62. Вторая жизнь

ВИКА

У вас бывало такое, что все сигналит о том, чтобы ты осталась дома? Знаки. Если бы я умела их читать и отгадывать. Но я не умею. Многим из нас это недоступно. Мы ломимся в закрытые двери, судьбе назло, себе на вред.

Мирон уехал раньше, дав мне еще поспать. Срок беременности подходил к шести месяцам. Я стою ленивой и неповоротливой. Муж с утра готовит мне завтрак, запарив молочную кашу в мультиварке. Мой мужчина даже поваров своих достает, чтобы обучили быстрым рецептам на кухне. Говорит, что будет помогать, ведь совсем скоро основное время у меня будет отнимать наш малыш.

Никак не могла застегнуть, а потом расстегнуть молнию на сапоге. Заело: ни туда, ни сюда. Психую. До слез обидно. Еще руку ошпарила, открывая мультиварку. Клапан на бачке унитаза сорвало, пришлось рычаг перекрывать. Сегодня явно не мой день.

Кое-как стащив сапоги, одеваю ботильоны. Еще раз прохожусь по разлохмаченным волосам щеткой, вздохнув: «и так пойдет», топаю на выход. Нервишки сдают. Ключи падают дважды, когда пытаюсь закрыть двери.

Тш-ш-ш – поглаживаю животик. Сынок тоже волнуется. Надо успокоиться. Вдох-выдох. Все хорошо – повторяю, как мантру.

Таксист тычет мне на таймер, что бесплатное время ожидания прошло. Согласно киваю и виновато улыбаюсь. Он старается не рычать. Увидел, что я беременна. Пальто натянулось, облепив живот. И как все беременяшки, я сложила руки на животе. По радио звучит что-то грустное, про «он ее забыл, забудь его тоже». Вроде ничего такого, но гипотетическую брошенку становится жаль до слез. Хлюпаю носом. Водила косится на меня и спрашивает, все ли в порядке. Фыркая, киваю, что это «играй гормон» опять шутки шутит. Вообще могу разреветься на ровном месте. Еще становится душно. Прошу открыть окно. Потом становится холодно. Прошу зарыть. И так несколько раз. Таксист утирает капли пота, выступившие от напряжения, но держится. Терпеливый дядька – надо отдать должное. Нахожу в сумке мятные леденцы и один ему протягиваю.

– Спасибо, не надо, – цедит, но услышав еще одни всхлип от меня, резко сграбастывает конфету и зацепив зубами фантик, всасывает в рот.

Едва слышимое: «Господи, за что мне это»… Дальше едем молча. Водитель даже радио выключил.

– Какая-то сумасшедшая, – буркнул, посмотрев в зеркало дальнего вида, и нахмурился. – Какого хрена она нам сигналит?

Оборачиваюсь. Не успеваю даже пискнуть. Резкий удар отбрасывает вперед, и ремень душит, впиваясь в кожу.

– Сука! – орет таксист. – Какого хера она творит?

Еще один удар.

– Гони! Она нас убить хочет! – обхватываю живот руками и стараюсь не впасть в истерику.

Злой взгляд мужика. Они прищуривается и давит на газ.

– Держись, – успевает мне сказать.

А я держусь. Как-то даже спокойно фиксирую, болтаясь на обгонах из стороны в сторону, что мы пошли в отрыв.

– Дашка! Нас таранит какая-то блядь на Транспортной. Вызывай архангелов! – успевает связаться с диспетчером таксист.

Повернув ко мне голову, спрашивает:

– Знаешь ее?

– Знаю, – киваю активно. – Она неадекватная. Ничем хорошим это не закончится, – выдаю, едва не перейдя на ультразвук.

– Что за? – выматерился водитель нашего болида.

Скорость, с которой мы летели, удивляла даже спидометр. Стрелка дергалась от 150 до 180. Мы нарушили уже все правила движения по магистрали. Сцепила зубы, мертвой хваткой держась за дверной поручень.

Красная машина обогнала нас и, сделав полицейский разворот, перегородила трассу. Это все – закрываю глаза. Скрежет резины по асфальту, закладывает уши… Смрад паленых шин. Звук, похожий на взрыв или падение метеорита… Открываю сначала одни глаз, а потом другой. Впереди картина, не поддающаяся логике.

– Ебаный треш! – выдохнул водитель.

Две машины, пробив ограждение, лежат на боку. Черный джип и красная тойота Снежаны… Смутная догадка, ошпарила. Дернув ручку, вываливаюсь наружу. Сдерживая тошноту, ору:

– Клим! Кли-и-м!

Низ живота начинает болеть. Захлебываясь слезами, ковыляю в сторону черной машины. Как он здесь оказался? Он спас мне жизнь! Нам – поправляю себя.

– Девушка, ты куда? – несется отдаленным фоном.

Мне кажется, что время течет по капле. Что я медленно, как улитка ползу до искореженной машины. Страшно, что я могу там увидеть. Но должна. Слышу стон и рванула быстрее.

– Помоги мне! – кричу таксисту, который, схватившись за голову, все еще находится в состоянии шока.

– Не надо! Сейчас медики и спасатели подъедут, – кладет он мне руку на плечо, пытаясь успокоить. – Мы можем навредить, понимаешь?!

– Клим, я здесь! – Барабаню ладонями сверху по закрытой двери. – Потерпи немного. Я здесь!

Звуки сирен приближаются. Они немного успокаивают.

– Та баба… Все, короче, – присвистнул мужчина, разглядывая вторую машину.

Мне все равно на нее. Эта информация не вызывает никаких эмоций. На секунду я видела ее лицо, перекошенное от ненависти, когда она поравнялась с нами на дороге. Снежана сама себя приговорила.

КЛИМ

Я слышу голос Вики. Он держит меня наплаву. Моя любимая машина стала мне гробом, по которому стучит девушка, снившаяся мне ночами. Все, что смог, любимая. Даже если мне сейчас нужно уйти, ни о чем не жалею. Это и есть любовь, что не поддается логике и недоступна расшифровке. Наверное – болезнь. В моем случае – неизлечимая. Раздаются другие голоса. Визг от резки металла. Искры сыплются сверху. Глоток свежего воздуха. Сильно же меня контузило! Вижу нимб над головой Вики. Она плачет и тянет ко мне руки. Я хочу, чтобы дотянулась, словно она может обезболить все мое сломанное тело. Верю в это. Рука. Ее рука поглаживает мою. Тонкий голосок журчит, вливая силы. Я смог тебя защитить – это главное.