Глава 3

Царящий в голове хаос медленно выстраивался в логическую цепочку. Бессонная ночь хоть и давала о себе знать периодичными зевками, и не самой быстрой сообразительной деятельностью, но на безрыбье и рак, как говорится сойдет. Работу же я не прогуляла! Да, соглашусь мой коэффициент полезного действия оставлял желать лучшего, но для галочки в рабочем табеле моего присутствия хватало.

Девчонки завидя меня, прямо с порога окружили заботой. Поили кофе, снабжали обезболивающим и старались иногда взять часть моей работы на себя. А говорят ещё женской дружбы не бывает и рано, или поздно такие девичьи союзы рассыпаются из-за невозможности поделить бойфренда. Естественно в данной ситуации мужчины не фигурировали, просто коллеги протянули руку помощи. А делить нам действительно было нечего. У меня был Котов, у Тани и Ольги законные мужья, а Дашка слепо любила нашего айтишника. Поэтому мы часто друг друга выручали в рабочих моментах.

Худо бедно я дотянула до обеда без последствий и без заметного урона для банка. Отправляясь на перерыв, первым делом я написала Юре, потом набрала мамин номер телефона. Гудки тревожной песней звучали в ушах, только третья попытка увенчалась успехом. Ее голос звучал тихо и отстранено, хотя бравады в нем было больше, чем в моём. Когда мама озвучила где находится, ноги и руки перестали меня слушаться. С усилием оторвавшись от стены, к которой привалилась в надежде найти опору, я направилась к выходу. Мало заботил тот факт, что покидаю работу не предупредив никого. Мысли о маме прокладывались в затуманенный разум и я методично себя накручивала.

Когда ноги принесли меня к дверям больницы, моя нервная система была скручена в тугую спираль. Одного неумелого движения или слова хватит, чтобы привести в действие механизм, тогда стресс отпружинит, а в таких ситуациях лучше посторонним укрыться, могу ранить.

В фойе мне никто не встретился и беспрепятственно пройдя по совершенно пустому коридору, я поспешила по лестнице вверх. Информационный стенд гласил, что нужное мне отделение находится на четвертом этаже. Нас разделяло шесть лестничных пролетов. Сердце пропускало удар, как и я пропускала ступеньки, перескакивая сразу через несколько, желая побыстрее оказаться рядом с родным человеком. Узнать общее самочувствие. Грозит ли что-нибудь её здоровью? А главное, чем могу помочь?

Забрать боль? Не вопрос. Отболеть, перетерпеть, быть рядом и днём, и ночью, круглосуточно, без сна и усталости. Все могу, только потерять ее не готова, ни сейчас и никогда.

Дальше поста хирургического отделения прорваться мне не удалось. Тучная женщина, по всей видимости младший медицинский сотрудник, насколько я могла судить по отсутствию какого-либо бейджа на ее голубом одеянии, преградила мне путь. Упирая руки в бока, она бойко взирала на меня, не давая и шанса двинуться дальше намеченной ею границы. Думалось мне, взять эту высоту, дело не из лёгких.

— Прием передач и посещения больных строго с девяти утра до двенадцати, в вечернее время с шестнадцати до восемнадцати. Вы опоздали. Да ещё и в верхней одежде.

Она констатировала факт моего опоздания. Но я не опаздывала и не спешила, я просто обязана была увидеться с мамой. Даже если мне эта встреча будет немало стоить. Увольнением ли, выговором, прогулом, преподнесением взятки или поощрения, но пункта отступать, в моем плане точно нет. Добираясь до больницы я даже запретила себе думать о последствиях, которые могут меня ожидать из-за своевольного ухода. Терять работу скверно и проблематично в будущем с поиском новой, но мамочка у меня одна. В этой ситуации даже нечего думать, выбор очевиден.

Я сняла с плеча сумку и порывшись в ней, спустя каких-то несколько минут явила на свет кошелёк. Финансы пели романсы, деньги были, но на карточке. Смерив взглядом воинственно настроенную женщину, быстро пришла к выводу, что по безналу она не работает. Среди чеков, кучи ненужных клочков и ценников я все же умудрилась откопать пятисот рублевую бумажку изрядно помятую, но на всеобщее счастье, не фальшивую.

Мне не пришлось особо и настаивать, женщина оперативно спрятала купюру в карман и удалилась. Выверенные движения раскрывали скрытые возможности данной особы, такая за деньги и вход в Пентагон покажет. Через несколько минут мой спаситель стоял возле меня, протягивая мне халат и бахилы.

— В следующий раз бери сменную обувь. Поняла?

