49. Автосалон

«Только не это!» – мысленно простонал Мирон, увидев, как, цокая, к нему гарцует та блондинка. «Упертая же» – сцепил зубы. Вчера Тимохе мозг выносила с тойтой, когда у него случился перерыв. Радовался еще, что самого не зацепила. У напарника долго ручонки тряслись и правый глаз дергался. Сегодня даже на смену не вышел…

– Мирон, – томно выдает, хлопая кукольными ресницами.

Вот, хрен сейчас разберешь, сколько ей лет! От восемнадцати до тридцати – разбег, с таким слоем мэйкапа на лице и силиконом на губах.

– Эм-м-м. Вы все еще не определились с выбором? – хочется закрыть глаза и представить себя в другом месте.

– Она должна быть красная! – тычет маникюром в белую машину. – А колесики пусть останутся черными, – оттянула нижнюю губу, как капризный ребенок… Ну, или плохая актриса.

– Послушайте…

– Снежана – меня зовут, – обдавая приторно сладкими духами, блондинка придвинулась вплотную.

– Понял, – пячусь назад, задыхаясь от вони и навязчивой близости. – Вам же сказал вчера Тимофей, что красные тойоты авенсис появятся через десять дней. Груз застрял на растоможке, – пытаюсь на пальцах ей втолковать.

Снежана зависла на паузе, будто он ей на китайском только что объяснял.

– Ну ла-а-адно, – тянет. – Я завтра подъеду.

– Через десять дней! – почти срываюсь на крик. – А лучше, через две недели!

– Завтра, значит, не будет? – кукла снова моргнула.

Если я ей в ухо проору, меня, наверное, эхом откинет из-за пустоты и ограниченности пространства. Как ее из дома-то выпускают? Не боятся, что это чудо заблудится?

– Проводите меня, Мирон! – это был даже не вопрос. Кукла уже начала поворот и запуталась в своих копытах, поскользнувшись на кафеле.

Взмах руками и Снежана падает на меня. Не ожидал такой ситуации, но сработали рефлексы – схватить падающее тело. К тому же дамочка вцепилась в мой пиджак за отвороты и потянула за собой. Лежу, считая звездочки, придавленный Снежаной сверху.

– Это что такое?! – раздается рев бизона.

Полностью с ним солидарен. Уберите ЭТО с меня, пожалуйста. Все еще не могу двинуться. Потолок вращается каруселью до тошноты.

– Он к тебе приставал? – продолжается крик и раздается приближающийся топот не одной пары ног.

Фух! Легче стало!

– Папочка! Мирончик меня спас! Я бы убилась! Он – мой герой!

Чего это на меня капает сверху? Девка оплакивать решила? – со стоном пытаюсь встать, чувствуя боль в затылке.

Держась за голову, наконец, концентрируюсь на пришедших. Папочка – бугай под два метра ростом, с такими же архаровцами за спиной, слушает визготню своей неразумной дочери.

– Пап, надо его отблагодарить! – топает ногой. – Мирончик меня спас!

«Дожился! Мирончик, мать его!» – морщусь от тупой боли в голове и надоедливых клиентов. Где ж я так нагрешил?

– Снежана, в машину! – приказал папенька и подтолкнул блонди к охранникам.

Церберы тут же, схватив с двух сторон, поволокли упирающуюся куклу к выходу.

– Она одна у меня, хоть и глупая совсем, – пробасил мужик, протягивая визитку. – Вот, возьми! Нужна будет помощь – звони.

Автоматически хватаю карточку и запихиваю в карман, радуясь наступившей тишине.