Когда жизнь повернулась лицом
25. Устроить дела
Наконец-то Грифон проснулся дома. Свою квартиру он нежно любил – сам выбирал и обустраивал, чтобы было комфортно и красиво. И как же хорошо оказалось сюда вернуться – после нескольких дней в холоде и неустроенности!
Впрочем, он надеялся, что смог там и тогда всё сделать прилично – насколько это вообще было возможно. Во всяком случае, прекрасная девушка прониклась, и вчера нерешительно сказала, что у них с бабулей всё просто замечательное. Равно как и сама бабуля, и даже кошка Пупырка – вредная, голосистая, но самая любимая. Жийону она обнюхала, не приближаясь, и на контакт не пошла – как-никак, незнакомый некромант, кошки такое дело просекают на раз. Это Грифон ей свой, потому что в котёночном возрасте зимой домой притащил, и с пальца выкормил. А все прочие – нет.
Жийона улыбалась рядом. Как бабушка и предсказывала, вчера никто не заблудился. Они рано ушли спать, но заснули очень не сразу – наконец-то можно было, не торопясь, заняться друг другом, раскрыться друг для друга и постараться показать себя с самой лучшей стороны. Но сейчас дело шло к полудню, а вчерашний профессор обещался прийти.
Он и пришёл, когда Грифон с Жийоной завтракали под бдительными взглядами бабули и Пупырки. Появился из теней, и хорошо, что бабуля привыкла уже – Грифон тоже нередко так появлялся. Разве что раньше у него не было знакомых некромантов, которые вот так в гости приходили.
Но бабуля не подкачала – предложила омлет, круассаны собственной выпечки и арро. Профессор согласился, и не уставал её нахваливать – надо же, мол, как всё вкусно, а нельзя ли будет навестить вас ещё, милая госпожа Кариньян.
Бабуля прямо растаяла – какой, мол, обходительный мужчина, и пришлось сказать ей тихонько, что у обходительного мужчины жена – декан боевого факультета и полковник Легиона. Бабуля посмеялась – такому мужчине и жена нужна соответствующая.
А потом профессор поднялся из-за стола и сказал:
- Ну что, молодёжь, отправляемся?
Сегодня он был в нормальных, подходящих для зимы ботинках, не то, что в прошлый раз.
Жийона молча поставила чашку и поднялась – мол, готова. Грифон поднялся следом. Бабушка велела долго не ходить и возвращаться обедать.
Проводником профессор назначил Грифона. Ведите, мол, юноша. Какой он, к чёрту, юноша, но на фоне профессорских лет – наверное, так и есть. Подмигнул Жийоне, взял её за руку, и профессор заверил, что просто за ними последует.
Вздох – и они на вчерашней площадке. Только вот погода-то наладилась! Солнце ярко светило, снег стремительно таял, вместо сугробов стояли лужи.
- Но тут же ничего не осталось, - нахмурился Грифон.
- Как бы ни так, - покачал головой профессор. – Жийона, что думаешь?
- Физических следов нет, всё другое осталось, - пожала она плечами.
- Отлично, - кивнул профессор. – Ну что, рассказывайте.
Грифон присмотрелся, потом глаза прикрыл – и события той ночи снова развернулись перед глазами. Вот он, вот Жийона, вокруг нежить, и лютый холод. Жийона виделась прекрасной и грозной королевой из легенды, а сам он ощутил себя как на торжественном приёме, и, смешно сказать, понял, почему профессор явился в новогоднюю ночь упокаивать нежить в смокинге и лаковых туфлях.
- Мы стояли вот здесь, - начал он. – Жийона за спиной, на ней была та половина круга. К нам пришли не сразу, мы успели поставить защиту.
- Какую именно? – спрашивал профессор. – Кто и что делал?
И дальше они пошли вспоминать – по шагам, по движениям. На удивление, вспоминалось. Иногда спорили – кто что делал, но профессор показывал, куда посмотреть – и впрямь, следы от заклинаний были хорошо видны во влажном воздухе, если знать, как смотреть, конечно. А раньше Грифон о такой возможности не задумывался. Значит, можно восстановить, как оно было?