Я послушно кивала и бежала следом за провожатой, на бегу натягивая халат. Хотя эту тряпку с трудом можно было назвать достойным словом. Застиранная до желтизны материя с намеками на кровавые пятна, источала запах хлорки, хрустела и норовила порваться прямо на мне. Выданный элемент гардероба подчеркнул явную бедность государственного лечебного учреждения. Ноги облаченные в полиэтиленовые мешки поверх балеток разъезжались в стороны на кафеле, поспеть за шустрой женщиной было трудно.

— Фамилия, — выкрикнула женщина буквально мне в лицо, так как резко остановившись, развернулась ко мне, а я среагировать с такой же скоростью не успела, угодив чуть ли не в объятия.

— Белова.

— Да не твоя. Тьфу ты, больного твоего, пациента.

Смаргивая с ресниц полетевшие в мое лицо капли бабулиного негодования, я медленно, но верно приходила в себя.

— Белова Ольга Александровна, моя мама. Ее положили в ваше отделение пару часов назад.

— Тю, а я подумала, что ты к красавчику нашему прилетела на всех парах. С эдаким напором только к любовникам бегут. К нам утром парнишку привезли после драки, подлатали его, зашили где надо. Вот я и решила, что твой это.

— Нет, не мой, слава Богу. Так в какой палате Белова?

— В тринадцатой, — махнула в направлении двери.

Число очень мистическое для людей суеверных, я не была в их рядах, потому спокойно пошла к палате.

Женщина к тому времени потеряла ко мне всякий интерес, разочаровавшись в том, что я прилетела не на крыльях любви к побитому рыцарю, а всего лишь явилась навестить маму. Участвовать при разговоре дочки с матерью не так интригует, как подслушивать любовные диалоги.

— Здравствуйте, — прошептала я, втискиваясь в небольшой зазор дверного проема.

Мама сидела на кровати у окна, листая журнал, так сосредоточено, что не обратила внимания на то как я к ней подошла.

— Ира? — схватилась она за сердце от неожиданного моего появления, словно увидела призрак.

— Ты ждала кого-то другого? Мама, что случилось?

— Решила заняться своим здоровьем. Ты что же сорвалась из-за меня с работы? Дочка, это глупо.

Она была в своем репертуаре, ни дня без нравоучений. Переживала больше меня самой, хотя было за что. Работа не свалилась на меня как манна небесная, а досталась упорством и трудолюбием. После института, без опыта работы, молодого сотрудника, а точнее сказать сотрудницу, которая захочет выскочить замуж и выйти в декрет, берут редко. Мне повезло, поэтому мы с мамой старались не уповать на благоприятно расположенные ко мне звёзды, а просто ценили данность и оплачивали отличной работоспособностью.

— А что мне оставалось делать? — развела я руками.

Неужели она думала, что я смогу усидеть на работе в полном неведении? Вот так просто и буднично оставлю ее одну, променяю семью на денежное благополучие. Среди нашей родни можно насчитать как минимум двух таких кандидатов, падких до денег и не почитающих родственных связей. Себя причислять к их числу не горела желанием.

— Можно было до вечера подождать. Отработать и приехать. Я под присмотром. Что со мной может случиться? И как тебя только впустили?

— Мама, деньги решают все. Сейчас не про это, — я отмахнулась сразу от всех ее вопросов и предположений, интересуясь состоянием здоровья. — Что говорит врач?

Ответа не последовало, мама потупила взгляд, принимаясь массировать ногу, которую раздуло до внушительных размеров. Конечность имела какой-то неестественный глянцевый оттенок и была испещрена венозным рисунком. Я дотронулась пальцем и в ту же секунду поспешила одернуть руку. Кожа была прохладной на ощупь, такой искусственной на вид, словно отлитой из воска. Все впечатления связались в один ком в районе встревоженного сердца за родного человечка, а в горле запершило от накатывающих слез.

Я не имела права расклеиваться, тем более на маминых глазах, не за этим приехала. Пострадавшая сторона здесь она, а не я. Так что плакаться не время. Собрать всю волю в кулак и по возможности не растерять ее из трясущихся рук.

— Лечащего врача ещё не было. Говорят он на операции. Жду, — пожала она плечами и устало вздохнула. — В приемном покое сказали, что это тромбофлебит, но для точной картины нужны всякие исследования.

— Ма, ещё вчера ничего не было. Как так-то?

С тревогой сокрушалась я, искренне не понимая, как может так быстро развиться осложнение. Будучи совершенно далёкой от тем медицины, мне принять данность как она есть, было сложно.

— Ну, вот так. Тяжесть в ногах, боли периодические давно у меня, списывала на возраст и издержки профессии. Утром отечность появилась, я пошла в больницу.

— Так ты здесь с утра? Почему сразу не позвонила?

