

На вкус лягушка вышла… Отвратительной. Но это было лучше, чем ничего. А ничего было лучше, чем оставаться в подвале у Калеба. Так что сейчас я могла с уверенностью заявить, что жизнь удалась. Почти.

Пожалуй, для полностью удавшейся жизни мне оставалось лишь найти Фета.

* * *

Так и прошла следующая неделя. Я по-прежнему не имела понятия, где нахожусь. Зато со мной рядом всё время находился маленький юркий зверёк.

Я не знала, как называется это животное — мои познания в разнообразии фауны Терии почти полностью исчерпывалось волком, медведем и лисой. Я даже не была уверена, что смогу отличить барсука от енота. В своё оправдание могу сказать, что до сих пор мне эти знания совершенно не требовались. Не потребовались бы и дальше, если бы всё пошло по плану моих родителей.

— Кто же ты такой? — размышляла я вслух, сидя вечером у костра. — Похож на медведя, но не медведь. Морда как у хорька. Лапы огромные.

Зверёк фыркнул и отвернулся.

— Но ты точно не заяц, — заявила я категорично. — У зайцев уши длинные, а у тебя крошечные.

Зверёк дёрнул коротким ухом и глянул вопросительно.

— Надо дать тебе имя, — решила я. — Не могу же я звать тебя просто малышом? Как тебе… Пушинка?

На миг показалось, что глаза зверька расширились в два раза. Он явно не смог по достоинству оценить мой креатив.

Я усмехнулась. Когда я была ребёнком, то подобрала на улице щенка. Он был такой милый и трогательный, что я, поддавшись на его очарование, назвала пёсика Пушинкой. Пушинка прожил в нашем сарае три дня, пока его не нашёл садовник и не нажаловался отцу. Больше я щенка не видела.

— Да, на Пушинку ты не сильно тянешь, — вздохнула я. — Давай выбирать другое.

Однако, перебрав несколько десятков вариантов, мы вернулись к первоначальному. То ли малыш смирился с моей безудержной фантазией, то ли остальные варианты оказались ещё хуже. Но не шли этому очаровательному созданию мрачные имена, вроде Бойца или Когтя. Не шли, и всё. Хотя с когтями у этой крохи всё было в полном порядке.

Силы мои понемногу возвращались. На второй день я уже могла идти, и попросила зверька отвести меня к ближайшей деревне. Подумав, малыш кивнул и выбрал направление. И вот уже несколько дней мы шли на восток. Пушинка охотилась, притаскивая то птицу, то небольшого зверька, а я разводила костёр, жарила добычу и делила мясо пополам. Если поначалу Пушинка воротила нос от приготовленного мяса, то на третий день вошла во вкус и стала требовать свою порцию.

Я даже привыкла к тому, что перед тем, как кого-то съесть, сперва следует этого кого-то убить. Нет, я и раньше об этом знала. Просто до сих пор трудную часть всегда брали на себя другие. А сейчас я понимала, что если не съем кого-то, то свалюсь сама. А подобный расклад меня никак не устраивал. Вновь оказавшись на свободе, я невероятно остро почувствовала, как сильно хочу жить.

— Нам ещё далеко идти?

На восьмой день мы остановились на ночёвку на небольшой лесной поляне. К этому моменту я почти полностью пришла в себя. Ноги не болели, силы вновь наполнили тело. А если это звучало недостаточно хорошо, то утром мы к тому же набрели на прозрачное лесное озеро. Там я смогла не только помыться, но и выстирать одежду. Это было особенно ценно. Ведь если высушить ткань с использованием боевой магии ещё возможно, то очищающие заклинания всегда относились к числу бытовых.

На мой вопрос Пушинка ничего не ответила. Лишь сыто зажмурилась и свернулась калачиком. Я опустила руку на мягкую шкурку и тоже задремала, разморённая близостью костра. От огня поднимался едва заметный дымок, но он не лез в лицо и не мешал. Наоборот, отгонял насекомых.

За всё время пути мы ни разу не встретили следов людей, и я, признаться, уже смирилась, что до самой деревни никого не увижу. Тем неожиданнее оказалось словить сигнал нарушения контура.

Сперва я решила, что в круг ворвалась какая-нибудь белка, но, раскрыв глаза, поняла, насколько сильно ошибалась. К нам крались четверо мужчин. Совершенно бесшумно. Пожалуй, ночью я бы их и не заметила. Но до заката оставалось ещё не меньше часа.