- Скажите, профессор, в чём вы видите причину прорыва? – спросила Жийона.
Вот точно, пусть профессор ей скажет, что она тут не при чём!
Профессор, однако, задумался.
- В этом месте прорывы происходят время от времени, - сказал он. – Давно не случалось. В предыдущий раз столь сильное нашествие случилось более ста лет назад, в дни великой войны. После того несколько раз напряжение в этом месте стравливали, в предыдущий раз – тому лет сорок с гаком, - профессор чему-то усмехнулся. – Наверное, накопилось. В принципе, аномальный холод тоже закономерен – пришёл вместе с прорывом. В общем, нужно уже как-то законодательно всё это регламентировать. Потому что это самый удобно расположенный учебный полигон! Займусь, обязательно займусь.
- Профессор, - Жийона глядела прямо и сумрачно, - какова вероятность того, что мой стихийный всплеск спровоцировал аномалию?
- Спровоцировать – вряд ли. Послужить последней каплей – может быть. Поэтому я повторю то, что говорил уже не раз – каждый маг должен владеть своей силой. Иначе она будет владеть им, и не только им, а и ещё кем-нибудь. А теперь приготовились, - профессор глянул остро и сделал левой рукой стремительное движение, Грифон не уловил его сути.
Ах, холера! Из ближайших каменных ворот появились тени – еле заметные на ярком солнце, но от того не менее настоящие, он чувствовал.
- Но… белый день же, солнце? Как?
- Долго ли, умеючи, - усмехнулся профессор и закрылся защитой.
- Потом разберёмся, как, - Жийона уже плела защиту для них.
Самым сложным отказалось то, что на ярком солнце эти твари не видны – но Грифон догадался закрыть глаза. Так вышло лучше – только чутьём мага, только ощущениями. Стреножить, ударить, упокоить. И ещё раз. И ещё. И ещё.
- Стоп! – раздалось снаружи.
Грифон открыл глаза. Солнце светило, Жийона трясла ногой, потому что намочила её, профессор удовлетворённо потирал руки.
- Благодарю вас, Жийона и Рене. Что я имею вам сказать: вы справились. И сейчас, и, что важнее, позапрошлой ночью. Мы с Марион могли и не узнать вовремя о том, что здесь творится, но с вашим участием у всех прочих была надежда дождаться рассвета. Студентка Кордье, засчитываю вам экзамен по нежити, отметка – отлично. Господин Кариньян, вам надлежит явиться с документами на факультет. Мы обсудим ваш случай с коллегами, но мне кажется, что вам нечего делать вместе с первокурсниками. Специальностью вы владеете не хуже Жийоны, а всё остальное – дело наживное, сдать реально. И если я что-то понимаю – Жийона поможет. Вы согласны?
Он ещё спрашивает!
- Да, профессор. Я согласен.
- Вот и отлично. Сколько вам нужно времени для устройства ваших дел?
- Дня три, - пожал плечами Грифон.
Потому что и вправду нужно было кое-что устроить.
- Вот и славно. Пятого числа вечером жду вас в своём столичном доме.
- Зачем? – ахнула Жийона.
- Чтобы вам на первых порах не жить где-нибудь на окраине. Твою комнату в общежитии отдали кому-то, да и я думаю, вы захотите жить отдельно. Пока будете искать – остановитесь у нас. Не стесните, не переживайте. Вообще лишнего не думайте. Не знаю, Кордье, будет ли у тебя стипендия – как сдашь. А тебе, юноша, есть, на что жить до летней сессии?
- На первое время хватит, - кивнул Грифон.
- Можно узнать о источниках дохода?
- Да, всё легально. Накопления от заработков в последние три года, плюс мои фотографии лежат на куче стоков, должен же с этого быть какой-то толк, - хмыкнул Грифон.
- Необычно, конечно, но – работает ведь, я так понимаю?
- Работает, - кивнул Грифон.
Он как-то до конца не поверил – что, его почти что взяли в академию? И он сможет окончить её, а потом найти работу, гм, по специальности? Ему понравилось это сочетание – «работа по специальности». Звучит хорошо.