— Я жалею, что вообще тебе сказала, надо было до вечера молчать. Иди-ка ты на работу, потом домой, соберёшь мне вещи и принесёшь. Чего тебе сидеть полдня без дела?

— Я хочу поговорить с врачом, — не отступала я.

— Если очень хочется, то можно.

Прозвучал строгий мужской голос за моей спиной. Такой приятный тембр, с некими солидными, но в то же время успокаивающими нотками. Мне захотелось разглядеть его обладателя. Развернувшись я упёрлась своим любопытным носом в выбивающуюся поросль волос из выреза медицинской рубашки. Черные волоски щекотали мои ноздри и я гулко чихнула, прямо за шиворот доктору.

— Будьте здоровы и покиньте, пожалуйста, палату. Хирургическим больным, тем более готовящимся к операциям противопоказано общение с людьми с подозрением на ОРЗ или ОРВИ. Подождите меня в коридоре, я после осмотра буду готов с вами побеседовать.

Мужчина произнес свою речь тоном не терпящим возражений и я бы скорее всего тут же сбежала в указанном направлении, но подняв голову, встала в ступоре. Я своим далеко не маленьким ростом, а именно полными ста семидесяти сантиметрами, едва касалась лбом его подбородка. Разглядывая его невероятные глаза стального оттенка, я забыла что мне было приказано удалиться из помещения.

«Интересно, какой у него рост?» Задумавшись, я принялась растирать шею, которую свело от долгого запрокинутого состояния. В обычной позе лицезреть этого великана было проблематично.

«Человек гора!» Пришло мне на ум, но я продолжала стоять истуканом подле него. Не часто окажешься на пути такого верзилы, хотелось основательно его рассмотреть.

«И руки под стать!» Переместив взгляд на мужскую ладонь, которая несмотря на свои размеры невесомо легла на плечо, а через секунду слегка сжав пальцами мои мышцы. Раньше мне представлялось, что руки хирурга должны быть точеными, умелыми, чтобы с ювелирной точностью орудовать скальпелем и зашивать раны. А эти руки были запоминающимися.

«И какие горячие!» Действительно, жар исходивший от его ладони опалял даже через ткань халата и блузки. Меня куда-то не туда несло, ванильные думки и восхищённые взоры необходимо было сворачивать.

Махнув головой, избавилась от непрошеных мыслей, вытряхнув их за ненадобностью. Выскочив в коридор, я привалилась спиной к стене, прохладной и хорошо отрезвляющей мою головушку.

Объект, некоторой моей прострации присоединился ко мне очень резво. Представился и засыпал медицинской терминологией, как снегом на голову. Ультразвуковая допплерография, антикоагулянты, тромболитики, всевозможные статики звучали для меня как колдовские заклинания, то есть красиво и абсолютно не понятно.

Не меньший эффект произвело звучное и длинное сочетание имени отчества, как нельзя кстати подходившее его огромному росту и телосложению.

«Константин Алексеевич» попробовала я на вкус его инициалы.

— Да? — отозвался мужчина. — Вам, что-то не ясно?

«Боже, неужели я произнесла это вслух?!» Мне сделалось стыдно. Я махнула отрицательно головой. Поверить не могла, я вела себя как какая-то влюбленная школьница, увидевшая впервые красавчика. Нет, не спорю он обладал поистине мужской красотой, не слащавой и приторной, а очень такой строгой, где-то и грубой. Но именно его статность, крупное телосложение притягивало. За таким, как за каменной стеной. А под ним, как под катком, наверно.

Я облизнула пересохшие губы, меня опять мысли заводили в дебри. К чему я стала размышлять насчёт врача в контексте эротического характера? Не понятно?!

Видимо похотливость передалась половым путем от Юры после утреннего секса в душе. Вот о ком надо терзаться. О своем молодом человеке, любимом и неповторимом, а не о малознакомом докторишке. Ладошки моментально вспотели и я поспешила их спрятать в карманах халата.

— Нет, мне все понятно. Я могу навестить маму вечером?

— Конечно, только в урочное время. В бахилах и в маске. Я уже наслышан, как Вы брали на абордаж наше отделение. Раскройте секрет, как Тамара Ивановна вас пустила? Дали ей взятку?

— Ничего подобного не было, — я густо покраснела.

— Ах, да! Ирина, еду приносить у нас тоже запрещено. У вашей мамы будет специальная диета. Договорились? И разбивать в палатах наблюдательные пункты с многочисленными родственниками тоже не стоит.

Я кивнула в знак согласия. Своими нотациями он стал меня порядком раздражать, разговаривал со мной как с нерадивым ребёнком. Я поспешила попрощаться и уйти.