Эпилог

— Вообще-то, её деда звали Грок.

— Грок? Тот самый Грок?

— Она тебе не говорила? — небрежно спросила Ранлитт.

Бертран покачал головой:

— Она говорила, будто её отец был самым младшим сыном вождя от четвёртой, что ли, жены. Он потому и подался в наёмники, что со всеми этими старшими братьями ему ничего не светило в клане. Вот ведь… Королевна-Лягушка, Маргарета Лягушачий Рот! Значит, это к ней, принцессе орочьей, соплеменники набежали, а не под мою руку?

— Ну, почему же? Под твою, конечно — раз уж тебе служит внучка Грока, — хмыкнула Ранлитт.

Они остались на крыше, проводив Малсару, обещавшую заглянуть через недельку-другую и «помочь в переговорах». Дым над Долгим Мысом был виден даже отсюда, и помощь в переговорах вряд ли была нужна, но Бертран не рискнул возражать. Да в конце концов, его тёща умела не только плеваться огнём и сносить укрепления ударами хвоста. Она ещё очень многое знала о людях и не людях, их правителях и жреческой верхушке, и глупо было её знаниями не воспользоваться.

— Я бы на твоём месте подумала о детях — правнуках великого орочьего вождя.

— Ага, и внуках Тристана Второго, — буркнул Бертран.

— Разумеется, — кивнула Ранлитт. — Кстати, твоя королевская кровь даёт тебе законное право основать собственное государство — не желаешь? Вольное баронство, к примеру, если только ты не потребуешь у отца титул графа. Слетать с тобой для убедительности такой просьбы?

— Титул барона я получил за настоящие заслуги, — возразил Бертран. — Зачем мне такой… выдранный драконьими зубами? — Он помолчал немного, потом неуверенно коснулся щеки супруги кончиками пальцев. — Ритт… я ведь, собственно, тебе теперь и не нужен. Зачем тебе это вольное баронство под боком?

Драконица… то есть, в данный момент не совсем драконица склонила голову набок, не сводя с супруга своих невозможных глаз, ставших, кажется, ещё ярче. Она вообще после того обращения стала выглядеть… старше, что ли. «Подстраиваюсь под себя настоящую», — не очень понятно пояснила она. Драконом она, кстати, действительно была васильково-синим по хребту и бокам, как Бертрану и снилось. Только брюхо было лазурным, но Ранлитт не светлела постепенно сверху вниз, а оба цвета прихотливо вливались друг в друга, не перемешиваясь, словно в вышивке гладью, и по этому великолепию шли золотые узоры. Юная послушница Матери Всех Живущих чуть не на коленях упросила её позировать для эскизов штандарта: что это за крепость без штандарта владыки? А за зиму девушки как раз его вышьют…

— Берт, — сказала Ранлитт, — ты идиот? Я сумела снять с себя это проклятие только потому, что не могла тебя потерять, а ты спрашиваешь, зачем мне ты и твои дети?

Она отступила на несколько шагов и плавно перетекла в свою истинную форму.

— Давай-ка порепетируем твоё триумфальное появление на разрушенных укреплениях Долгого Мыса, — сказала она, протягивая страшную лапу. — Наденешь самые роскошные доспехи, какие у меня найдутся, золотые с сапфирами, а к ним синий плащ на рыжих лисах, и прилетишь верхом на драконе. Аира с собой можно взять, в качестве придворного мага… Ну, чего встал, полезай на спину!

Бертран, чуть помешкав, встал сперва на протянутую лапу, с неё перебрался на спину, крепко вцепился в начинающийся от шеи гребень, растущий сначала отдельными рогами и лишь дальше сливающийся в подобие плавника. Ранлитт оттолкнулась от каменных плит, легко перемахнув через ограждение, и неторопливо, плавно полетела над плато. У Бертрана дух захватило от восторга, он даже ледяного ветра почти не ощущал. Внизу сновали фигурки поселенцев, разбирающих горелые дома, бродили среди деревьев и пригорков дети и подростки, пытающиеся отыскать разбежавшуюся скотину, Аир (Бертран узнал его по длинным чёрным кудрям — люди стриглись гораздо короче, а эльфы не были такими яркими брюнетами) что-то говорил молоденькой послушнице, вертя в руках какую-то ветку. Заметив крылатую тень, он запрокинул голову, выражения лица было, конечно, не разглядеть, но Бертран был уверен, что на нём написан жадный интерес с восхищением пополам. Ревность опять легонько тронула душу, но её тут же смыли новые ощущения — Ранлитт начала круто набирать высоту, поднимаясь по спирали к облакам.

Когда она села на крышу, Бертран сполз кое-как с её спины и, с трудом шевеля замёрзшими губами, проговорил:

— Да, репетировать надо ещё много раз, а то хорош я буду с такой шальной физиономией! Предполагается же, что я на драконах летаю чаще, чем езжу верхом?

Ранлитт рассмеялась.

— Сказал бы прямо, что тебе просто понравилось и ты хочешь покататься ещё.

— Понравилось, — признал Бертран. — И хочу, да. Ещё и ещё.

Ранлитт засмеялась снова этому мальчишескому признанию, но у неё вдруг мелькнула мысль, что если драконы могут принимать облик людей, орков и прочих эльфов, значит, возможен и обратный процесс? Пусть ненадолго, пусть изредка, пусть в жёсткой зависимости от фаз луны, как у покусанных оборотнями, а не рождённых ими, но должен же быть способ обернуться драконом.

«И если он существует, — подумала она, — я найду его».