- Всё ясно? Пятого вечером. Улица Сент-Антуан. Ужинаем мы в восемь.
Профессор помахал им рукой и провалился в тени.
Жийона улыбалась.
- Слушай, ты веришь ему? – спросил Грифон.
- Верю… кажется. Я не видела от него ничего плохого. Нужно признать, что он и вправду заинтересован в том, чтобы нас выучить.
- Хорошо, предположим. Но… ты была хоть раз у него дома?
- Я – нет. Но другим доводилось, рассказывали.
- Думаешь, можно попробовать?
- Думаю, можно.
Значит, попробуем. Терять-то нечего, думал Грифон, пока подавал Жийоне руку и вёл её тенями домой.
А дома переоделся, сказал, что отлучится ненадолго, и пошёл устраивать те самые дела.
Сходил тенями к прежней квартире Жийоны и забрал оттуда машину, так и стоявшую под заклятием. Вернул в гараж. Нужно подумать, как лучше отправляться в столицу, может быть – как раз на машине.
А потом, как самый заправский злобный некромант, явился через тени на базу Бубона.
Ох, как на него вытаращились! Будто это не он, а та самая нежить.
- Грифон, ты живой? – уставился на него Бобёр.
Да и остальные тоже.
- А что, уже отпеть успели? – усмехнулся Грифон.
- Да тут про тебя в сети такое написали… в общем, про живых так не пишут.
- Где? – господи, что там ещё?
Ему тут же радостно сунули под нос телефон с открытой страницей. И он с удивлением прочитал о своей – вместе с Жийоной – героической борьбе с постигшим город несчастьем и о своем огромном вкладе в дело упокоения нежити Льенского некрополя. С большой цветной фотографией – вовсе не со стока, а с сайта дома Сен-Пре спёрли, паразиты. Кто это постарался, хорошо бы узнать. Чтоб обходить десятой дорогой, пока ещё чего-нибудь не написали.
- Вы понимаете, что после такого мне ловить в городе нечего? Каждая собака станет пальцем показывать, - рассмеялся Грифон.
- Ну… наверное, да. А мы-то как без тебя? Бубон-то всё равно что рехнулся. Ничего не помнит и всех боится, - вздохнул Бобёр.
- А вам без меня вот такого, как сейчас, ещё и проще будет. А то придём куда по делу, а у меня станут автограф просить.
- Так тебе и с моделингом своим завязать придётся.
- Так меня уже оттуда попёрли, говорю же – терять нечего. Еду в столицу, уже скоро. Если кто тут мою бабулю вздумает обижать – вернусь тенями и разберусь. Или Жийону попрошу, то-то Бубон после одной встречи с ней в себя прийти не может.
- А она что, на свободе? – изумился Бобёр.
- Она – моя девушка, - улыбнулся Грифон. – Вопросы?
Вопросов не было. Не такие уж они тут и дураки, чтобы повторно нарываться на некроманта и его девушку, тоже некроманта.
Грифон несколько опасался разговора с бабушкой, но та заговорила сама.
- Ну что, далеко намылился? – грозно спросила она, когда Грифон появился дома.
- В смысле?
- В смысле – не прикидывайся. Говори, как есть.
- Как есть – я сам ещё только разбираюсь. Но похоже, что меня приняли в столичную академию. А Жийона там уже учится, у неё просто был сложный период, она пережидала его в Льене.
- А сейчас пришёл профессор и велел вам обоим не валять дурака. Вот и молодец. Может быть, хоть займёшься наконец-то чем-нибудь приличным. Не вздумай отказываться, ясно тебе?
- Я и не думаю, - обрадовался Грифон. – Я ж только рад.
И расцеловал бабулю. Мировая она у него, что и говорить.
А последний акт разыгрался сам собой. Грифону позвонил – кто бы вы думали? Господин Норбер.
- Так, Кариньян. Ты завтра нужен на мероприятии, - сообщил он безапелляционно.
- Что-то я не понял, господин Норбер. Вы ведь меня не так давно уволили? Запамятовали?
- Господин Сен-Пре сказал, что раз ты теперь герой, то тебя можно взять обратно.
Какая прелесть, что называется.