Пихнув Пушинку, я взлетела на ноги.

— Вот Кхаш, разбудили, — процедил шедший впереди мужик. Больше всего его лицо напоминало сморщенную картошку. Так я его про себя и окрестила — Картошка.

Следом за ним пробирались Кролик с выступающими передними зубами, Злюка со сросшимися над переносицей бровями и Маска. У последнего была скрыта вся нижняя часть лица.

Стоит отметить, что эта компания с самого начала не вызвала у меня доверия. Да что там — вызывала абсолютный ужас. И всё же я решила повести себя как настоящая леди и попытаться поговорить с незнакомцами.

— Вы что-то хотели? — спросила я, молясь, чтобы голос не дрожал от страха. Получилось не очень.

— О, да, красотка. Хотели.

Картошка достал из кармана карточку, чертовски похожую на те, что Фет отобрал у напавших на нас в Карифе мужчин. На них, помнится, был нарисован мой портрет. И я готова была спорить на что угодно, что на этой карточке рисунок был тот же.

— Я требую объяснений, — не слишком убедительно заявила я, понемногу пятясь назад. Рядом со мной с рычанием отступала Пушинка.

— Слыш, ты того, осторожней. Это ж росомаха, — прогнусавил Злюка.

— Вижу, что росомаха, — скривился Картошка, неотрывно следя за зверьком.

Я моргнула. Так вот как называется это животное. В чём-то я оказалась права — действительно не заяц.

Жаль, но как следует поразмышлять над этим не удалось. Кролик плавно обогнул Картошку и бросился на меня.

Пушинка коротко рыкнула и бросилась наперерез. В моей руке тут же возник пульсар, готовый сорваться в следующего, кто рискнёт хотя бы пошевелиться. Кролик замер на месте в метре от росомахи, переводя взгляд с меня на зверька.

Пользоваться магией против людей было страшно. Но сейчас как никогда ярко я понимала, что придётся причинить боль. Либо я им, либо они мне.

— Эй, босс, ты не говорил, что девчонка магичка! — бросил Картошка себе за спину.

— Лучше уходите, — прорычала я. Призванная магией, привычно взметнулась ярость, и голос прозвучал действительно угрожающе. — Я сдерживаться не собираюсь.

Мужчины с сомнением окинули взглядами мою фигуру. Знаю, я маленькая, хрупкая, исхудавшая, и наверняка довольно чумазая. По крайней мере, волосы, несмотря на купание, так и не отмылись: пряди до сих пор имели сероватый оттенок. Поэтому, да, вид мой не мог внушать трепета. Но хотя бы огненный шар, мерцавший в нескольких сантиметрах над ладонью, должен был заставить их задуматься?

Не заставил. Трое мужиков рванули врассыпную. Кролик огибал нас справа, Злюка слева, Картошка пёр в лоб. Маска, кажется, отступил, за что я ему была безусловно благодарна: держать в уме трёх соперников всяко проще, нежели четверых.

Отскочив назад, я позволила Пушинке самой разбираться с Кроликом. Увернувшись от блеснувшего в его руке ножа, росомаха обнажила клыки и рванула вперёд, вцепляясь когтями в лицо нападавшего.

Я сосредоточилась на двоих. Картошка поигрывал ножом, плавно приближаясь ко мне. Злюка старался зайти за спину. Приглядевшись, я выругалась. С близкого расстояния стало заметно, что глаза у мужчин выглядят неестественно. Зрачки сузились до размеров игольного ушка. Да они же под «шипучкой»! Если, конечно, Калеб не успел разработать ещё какой-то препарат, пока я сидела у него в подвале.

Уловив краем глаза резкое движение, отскочила вбок. Пульсар сорвался с пальцев и полетел в Картошку. В последний момент мужик успел пригнуться. Снаряд с шипением врезался во влажный ствол дерева и погас. Над ладонью тут же возник новый.

Я замахнулась… И едва успела заметить поганую ухмылку на лице Картошки. Злюка возник сзади и попытался совершить захват за горло… Да что ж они, сговорились все, что ли? Или просто шея у меня такая красивая?

Вывернуться удалось за пару секунд. В довершение припечатала горе-нападавшего пульсаром. Злюка взвыл и покатился в сторону, сбивая с одежды огонь. А я, не разгибаясь, рванула вбок параллельно земле, создавая новый заряд. На землю, там, где всего секунду назад находилась я, приземлился Картошка. Тут же развернулся и бросился на меня. И получил пульсаром в лицо.