- Сожалею, господин Норбер. Послезавтра я уезжаю в столицу, мне там предложили перспективу работы по специальности.
- По какой такой специальности? – не понял тот.
- По магической, - разъяснил с улыбкой Грифон.
В телефон долго слышалось сопение, потом господин Норбер произнёс:
- Когда? Послезавтра? Значит, завтра ты выходишь на мероприятие. Заплачу отдельно.
Грифон подумал, что деньги лишними не будут, и ответил:
- Хорошо. Но мне потребуется от вас ещё одна услуга.
- Ну, говори.
- Мне нужна помощь с платьем для моей спутницы.
- Какой, к дьяволу, спутницы?
- Отличной. И я вам больше не сотрудник, а приглашённая звезда, так? Значит, могу и со спутницей. Если вы читали материал, то она там тоже упоминается. Госпожа Кордье ниже меня на пол-ладони, телосложение худощавое, очень стройная, светлокожая и светловолосая.
- Ладно, - пробурчал господин Норбер. – Сейчас позвоню Аннет, поедете сегодня, подберёте платье. Жду завтра в пять.
Ух ты, Аннет! Это как Сен-Пре, только дамская мода. И стилисты у них там есть, сделают по высшему разряду.
Конечно, Жийона не ожидала такого поворота, но он заверил её, что всё будет хорошо.
Потому что у них теперь всегда всё будет хорошо. А где не хорошо – так они сделают, чтобы хорошо, и точка.
26. Те, кто справится
Новая жизнь совершенно не оставила Жийоне времени на размышления о чём бы то ни было, кроме этой самой жизни.
Если профессор Саваж был лоялен и готов засчитать ей все спецпредметы оптом, то остальные преподаватели желали удостовериться, что она знает их предметы если не отлично, то хотя бы сносно. Жийону не устраивало «сносно», поэтому она всё свободное время учила. И ещё помогала Рене – ему нужно было учить куда как поболее. Но он сразу сказал – как получится, так получится. Ему дали срок до начала летней сессии – чтобы сдать всё, что там есть в программе первого курса и половины второго, и он тоже не поднимал носа от учебников и писал разные работы. Но говорил, что сдаваться не собирается.
В общем, в сессию Жийона сдала всё, что полагалось, да ещё и на стипендию. На неё приходили посмотреть – надо же, какое диво. Мало того, что выучилась с простецами, так и тут ещё упирается. Ну, упираюсь, думала Жийона. Раз жизнь повернулась в кои веки раз лицом – нужно пользоваться.
А жизнь, похоже, пока смотрела именно что лицом.
В сессию оказалось совершенно некогда ходить смотреть сдающиеся квартиры, и до конца января они с Рене прожили в огромном доме на улице Сент-Антуан. О да, в трёхэтажном особняке поселить двоих человек – не проблема, там можно разместить двадцать, и не видеться с ними вообще, потому что много комнат, коридоров и лестниц. Встретившая их в первый день дочь профессора, Теодора, смеясь, рассказала, что её муж как-то сказал – в этом доме можно ракетную установку спрятать без ущерба для жителей. А два некроманта явно меньше ракетной установки. Так что – вам на третий этаж, следуйте за мной. Вот сюда. Ужин в восемь, к ужину папа с работы нарисуется. По любому вопросу – к ней, она пока здесь за старшую, потому что в отпуске. Потому что младенец, которому едва три месяца, кстати – некромант. Да, потому что папа некромант, они с мужем – обычные боевые маги, она – капитан Легиона, а муж – генерал Миротворческого корпуса Организации Всемирного Прогресса. Младенец позже был предъявлен – его звали Дамиан, он улыбался точь-в-точь, как профессор, и, по словам Теодоры, умел проваливаться в тени едва ли не с рождения. Теодора посмеялась, что за ним туда ходит папа, а если папы рядом нет – то ящерицы. Две волшебные ящерицы, которым всё равно – нормальный мир или тени.
Помнится, Жийона тогда переглянулась с Рене – чего только на свете не бывает. Но когда она смотрела на ребёнка-некроманта, родившегося у двух боевых магов, то в голове копошилась какая-то мысль, которая никак не могла оформиться. Наверное, ещё сложится. А пока – разобрать вещи и одеться торжественно.
Про одеться торжественно придумал Рене – мол, нас же в гости пригласили, будем соответствовать. Надел смокинг, и ей вытащил то самое серое платье, которое свалилось на неё накануне отъезда – когда пришлось пойти с Рене на мероприятие. Из тамошнего пафоса и прочего Жийона почти ничего не запомнила, но господин Норбер, толстый и вредный шеф Рене, с порога предложил ей контракт – мол, очень уж у неё внешность интересная, но она со смешком отказалась. А на память об этом осталось платье, как у принцессы – серое, пышное, расшитое блестящими снежинками. К нему очень подошла подаренная Рене подвеска. Когда они вышли к столу, профессор разулыбался, а его супруга и Теодора синхронно показали друг другу большие пальцы.
Кроме двух профессоров, Теодоры с ребёнком и время от времени её мужа, генерала, в доме жил самый старший внук хозяев – Жан-Филипп, молодой человек пятнадцати лет. Он едва ли не на третий день пришёл к Рене и спросил – не будет ли господин Кариньян так любезен и не сходит ли с ним в зал в подвал, очень хочется попробовать обороняться от некроманта, а в классе у них нет ни одного. И до академии ему не светит, а он бы попытался. Попутно выяснилось, что отец молодого человека, сын профессоров – командующий Магическим Легионом. И молодой человек хочет быть не хуже. В итоге в подвал пошли толпой – вместе с Жийоной и Теодорой, Теодора очень ловко начала командовать, и у них вышла отличная тренировка. Расходились довольные, и договорились повторять регулярно.
В общем, времени не было. Совсем не было. А ведь хотелось и просто посидеть в обнимку, а то и не только посидеть. И спать потом оказывалось некогда.
Но сессия завершилась, можно было выдохнуть – и поискать квартиру где-нибудь неподалёку, чтобы не слишком долго добираться до учёбы. Квартира нашлась, и всё в ней Жийоне нравилось – и три комнаты, и большие окна, и даже кое-какие магические коммуникации – тепло и вода. Рене бурчал, что квартиру нужно не арендовать, а покупать, и обустраивать по-человечески, но ей и здесь было хорошо. А своя квартира... потом.
Они переехали при помощи Саважей – Теодоры, её мужа Риккардо и юного Жана-Филиппа, который взял с них обещание приходить тренироваться не менее трёх раз в неделю. И целых три дня просто не выбирались наружу – как когда-то перед новым годом в Льене, будто в другой жизни. Даже еду не готовили, заказывали в местных доставках.
А потом профессор Саваж позвал их на воскресный обед, и велел прибыть за час – сказал, есть дело.
В кабинете профессора уютно потрескивали дрова в камине, а рядом с камином на стуле стояла корзина с волшебными ящерицами Теодоры. Теплолюбивые звери спали, свесив хвосты наружу, профессор просил кого-то по магической связи принести арро и закусок, нет, это никак не помешает обеду, да помилуйте, что может помешать хорошему обеду? А из-за стола навстречу им поднялась девушка, несомненный некромант.
Кажется, помладше их с Рене. Классический некромант – сероглазая высокая стройная блондинка.
- Изабель, - представилась она.
- Изабель де Риньи-Кордье, - уточнил профессор. – Моя выпускница позапрошлого года.
- Что? – не поверила Жийона.
- Вот-вот, дорогая Жийона. Сдаётся мне, вы хоть и дальние, но родственницы, и давайте выяснять, насколько дальние.
Жийона к тому моменту уже знала, что профессор очень интересуется родословными некромантов – кто и откуда, и где ещё могут родиться дети со способностями.
- Моя фамилия – от прабабушки. Её звали Аделин Кордье.
- Замечательно, - кивнул профессор. – А что ты знаешь о её родителях?
- Знаю, что отца её звали Луи Кордье, и он был некромантом, а её мать – из простецов.
- У меня мама из Кордье, - сказала Изабель. – Её отца звали Антуан.