Закрыв нос рукавом, чтобы приглушить запах, я с ужасом смотрела, как обгорает человеческая плоть. Картошка выл и метался по поляне. Он явно не мог решить, куда бежать и где искать воду. И я бы подсказала, правда… но вряд ли меня услышат.

— Наигралась, девочка? — послышалось над ухом, и я дёрнулась. Маска?

Картошка со Злюкой с воем катались по земле. Кролик вяло сопротивлялся, так и не сумев отбиться от разъярённой росомахи. Значит, Маска.

Пока мозг размышлял, тело реагировало на автомате. Кувырок — и я стою на ногах в паре метров от нападавшего. А ещё через секунду заваливаюсь набок, потеряв равновесие. Оказавшись на земле, я растерянно уставилась на ноги. Не двигаются. Будто склеены. Вот же чёрт… Но сдаваться я не собиралась. Не сегодня и уж точно не в этой жизни. Вскинув подбородок, столкнулась с насмешливым взглядом Маски. Щелчок — и над моей ладонью зажёгся пульсар.

— Ну-ну, какая воинственная пташка, — хмыкнул мужчина. — Люблю темпераментных. Познакомимся поближе?

— Не привыкла знакомиться на улице, — криво улыбнулась я и спустила огонь.

Маска лишь отмахнулся, и мой огненный шар улетел в кучу листьев… где с шипением погас. Хвала утреннему дождю. Если бы не он, лес бы точно уже пылал.

А следом я поняла кое-что ещё…

— Вы маг! — выдохнула изумлённо.

— В точку, детка. И, в отличие от тебя, полностью обученный.

Дёрнулась, пытаясь увеличить расстояние. Увы, неудачно. А вот Маска, увидев моё движение, разулыбался и притворно сочувственно покачал головой.

— Ну-ну, не дёргайся. На тебе магическая удавка. Чем сильнее двигаешься, тем сильнее стягивает.

Бросив быстрый взгляд на лодыжки, я заметила слабое свечение. Да, удавка действительно была. И, насколько я помнила, эти заклинания из моментальных — держать плетение не нужно. Иными словами, маг мог спеленать меня этими путами с головы до ног, а потом ещё и влепить сверху огненный шар.

— Что вам нужно? — сощурилась я. — Ладно, эти маги под кайфом, но на вас-то не действует! Так зачем вы на меня напали?

— Под кайфом? — рассмеялся он. — Какое точное определение! Да, они действительно немного… Не в себе. — Он смерил неприязненным взглядом притихших подельников. — Что до меня… Ты хотя бы представляешь, пташка, какое вознаграждение назначил господин Мосс за твою голову?

— Не называйте меня так, — выплюнула я. Хватит мне и госпожи Эрато, обожавшей это прозвище.

— Желание дамы закон, — хмыкнул маг, вскидывая ладони. — Буду звать тебя рыбкой.

Я лишь скривилась. Час от часу не легче.

— А теперь собирайся, рыбка, поедешь к своему жениху.

Раздался шорох, и из-за моей спины с рычанием появилась Пушинка. Очаровательная мордочка и лапки были все измазаны красным. Очевидно, с Кроликом она закончила.

— А если нет? — прищурилась я.

— Тогда я тебя заставлю.

Не шутил. Действительно заставит. Да ему и пытаться не нужно…

Жаль, росомаха имела собственное мнение. Я даже крикнуть не успела, как маленький зверёк пошёл в атаку. За что тут же и поплатился. Миг, прыжок — Пушинка застыла в воздухе и оцепеневшим изваянием грохнулась на землю.

— Нет!

Задохнувшись от отчаяния, я резко обернулась к магу, и вновь призвала пульсар… Который тут же погас, даже не успев сформироваться.

— Я же сказал, рыбка, — прорычал Маска. — В отличие от тебя я очень хорошо обученный маг. Даже не пытайся сопротивляться.

Нет, я вовсе не собиралась следовать его совету. Вот только мои возможности действительно уступали его опыту. Попытка создать ещё один пульсар — и он потух, так же, как и предыдущий. Попытка лягнуть нападавшего ногами — меня перехватили за запястья и сжали. Следом моего лба коснулись холодные пальцы, и я провалилась в черноту.

Последним, что я услышала — был тихий свист и твёрдый звук. Как от удара ножом по телу. Надеюсь, Пушинка в порядке.