- Так, смотрим, - профессор запустил на экране планшета что-то, оказалось – хитрую программу для построения генеалогических схем. – Вообще некроманты Кордье зародились в семнадцатом веке, когда некий Лионель де Саваж женился на некоей Мари-Изабель де Линь, а их дочь Жийона стала потом женой некоего Антуана Кордье. Мне не удалось установить, были ли до того в роду Кордье некроманты, или же только стихийники, но иногда бывает достаточно одной одарённой дамы. Трое их детей оказались некромантами. И дальше мы довольно долго имеем устойчивую линию наследования, видите? До конца девятнадцатого века. И здесь у нас три брата – старший Жан, средний Шарль и младший Луи – не тот ли самый? Сведений о нём у меня нет, он, как считается, откололся от семьи по каким-то причинам и пропал из семейных хроник. И вот он у нас, видимо, как раз стал отцом Аделин Кордье и прапрадедом Жийоны Кордье. Тогда как сидящая здесь Изабель происходит от Шарля Кордье.
Жийона с изумлением посмотрела на Изабель – что, у неё есть родственница? Очень дальняя, но – родня? Изабель улыбнулась и подмигнула.
- Продолжим. Рене, откуда у вас способности?
- От отца моей бабушки. Её девичья фамилия была Тьерри.
- Были такие, - радостно закивал профессор. – Я думал, их просто не осталось, а оказывается – Тьерри теперь Кариньяны, вот так. Кстати, Жийона, есть ещё одна ветвь Кордье, та, что от самого старшего брата твоего прапрадеда, Жана. Но они не в столице, они в Массилии. И наверное, могут быть какие-то неучтённые дети от неучтённых связей с простецами. Наша наследственность, она хитрая – то не даёт о себе знать, а потом раз – и вылезла через два-три поколения.
- А потом некромант рождается в семье простецов, и эти простецы не знают, что с ним делать, - зло сказала Жийона. – Есть в этом что-то неправильное.
- Вот поэтому я и стараюсь помочь всем, кого удалось найти, получить образование, - сказал профессор. – Только вот нахожу не всех.
- Знаете, из тех, кто учился со мной в интернате, до нормального образования не дошёл никто, - покачала она головой. – А ведь у некоторых уже дети есть, но я не знаю, одарены они силой или нет.
- Нужно узнать, - серьёзно сказал профессор. – И думать, как поспособствовать тому, чтобы все магически одарённые получали нормальную жизнь и нормальное образование.
- Учебное заведение? Фонд, который будет его финансировать? – поинтересовался Рене.
- Почему нет? Вперёд, юноша. Выпускнику академии будет несложно основать такой фонд. А крупные магические семьи помогут.
- Да я придумаю, где взять денег, - пожал плечами Рене. – Я умею.
- Не сомневаюсь, - усмехнулся профессор. – Но будет неплохо, если ты позволишь поучаствовать тем, кто может, но до сих пор этого не сделал. Наверное, просто было некому оформить и озвучить эту идею.
- И придумать что-то для тех детей, которые рождаются в немагических семьях, - сказала Жийона. – Хорошо, вы знаете, что делать, и помогаете дочери с внуком. А другие не знают. И дети потом оказываются чёрт знает где.
- Я помогу вам, чем смогу, а могу я многое, - серьёзно сказал профессор. – Вперёд. Как написано на нашем гербе – вперёд и только вперёд.
Жийона переглянулась с Рене – наверное, им это по силам. Но сначала – все равно какое-то количество занятий, и ещё не одна сессия.
- Мы справимся, - шепнул он ей на ухо.
- Не сомневаюсь, - ответила она.
Справятся. И наяву, а не во сне.
* * *
Автор не исключает, что ещё вернётся к этой перспективной паре – через, например, десяток-другой лет по их личному счёту. Сейчас понятно, что Рене найдёт денег и организует тот самый фонд, а Жийона пойдёт работать в министерство внутренних дел – экспертом по странным смертям. Они рано или поздно поженятся, и у них родятся дети, а ещё они усыновят нескольких – тех самых, родившихся у простецов, и оставшихся без семьи.
И справятся.
Иркутск, 20.12.2021 - 21.01.2022